Готовый перевод Who Wants to Be Cannon Fodder! / Кто захочет быть пушечным мясом!: Глава 37

7

Сяо Чжоцин сделал вид, что ничего не понимает, а после разыграл целый спектакль – и вправду велел пригласить во дворец монахов и даосов провести обряд изгнания нечисти.

Двадцать пятого числа этого месяца во дворце стояло необычайно оживленное столпотворение.

Буддийские монахи и даосские жрецы вошли во дворец, расставили алтари для ритуалов, и звуки сутр не смолкали с самого утра до вечера. В огромном императорском городе клубились облака благовоний, развевались поминальные стяги, и многие евнухи и служанки сбежались посмотреть на происходящее.

Кто-то молил о ниспослании благословения, кто-то читал сутры и возносил молитвы Будде, истово умоляя, чтобы ритуал поскорее упокоил блуждающие души и не дал им самим превратиться в следующих несчастных мертвецов, погибших напрасной смертью.

Однако во дворе Изогнутой Террасы, где погибло больше всего людей, в этот момент царила абсолютная тишина.

Доносившиеся из-за стен обрывки чтения сутр едва слышно просачивались внутрь. Сяо Чжоцин сидел за письменным столом, перелистывая лежавший перед ним список, и произнес беспристрастным тоном:

– Тысячник верхнего гарнизона Парчовой гвардии Чжоу Цянь брал взятки от дворцовой прислуги, покрывал тайные сношения внутри дворца и за его пределами и не докладывал об этом – двадцать палок, понизить в должности на одну ступень.

Один из молодых командиров с лицом цвета мела выступил вперед:

– …Этот подчиненный принимает наказание.

Сяо Чжоцин слегка взмахнул рукой, и тут же двое воинов Парчовой гвардии выступили вперед, уволокли его из зала и принялись приводить приговор в исполнение прямо на месте.

Положив донесение с правой стороны, Сяо Чжоцин взял в руки другой свиток и, опустив взгляд, развернул его.

Вся та чушь о страхе перед духами и боязни, что они навлекут беду на государство, которую он высказал князю Лянь, была лишь уловкой. Его образ человека, потерявшего голову от беспокойства, пришелся князю Лянь по вкусу, поэтому тот широким жестом возложил на него обязанности по изгнанию призраков во дворце.

Сяо Чжоцин тут же изобразил на лице тревогу и в нерешительности замер, не давая ответа.

– Чжоцин, что такое? – спросил его князь Лянь.

Сяо Чжоцин ответил:

– Боюсь лишь, что будоражат дворец живые, а не мертвецы.

И то верно.

Князь Лянь счел это мнение крайне разумным и кивнул.

– Чэнь Шэнь ни на что не годен. Ему поручили расследовать дело, но он уже несколько дней не может дать этому князю никаких результатов. Что ж, бери людей из Парчовой гвардии в свое распоряжение. Будь то человек или демон совершил преступление во дворце – всё поручается тебе, Сяо Чжоцин.

Это было именно то, чего добивался Сяо Чжоцин.

Он чинно сидел за письменным столом, а перед ним выстроились старшие и младшие командиры Парчовой гвардии. Прежде на этом самом столе были раскинуты «Бамбуковые анналы», здесь он давал уроки и даже касался струн цитры.

Но сегодня за этим же столом он вершил суд над семью чинами и офицерами Парчовой гвардии.

В зале стояла мертвая тишина.

Раньше Парчовой гвардией заправлял евнух Чэнь. Этот евнух падок был до серебра и смотрел на происхождение: стоило поднести достаточно щедрые дары, как можно было хоть приемным отцом его назвать. Многие благодаря этому добивались высоких постов и огромных богатств, ведя себя в Парчовой гвардии сущеми разбойниками.

Но сегодня евнух Чэнь даже носа не смел высунуть.

Прежде они слышали слухи, что господин Сяо пользуется расположением князя Лянь и что даже евнуху Чэню приходится уступать ему дорогу. Сначала они в это не верили, но теперь стало очевидно: появись здесь сегодня евнух Чэнь, его бы, пожалуй, забили полусотней палок и с тем прогнали.

Этот господин Сяо был суров и беспристрастен – он не брал серебра и не ведал жалости, так что оставалось только признать свое поражение.

Но куда более странным было другое…

Сегодня здесь присутствовал не только господин Сяо.

На императорском троне, поджав ноги, полулежал редко показывающийся на людях правитель, подперев щеку рукой и погрузившись в дремоту. Стоявший рядом золотой орел уткнулся клювом в перья и приводил их в порядок; его полураскрытое крыла закрывало полнеба, достигая в размахе по меньшей мере половины человеческого роста.

