Готовый перевод Reborn Villain Meets Transmigrator / Попаданец и переродившийся злодей: Глава 19

Е Цзюньчжу понимающе кивнул. Человек с небывалой удачей, которого оберегает само Небесное Дао — разве это не описание главного героя?

— У большинства людей удача самая обычная, — продолжил настоятель, помолчав. — Они могут лишь совершать добрые дела, чтобы по крупицам её накапливать, пусть это и не слишком заметно. Но есть и те, кому от рождения дарована великая удача. Однако, ведя себя необузданно и совершая поступки, идущие вразрез с волей Небес, они растрачивают всё своё везение до капли и в конечном итоге оказываются в сетях сплошных неудач.

Е Цзюньчжу стало немного грустно. Разве это не судьба всех пушечных персонажей? Хотя, конечно, большинство из них даже великой удачей не обладали.

Настоятель перевел взгляд на лежащий в руках посох в виде персикового меча и спустя некоторое время произнёс:

— На упокоение этой вещи потребуется около семи дней. Желаете остаться здесь и подождать?

Е Цзюньчжу кивнул:

— Как раз есть пара личных дел, которые нужно уладить.

Закончив с этим, Е Цзюньчжу решил сосредоточиться на поиске напарника. В секте Цзиши было ровно сто буддийских практиков, и выбрать из них подходящего оказалось непросто. Когда после обеда солнце поднялось в зенит, Е Цзюньчжу вместе с Нин Цинъяном начал бродить по территории храма, присматриваясь к кандидатам.

Е Цзюньчжу остановил взгляд на буддийском практикующем стадии Золотого Ядра и, одобрительно улыбнувшись, заметил:

— А этот неплох. Достичь стадии Золотого Ядра в секте Цзиши — уже достойный результат.

Нин Цинъян, заметив «сальный» взгляд учителя, а затем посмотрев на смазливого монаха, внезапно ощутил раздражение и прямо выпалил:

— Этот не годится. Лицо у него крысиное, небось, лишь прикрывается добродетелью, а на деле — пустозвон. Пользы от него никакой.

Е Цзюньчжу с сомнением посмотрел на монаха: лицо как лицо, аккуратное, вполне симпатичное. Неужели эстетический вкус маленького ученика испортил Му Цин? Он решил прощупать почву:

— А как тебе твой учитель?

Нин Цинъян взглянул на Е Цзюньчжу и ответил:

— Учитель обладает обликом небожителя.

Эх, ну почему этот совершенствующийся так любит кокетничать, даже когда мы не одни? Ладно, так и быть, похвалю его.

Е Цзюньчжу почувствовал неловкость, но внутренне выдохнул: хорошо, что со вкусом у Цинъяна всё в порядке.

— Кто здесь? — монах стадии Золотого Ядра внезапно обернулся. Его миловидное лицо исказилось, приняв выражение яростного гневного божества.

Е Цзюньчжу улыбнулся:

— Мы с учеником путники, просим позволения погостить в вашем храме несколько дней.

Монах смерил Е Цзюньчжу взглядом, затем перевел его на Нин Цинъяна и спустя мгновение рявкнул:

— Демонический отродье! — с этими словами он швырнул в Нин Цинъяна чётки.

Е Цзюньчжу, не успев подумать, преградил путь атаке:

— Мой ученик — совершенствующийся Пути Бессмертных.

Нин Цинъян невозмутимо снял с пояса шелковый платок:

— Возможно, ты говоришь об этом артефакте с демонической аурой? Он остался от моей покойной матери.

Монах посмотрел на платок, затем снова на Нин Цинъяна. В его глазах отразилось замешательство — очевидно, его разум был не слишком острым. Спустя время он вперил в юношу яростный взгляд и выкрикнул:

— Лжец! — взмахнув рукой, он направил на Нин Цинъяна поток золотого света.

Е Цзюньчжу отбил удар, чувствуя, как внутри закипает злость. Сам ты демонический практик! И вся твоя семейка тоже!

— Прекратить! — подоспевший смотритель храма прервал нападение и строго прикрикнул: — Фамин, не смей грубить!