Его Величество отличался нравом переменчивым и свирепым: давеча, когда люди из Парчовой гвардии вошли во дворец по делу, он едва не зарубил мечом одного из помощников командующего.

Хотя тот помощник и вывел господина Сяо из себя, и с ним уже расправился евнух Чэнь, эта история все равно гуляла по всей Парчовой гвардии. Теперь же, глядя на закрывшего глаза и спящего на возвышении государя, все видели в нем свирепого зверя с непостоянным нравом, который в любой момент мог открыть глаза и перегрызть кому-нибудь горло.

Разве можно было не испытывать страха?

Но разве не боялся тот самый господин Сяо?

Из-за дверей донесся глухой стук палок о спину, за которым последовал едва слышный вскрик. Господин Сяо слегка приподнял веки, бросил взгляд в сторону входа, а затем перевел его на стоявшего рядом евнуха и отдал приказ:

– Его Величество отдыхает, ведите их подальше.

Очевидно, он боялся потревожить государя. Сразу видно: служить при императоре – всё равно что спать рядом с тигром.

Однако никто не заметил, как в ту самую секунду, когда слова господина Сяо затихли, ресницы императора на троне едва заметно дрогнули.

Под густыми черными ресницами он украдкой приоткрыл глаза, исподтишка взглянул на господина Сяо, а затем с самым невинным видом снова сомкнул их.

Сяо Чжоцин не стал наказывать каждого, кто присутствовал здесь.

Князь Лянь правил в качестве регента, и чиновничий аппарат Великой Шан прогнил уже далеко не за один день. Он по-прежнему придерживался собственной системы принципов: наказания и взыскания служили лишь средством принудить людей работать эффективнее. Не было нужды добиваться абсолютной чистоты воды в реке – достаточно было для начала казнить петуха, чтобы напугать обезьян, дабы остальные прониклись страхом и временно послужили его целям.

Прежде чем войти во дворец, он уже досконально изучил подноготную Парчовой гвардии. Кто из них вел себя наиболее дерзко и нагло, кто погряз в казнокрадстве – всё это он взвесил на собственных весах, а потому и расправлялся с провинившимися легко и споро.

Впрочем, помимо них, в Парчовой гвардии оставался еще один человек.

Сяо Чжоцин отложил в сторону последний список и перевел взгляд на стоявшего в самом правом ряду во главе отряда.

Командующий Парчовой гвардией Вэй Сян.

В книге «Попирающий князей» этот персонаж был лишь мимолетным второстепенным лицом.

Для Ван Юаня он являлся пешкой, чьих имени и фамилии тот даже запомнить не удосужился – годами находившийся в изоляции из-за козней Чэнь Шэня, он служил лишь для того, чтобы удерживать эту должность до прибытия любимого младшего братца Ван Юаня. Стоило тому появиться, как Вэй Сяну предстояло немедленно катиться на все четыре стороны и уступать место.

Куда именно катиться?

Да куда угодно, разве кого-то волновала судьба какого-то статиста?

Но Сяо Чжоцин минувшей ночью перерыл все сведения о прошлом этого человека.

Обладая от природы сверхъестественной силой, Вэй Сян некогда служил пограничным стражем и пробился на нынешнюю должность исключительно благодаря боевым заслугам и выдающемуся полководческому таланту. Однако из-за своего прямолинейного характера он не снискал милости у князя Лянь.

Раз уж князь Лянь не жаловал его, то и евнух Чэнь, разумеется, не собирался смотреть на него с благосклонностью. Будучи командующим, он целых три года пробыл номинальной фигурой на столь важном посту, а его прежние полномочия давным-давно прибрал к рукам Чэнь Шэнь, до сих пор не собираясь возвращать их законному владельцу.

– Вэй Сян, слушай мой приказ, – произнес Сяо Чжоцин.

Вэй Сян, казалось, никак не ожидал, что Сяо Чжоцин назовет его имя.

Чэнь Шэнь принадлежал к клике князя Лянь, но и Сяо Чжоцин состоял в ней же. Единственное различие между ними заключалось в том, что Сяо Чжоцин пользовался куда большим доверием князя Лянь – об этом знал весь двор, и Вэй Сян не был исключением.

Он шагнул вперед и, прежде чем успел отдать честь, увидел, как Сяо Чжоцин поднял сверток документов и протянул его в его сторону.

– Во время прошлого расследования, несмотря на обыск во всех уголках дворца, мы почти ничего не добились. Я ознакомился с результатами поиска и отметил все подозрительные места. Следуя моим пометам, набери людей и проведи обыск заново.