Смотритель повернулся к Е Цзюньчжу и с извиняющейся улыбкой пояснил:

— Фамин однажды пострадал от рук демонических практиков, поэтому питает к ним неприязнь. К тому же, он не слишком сообразителен и порой не видит разницы между демонической аурой и самим демоническим практиком.

Раз уж всё прояснилось, Е Цзюньчжу не стал развивать конфликт и беспомощно улыбнулся:

— Ничего страшного.

Поняв, что Фамин совершенно не подходит на роль спутника, Е Цзюньчжу отправился дальше, но общая сила секты Цзиши оказалась плачевной: кроме Фамина, других практиков Золотого Ядра не нашлось, а оставался лишь настоятель на стадии Зарождения Души.

Не найдя никого подходящего за целый день, Е Цзюньчжу вздохнул:

— Солнце садится, снаружи стало ещё холоднее. Завтра продолжим.

— Хорошо.

Ночью Е Цзюньчжу хотел, как обычно, сесть в медитацию, но холод стал невыносимым. Ему пришлось залезть под одеяло, укрывшись всеми имеющимися вещами, но даже так он промерзал до костей. Дрожа, он бормотал себе под нос:

— Мне тепло, мне очень тепло... мне не холодно... — от такого самовнушения становилось только холоднее.

Неизвестно, сколько времени прошло, но ощущение чужого взгляда вернулось. В этот раз Е Цзюньчжу чувствовал, что на него смотрят не пара глаз, а со всех сторон сразу, словно толпа людей окружила его и молча наблюдала. Он резко открыл глаза, но вокруг царила непроглядная тьма — такая, что хоть глаз выколи.

Е Цзюньчжу сжал ледяную нефритовую бусину и ударил ею по сторонам, но та, словно провалившись в чёрную дыру, не издала даже звука столкновения со стеной. Если бы не связь с артефактом, он бы решил, что бусина просто исчезла. Отозвав её назад, он нахмурился: неужели вокруг никого нет?

В этот момент справа на кровати возник белый световой шар, а за ним показалось бледное, жуткое лицо.

Е Цзюньчжу вздрогнул, уголок его губ дёрнулся:

— Цинъян, где ты взял этот ночной камень?

Нин Цинъян сел и ответил:

— Выковырял в пещере того демонического практика в персиковом лесу.

— ... — Е Цзюньчжу кашлянул. — Боишься темноты?

Нин Цинъян ответил сухо:

— Нет, просто здесь слишком темно, ни единого просвета.

Е Цзюньчжу едва заметно улыбнулся и спросил:

— Ты тоже чувствовал, что за нами наблюдают?

Нин Цинъян кивнул:

— Да. На самом деле, это чувство не покидает меня до сих пор.

Как только он договорил, ощущение пристального взгляда внезапно исчезло. Нин Цинъян оделся и спустился с кровати. Белый свет в его руках освещал пространство в радиусе двух метров. Спустя мгновение он замер и посмотрел на койки маленьких монахов:

— Посреди ночи, а их и след простыл?

Е Цзюньчжу подошел ближе. На кроватях лежали лишь смятые одеяла, людей там явно не было. Он небрежно откинул одно из них, подняв облако пыли — внутри оказались лишь рваные клочья ваты. Помахав рукой перед носом, он проворчал:

— Почему одеяла у этих послушников такие ветхие?

Нин Цинъян откинул второе одеяло — та же удручающая картина.

— Амитабха.

Молодой монах появился за их спинами так бесшумно, что они не заметили. Он протянул руку и приподнял одеяло Нин Цинъяна — оттуда снова полетела труха.

Е Цзюньчжу нахмурился:

— Иллюзорные техники буддийских практиков и впрямь сильны.

— Ха-ха-ха... — со всех сторон раздался смех множества людей. Запертая дверь внезапно распахнулась с грохотом, ударившись о стену.

Е Цзюньчжу посмотрел на проход и крикнул:

— Кто здесь строит из себя призраков? — и метнул ледяную бусину в темноту коридора.

Смех оборвался. Спустя мгновение те же голоса начали монотонно, без капли эмоций, повторять одну и ту же фразу:

— Демонический практик должен умереть, демонический практик должен умереть...

Нин Цинъян беззвучно усмехнулся и швырнул свой шелковый платок в сторону двери. Тот ударил во что-то, и по ткани пробежал золотой свет, осветив толпу людей с окровавленными, изуродованными лицами, теснившихся в дверном проёме.

— Амитабха, — прошептал молодой монах. Он опустился на пол, положил правую руку на колено и коснулся пальцами земли, беззвучно читая заклинание. Его тело начало излучать золотое сияние.

Свет становился всё ярче, заливая комнату, словно днём.

Е Цзюньчжу наконец увидел истинный облик помещения: столы и стулья давно сгнили, повсюду лежала пыль, а на полу виднелись запекшиеся чёрные пятна крови. Но самое страшное — на балках, дверях и окнах висели бесчисленные существа из кровавого месива. И людьми их назвать было уже нельзя: лишь груды плоти, в которых среди крови поблёскивали белые зубы и чёрные глазные яблоки.

Существа, казалось, боялись золотого света, исходящего от монаха. Они не решались подойти ближе, но и уходить не желали, толкаясь и открывая рты в безмолвном крике.

Молодой монах закрыл глаза, читая заклинание всё быстрее. В конце концов, это превратилось в подобие пения, а золотое сияние вокруг него стало настолько мощным, что окутало всю комнату.

Твари, прильнувшие к балкам, не выдержали жара и бросились прочь через окна, врезавшись в толпу снаружи. Одна из груд плоти не удержалась и влетела обратно в комнату, где под лучами золотого света с воплем превратилась в пепел.

Монах резко открыл глаза — его зрачки были опутаны золотыми символами. Он встал и посмотрел на Е Цзюньчжу:

— Друг мой, вы долгое время жили вдали от буддийских земель Севера, поэтому, возможно, не видели настоящих злых духов. Они отличаются от душ, полных обид. Те обычно контролируются кем-то и не могут переродиться, а злые духи движимы навязчивыми идеями и превращаются в то уродливое кровавое месиво, что вы видите снаружи. Они агрессивны и нападают первыми.

Е Цзюньчжу слегка опешил, но кивнул:

— Верно. Те, кто умирает за пределами буддийских земель Севера, либо перерождаются, либо их души рассеиваются. Стать злым духом невозможно. Конечно, некоторые демонические практики ловят души для создания артефактов, но те превращаются лишь в душ с обидами.

Нин Цинъян лениво бросил взгляд на Е Цзюньчжу: этот совершенствующийся так убедительно притворяется. Разве нет ещё одного способа — захват чужого тела для возрождения?

Молодой монах вздохнул:

— Мой уровень развития — лишь стадия Золотого Ядра. Я могу лишь временно удерживать заклинание подавления демонов, но если пройдёт много времени, боюсь...

Е Цзюньчжу нахмурился:

— Вместо того чтобы ждать смерти, лучше нанести удар первыми. Пойдем и уничтожим этих тварей.

Монах немного подумал:

— Хорошо.

Е Цзюньчжу с жалостью погладил свою белоснежную ледяную бусину, думая: интересно, не осквернится ли она, если коснётся этой гадости?

Нин Цинъян же не беспокоился. У него полным-полно сокровищ, и он решил, что после драки просто выбросит использованные артефакты. Быть богатым — значит иметь право на капризы.

Сердце молодого монаха было чисто, он не видел разницы между красотой и уродством — в его глазах Е Цзюньчжу с учеником ничем не отличались от тех тварей снаружи. Он первым достал тёмно-золотой цветок лотоса, прочел заклинание и крикнул:

— Небесная дева рассыпает цветы!

Лотос взмыл в воздух, лепестки начали разлетаться, испуская золотой свет и пронзая демонов.

Те, похоже, сохранили остатки человеческого сознания. Вдруг из груды плоти вытянулся отросток, в котором можно было узнать человеческую руку. На «руке» даже висели буддийские чётки. Вместо того чтобы уклониться, они протянули руки, ловя лепестки.

Монах удивился и прошептал:

— Улыбка при созерцании цветка... Неужели эти духи были буддийскими практиками?..

Е Цзюньчжу, видя, что демоны ловят лепестки, словно играя, решил не рисковать своей бусиной. Он достал меч. Помимо ледяной бусины, он владел и техниками владения мечом, хотя и не мог сравниться с профессионалами.