С этими словами он протянул бумаги.

– Суток тебе хватит?

Вэй Сян на мгновение остолбенел, после чего шагнул вперед и обеими руками принял протянутые Сяо Чжоцином бумаги.

На границе ему часто доводилось выполнять подобные поручения вышестоящего командования. Но за три года пребывания в столице это был первый случай, когда ему доверили настоящее, официальное дело.

Принимая документы, он даже испытывал некоторую растерянность.

Не ошибся ли этот господин Сяо? Ведь он никогда не посылал подарков в резиденцию герцога Янь.

Однако, подняв взгляд, он увидел, что Сяо Чжоцин тоже смотрит на него: взгляд его чистых и ясных глаз оставался беспристрастным, лицо – спокойным, а сам он лишь чуть заметно кивнул.

– Завтра в полночь во дворец снова могут пожаловать злоумышленники. Господин Вэй, будьте предельно осторожны во всем.

В памяти Вэй Сяна внезапно всплыли ходившие при дворе слухи.

Люди говорили, что Сяо Чэ раскрывает дела с божественной проницательностью, видя всё насквозь: какое бы запутанное дело ни попадало к нему в руки, стоило его проницательному взору упасть на него, как у истинного злодея не оставалось ни единого шанса на спасение.

Раньше он относился к этому скептически.

Но теперь подумал: а вдруг слухи не лгут?

– Есть.

Ощущение правдивости этих слухов вдруг навалилось на него со всей очевидностью. Опустив голову в поклоне, он обеими руками прижал к груди переданные Сяо Чжоцином свитки.

Вэй Сян завершил досмотр императорского дворца на три часа раньше срока – четко и стремительно. Еще до наступления ночи он доставил к Сяо Чжоцину и папки с материалами расследования, и списки всех придворных, павших под подозрение.

Суждение Сяо Чжоцина оказалось верным.

Для человека лет двадцати, проложившего путь от простого воина до командующего Парчовой гвардией, Вэй Сян обладал качествами, выходящими далеко за рамки простой природной силы.

Раскрутить запутанное громкое дело менее чем за сутки, перевернуть весь дворец вверх дном, допросить причастных к делу лекарей из императорской аптеки, евнухов, ответственных за погребение тел, и всех до единого слуг, оказавшихся свидетелями или замеченных на месте преступления в критические часы – он со всем справился безупречно и даже нашел несколько новых зацепок поверх пометок Сяо Чжоцина.

– Допросить с пристрастием.

Сжав в руке свитки, Сяо Чжоцин немедленно поднялся на ноги.

– …Прямо сейчас?

Хотя день уже клонился к вечеру, Вэй Сян никак не ожидал от господина Сяо столь фанатичной преданности делу.

– Да, – ответил Сяо Чжоцин. – Прямо сейчас.

Тем временем в зале двора Изогнутой Террасы точно такая же копия досье уже легла на стол перед Фэн Юаньси.

– Инь Ци докладывает, что Вэй Сян – человек упрямый и вязкий; половину наших людей он уже допросил, не ровен час, они заговорят в ближайшие дни, – докладывал Вэй Цюань. – Улики уничтожены, так что они ничего не выдадут, Ваше Величество может быть абсолютно спокоен.

Фэн Юаньси перелистывал страницы отчета.

– Он уже передал это Сяо Чжоцину? – спросил он.

– Так точно.

Фэн Юаньси скользнул взглядом по бумагам:

– Значит, сегодня ночью он выбьет из них признание.

Вэй Цюань изумленно замер.

Уже час обезьяны на исходе, неужели господин Сяо совсем не спит?!

– Раб сей немедленно отправит весточку Инь Ци. Если дойдет до пыток, им нужно заранее к этому подготовиться! – поспешно бросил Вэй Цюань.

Людей у господина и так наперечет, ими нельзя разбрасываться!

– Не нужно, – возразил Фэн Юаньси. – Ничего с ними не случится.

Под удивленным взглядом Вэй Цюаня Фэн Юаньси поднял глаза.

– Все улики уничтожены, а их алиби тщательно продуманы. Даже если они вызывают подозрения, при отсутствии неопровержимых улик он не станет применять к ним пытки, – сказал Фэн Юаньси.

Вэй Цюань опешил.

Откуда Ваше Величество может это знать?

Впрочем, в следующую секунду его взгляд сам собой скользнул к потайному ящику стола под рукой императора.

Ах да.