Он бросился в гущу тварей, но вблизи понял, что не знает, куда бить. Плоть была свалена в кучу — разве разберёшь, где у них жизненно важные точки? Е Цзюньчжу ничего не оставалось, как наносить хаотичные удары.

Часть демонов вдруг слилась воедино, образовав высокий столб из плоти. Он оказался невероятно гибким, уворачиваясь от атак, а затем, извиваясь подобно змее, попытался обвить Е Цзюньчжу.

Тот не успел вовремя отступить, и липкая плоть коснулась тыльной стороны его ладони. Ощущение было таким омерзительным, что его едва не вывернуло.

Нин Цинъян в это время соревновался с тварями в ловкости, размахивая своим платком. Куски плоти, словно метательное оружие, пытались атаковать его исподтишка.

Е Цзюньчжу, взглянув на него, промолчал — в конце концов, в такие времена использование демонического артефакта оправдано. Пока он отвлекся, столб плоти бросился на него. Е Цзюньчжу взмахнул мечом, разрубив его надвое.

Но куски не пострадали — они продолжили атаку.

Е Цзюньчжу нахмурился и крикнул:

— Назад в комнату!

Трое действовали слаженно и одновременно отступили под защиту золотого барьера. Е Цзюньчжу посмотрел на копошащихся снаружи тварей и вздохнул:

— Так дело не пойдет. Их невозможно убить.

Монах посмотрел на дверь:

— Земли крайнего Севера весьма странные, здесь часто рождаются злые духи. Главная задача секты Цзиши — охранять эти рубежи и упокаивать духов, чтобы они не проникали дальше. Похоже, только у нашей секты есть способы их окончательного изгнания. Мы можем лишь временно их пленить.

Е Цзюньчжу горько усмехнулся:

— Получается, те, что снаружи, — это и есть бывшие монахи секты Цзиши?

Монах помолчал и кивнул:

— Да.

Е Цзюньчжу дёрнул щекой:

— Это же замкнутый круг. Только люди секты Цзиши могут их упокоить, но сами они превратились в этих самых духов.

Монах добавил:

— Но даже просто пленить их сейчас крайне сложно.

Е Цзюньчжу посмотрел на груды плоти снаружи. На душе было паршиво: как вообще прикасаться к этой склизкой гадости?

— Учитель, — внезапно подал голос Нин Цинъян, — помните ту бессловесную чёрную книгу?

Е Цзюньчжу замер:

— Конечно. Ты хочешь использовать её, чтобы запереть их?

Нин Цинъян кивнул:

— Именно. Это самый чистый способ.

Е Цзюньчжу подумал и достал чёрную книгу из кольца-хранилища. Щелкнув пальцем по обложке, он сказал:

— Я знаю, у тебя есть разум. Нам нужно, чтобы ты вобрала в себя всё, что находится за дверью.

Книга в его руках мелко задрожала, пытаясь сопротивляться, но в конце концов из неё потянулась струйка чёрного дыма. Дым закружился и принял форму мужчины в чёрном. Самым примечательным было его рвение к работе: даже кожа и зубы были угольно-чёрными. У него не было белков, только два тёмных провала.

Е Цзюньчжу изумился: сколько же времени прошло с тех пор, как он видел такого «африканского друга»? Правда, не слишком ли он переборщил с чернотой?

Спустя время «чернокожий» угрюмо произнёс:

— Почему вы так на меня смотрите? Мой облик чем-то нехорош? Я старался выглядеть как можно человечнее, чтобы выразить свою близость к вам.

Е Цзюньчжу опомнился и кашлянул:

— Стремясь к внешнему сходству, не забывай о деталях. Ладно, хватит болтать, иди и собери тех духов снаружи.

Мужчина посмотрел на сотни тварей за дверью и медленно протянул:

— Уродливые. Не хочу.

Е Цзюньчжу крепче сжал книгу и бесстрастно ответил:

— Красота без изюминки — это пошлость. Ты должен знать, что эти духи — вершина искусства, это называется готический стиль.

Мужчина замер, затем внезапно выхватил книгу и вышел за дверь. Подбросив её в воздух, он начал читать заклинание. Книга вспыхнула красным светом, раскрылась, и десятки струй чёрного дыма устремились к демонам.