Донесения поступали каждые два дня, и среди них неизменно находилась записка от господина Сяо. Государь отличался осторожностью и непременно сжигал каждое прочитанное донесение, но записку от Сяо Чжоцина Вэй Цюань ни разу не видел в огне.

Все они бережно хранились в том тайнике.

Неужели этот господин Сяо настолько страшен, что государу мало следить за каждым его шагом, так еще и приходится сохранять его записки и перечитывать их вновь и вновь?

Прежде Вэй Цюань этого не понимал, но теперь он проникся глубочайшим уважением.

Изучение господина Сяо принесло свои плоды: владыка наконец применил эти знания в столь критической ситуации.

Истинно велик наш повелитель!

– Зато ты… – прозвучал вдруг голос Фэн Юаньси. – Ты подумал, что ответишь на допросе?

Мм?

Что ответить?

Под недоумевающим взором Вэй Цюаня Фэн Юаньси отложил бумаги и поднял на него глаза.

– У Вэй Сяна есть хватка, но в расследовании всё же остались пробелы. В момент гибели последнего из них твое алиби было шатким, а в ночь обнаружения тела ты средь бела дня… то есть в самую полночь бесследно исчез на долгое время.

Вэй Цюань похолодел.

Неужели господин Сяо доберется и до него?

Будучи тайными стражами, они все прошли через жесточайший отбор среди тысяч претендентов и с младых ногтей обучались искусству скольжения во тьме и сокрытия своего присутствия.

Неужели этот господин Сяо и вправду обладает столь зловещим искусством?

В этот самый момент из-за дверей донесся голос Ло Хэюя:

– Ваше Величество, господин Сяо подал прошение о входе во дворец, говорит, у него есть срочное донесение к Вашему Величеству.

Фэн Юаньси поднял глаза, и Вэй Цюаня прошибло ледяным потом.

– …Дунцзюнь, – торопливо прошептал он. – В тот момент Дунцзюнь улетел, а этот подчиненный боялся наказания, потому и бросился за ним в погоню.

Сработает ли такая отговорка перед господином Сяо?

Он с тревогой посмотрел на Фэн Юаньси, но тот лишь окинул его взглядом и усмехнулся.

– Погляди-ка на себя в бронзовое зеркало, – кивнул император.

Вэй Цюань повернул голову и увидел в зеркале собственное окаменевшее лицо, с которого крупными каплями стекал холодный пот.

В таком состоянии у него на лбу буквально было выжжено клеймо: «Я – главный подозреваемый».

Лихорадочно усмирив дрожь, он низко поклонился Фэн Юаньси:

– Этот подчиненный понял. Улики уничтожены, и раз у господина Сяо нет доказательств, он не сможет предъявить мне обвинение.

…Наверное?

– Разбирайся сам. Если возникнут неразрешимые вопросы, перекладывай всё на Меня, – спокойно бросил Фэн Юаньси.

После этих слов Вэй Цюань наконец немного успокоился.

Снаружи послышались торопливые шаги, и сквозь створки дверей до них донесся тихий, вежливый обмен репликами между Сяо Чжоцином и евнухом Ло.

– Его Величество внутри?

– Так точно. Вэй Цюань как раз подносит Его Величеству целебный отвар.

Вэй Цюань поднял голову и увидел, что его повелитель сидит при свете масляной лампады с совершенно безмятежным видом.

– Разве Ваше Величество не опасается, что господин Сяо заподозрит вас? – не удержался он от вопроса.

Хотя с виду господин Сяо казался воплощением благородства и вел себя с государем безупречно, Вэй Цюань слишком хорошо знал, каким тернистым был путь государя к власти, а этот самый господин Сяо все-таки был так близок к князю Лянь…

Но владыка лишь поднял глаза от сияния лампады.

– Разве он станет?

Главным зачинщиком всего этого был он сам.

Сквозь закрытую дверь, улавливая приближающиеся шаги Сяо Чжоцина, Фэн Юаньси вдруг вспомнил сегодняшний день: как в послеполуденные часы Сяо Чжоцин восседал перед залом двора Изогнутой Террасы, вынося приговоры и понижая в должностях верхушку Парчовой гвардии одного за другим.

Его брови были холодны, взгляд – чист и резок, а когда провинившихся уволакивали для телесных наказаний, в его глазах не дрогнуло ни единое мгновение.

Под тревожным взглядом Вэй Цюаня Фэн Юаньси поднял руку и легонько подпер пальцем щеку.

– Неужели он станет судить и Меня? – с улыбкой вопросил он.

Вэй Цюань лишился дар речи.

Он ничего не понимал.

Не понимал, чего именно ждет от этого человека его собственный повелитель.

http://bllate.org/book/18810/1865706