Нин Цинъян спросил:

— Учитель, а что такое готический стиль?

Е Цзюньчжу невозмутимо ответил:

— Сам придумал.

Мужчине потребовалось немало времени, чтобы запереть всех духов в книгу. Вернувшись в комнату, он посмотрел на Е Цзюньчжу и медленно сказал:

— Я знаю, ты меня обманул. Они уродливы, им нельзя долго оставаться внутри. — Он помолчал и добавил: — Они сильны, сейчас я не смогу удерживать их долго.

Е Цзюньчжу улыбнулся:

— Даже если ненадолго — уже хорошо.

Похоже, эта книга не только странная, но и мощная. С такой опасной и неконтролируемой вещью нужно будет что-то решать в будущем.

Мужчина внезапно впился взглядом в глаза Е Цзюньчжу, и два чёрных провала на его лице стали выглядеть совсем зловеще:

— Ты питаешь ко мне неприязнь.

Е Цзюньчжу внутренне напрягся, но сохранил невозмутимый вид:

— Тебе показалось.

Нин Цинъян перебил мужчину, который собирался что-то ответить:

— Учитель, возможно, в библиотеке секты Цзиши есть способ окончательно решить проблему с духами.

Монах нахмурился:

— Подглядывать за чужими техниками — всё равно что воровство. Десять буддийских заповедей запрещают кражу.

Буддисты — сплошная головная боль. Нин Цинъян недовольно бросил:

— И что нам делать?

Монах опустил голову:

— Я просто сделаю вид, что ничего не видел. Идите и возвращайтесь поскорее.

— ...

Мужчина в чёрном смотрел вслед уходящим Е Цзюньчжу и Нин Цинъяну, затем перевёл взгляд на монаха, продолжающего медитировать. Похоже, он не знал, за кем последовать, и остался на месте, размышляя над этой сложной дилеммой.

Е Цзюньчжу и Нин Цинъян, опираясь на воспоминания вчерашнего дня, вскоре добрались до библиотеки.

Все монахи секты Цзиши превратились в злых духов, так что библиотека давно пустовала. В ней было два этажа, и они разошлись, начав поиски.

Нин Цинъян, будучи демоническим практиком, от чтения буддийских сутр быстро начал терять терпение. Он выудил несколько полезных свитков и отдал Е Цзюньчжу, решив выйти на свежий воздух.

Е Цзюньчжу улыбнулся: ребёнок есть ребёнок, не выносит скуки чтения. Он разложил свитки на столе и принялся за изучение. Спустя долгое время он пробормотал:

— Выходит, нужно специально изучить одну буддийскую технику?

Вспомнив упрямый характер молодого монаха, он понял, что на него рассчитывать не стоит. Подумав немного, он решил попробовать изучить технику сам. «Это всего лишь буддийская техника, вряд ли возникнут проблемы, правда?»

***

За тысячи лет секта Цзиши постепенно приходила в упадок, и в нынешнем поколении осталась лишь сотня монахов, поэтому и территория храма год от года сокращалась. Нин Цинъян вышел из библиотеки и вскоре оказался у кельи настоятеля. Дверь была приоткрыта, и, толкнув её, он поднял слой пыли.

Внутри было полно пыли, но даже сейчас угадывался прежний порядок. На востоке кельи лежал коврик для медитации, на котором, спиной к двери, сидел сгорбленный старик.

Нин Цинъян слегка нахмурился, подойдя ближе, и обнаружил, что старик давно мертв — он высох и превратился в мумию. Присмотревшись, он понял, что одежда на нём похожа на ту, что носил настоятель.

Нин Цинъян пробормотал:

— В келье нет ни паутины, ни червей. То ли добродетель этого монаха была столь велика, то ли аура зла слишком сильна?

Перед стариком стояла семиэтажная изящная пагода, на которой едва можно было разобрать иероглифы «Фоту». Похоже, даже перед смертью он продолжал упокаивать души, заточённые в пагоде.

Нин Цинъян наклонился и попытался поднять пагоду, но та не сдвинулась с места. Удивившись, он взялся обеими руками и с трудом поднял её. Как только пагода оторвалась от земли, семь драгоценных камней на её вершине внезапно вспыхнули.

http://bllate.org/book/18830/1833244