Готовый перевод Transmigrated King Cultivator, I Choose Luna / Луна королевства культиваторов: выбор, изменивший судьбу: Глава 26

Когда Мэнхань и Таню покинули Павильон Алхимии, из тени вышел другой наставник — Наставник Инжэнь. Он был облачен в облегающие черные одежды, на поясе висело несколько острых кинжалов, а от всего его облика исходила аура таинственности и опасности. Наставник Инжэнь славился в академии как непревзойденный мастер скрытого оружия и техник скрытности, и его появление всегда казалось неожиданным.

Наставник Инжэнь подошел к погруженному в мрачные мысли наставнику-алхимику, легко похлопал его по плечу, и уголки его рта изогнулись в насмешливой улыбке:

— Старина, похоже, сегодняшний урок алхимии задался не лучшим образом. Впрочем, не принимай это близко к сердцу, ведь далеко не у каждого есть такие искусные руки, способные выплавлять божественные пилюли, как у тебя.

Наставник-алхимик поднял голову, бросил взгляд на Наставника Инжэня и с досадой покачал головой:

— Хватит надо мной подшучивать, Инжэнь. Путь алхимии требует абсолютного спокойствия духа и ювелирной точности температур. Я лишь хотел, чтобы Мэнхань и Таню постигли это, а не слепо гнались за скоростью и результатом.

Наставник Инжэнь отбросил шутливый тон и уже серьезно произнес:

— Я понимаю тебя. Но молодежь есть молодежь, им всегда нужно пройти через трудности, чтобы вырасти. Я верю, что они не сдадутся так легко. К тому же, раз с алхимией не задалось, возможно, они преуспеют в чем-то другом? Например, на моих занятиях по метательному оружию — глядишь, из них получатся будущие мастера скрытого оружия.

Услышав это, наставник-алхимик невольно горько улыбнулся:

— Ах ты, всегда такой оптимист. Впрочем, в твоих словах есть смысл, у каждого свои сильные и слабые стороны. Я лишь хочу, чтобы они смогли ярко проявить себя на том пути, который им подходит.

Оба наставника переглянулись и улыбнулись. Они оба знали: неважно, идет ли речь об алхимии или любой другой сфере, главное — найти собственный интерес и то направление, к которому лежит душа, а затем упорно трудиться. Они верили, что рано или поздно Мэнхань и Таню найдут свой собственный путь и станут выдающимися мастерами в своих областях.

Наставник Инжэнь еще раз похлопал наставника-алхимика по плечу, развернулся и ушел, бросив напоследок:

— Ладно, старина, не переживай так сильно. Завтра будет новый день, давай лучше ждать от этих малышей новых сюрпризов.

Наставник-алхимик проводил взглядом удаляющуюся фигуру Наставника Инжэня, и в его сердце разлилось тепло. Он понимал, что с какими бы трудностями он ни столкнулся, у него всегда есть друзья, готовые поддержать и ободрить. Собравшись с духом, он приготовился встретить завтрашние испытания.

Наступила ночь, и пруд Академии Тяньюань окутало мягкое лунное сияние. Мэнхань и Таню неторопливо прогуливались здесь, ступая так легко, словно боялись потревожить тишину этой ночи.

Гладь пруда была спокойна, как зеркало. Время от времени легкий ветерок пробегал по воде, поднимая круги ряби и отражая серебристый лунный свет, похожий на бесчисленные жемчужины, скачущие по водной поверхности. Ивы на берегу тихонько покачивались на ветру, и их длинные ветви касались воды, словно целуя ее.

Среди окружавших пруд зарослей ночная красавица и садовые розы распустились под покровом темноты, источая волны утонченного аромата, который смешивался с испарениями от пруда, создавая неповторимый запах, даривший умиротворение и покой. Вдали между беседками и павильонами покачивались несколько фонарей, и их тусклый желтый свет очерчивал контуры старинных зданий, добавляя пейзажу толику таинственности и поэтичности.

Мэнхань и Таню нашли чистый плоский камень и присели на него, а их силуэты в лунном свете казались особенно мягкими. Они молча смотрели на пруд, слушая стрекот цикад и кваканье лягушек, сливающиеся в естественную ночную серенаду.

В такой обстановке их души постепенно успокаивались, а дневные тревоги и неудачи словно растворялись, убаюканные тишиной ночи.

Таню тихо вздохнула, нарушая молчание:

— Мэнхань, как ты думаешь, мы действительно созданы для алхимии?

Мэнхань повернула голову, посмотрела на подругу, и в ее глазах мелькнула искорка решимости:

— Я не знаю, созданы ли мы для этого, но я точно знаю, что не хочу сдаваться вот так просто. Нам еще многому нужно научиться, предстоит пройти долгий путь. Даже если путь алхимии труден, мы должны смело пробовать и бросать вызов трудностям.

Услышав слова Мэнхань, растерянность в сердце Таню постепенно рассеялась, уступив место новому приливу сил. Она кивнула, и в ее глазах вновь зажглся свет надежды:

— Ты права, мы не можем сдаться из-за нескольких неудач. Мы должны стараться еще упорнее, пока не добьемся успеха.

Ночь опустилась ниже, и берег пруда Академии Тяньюань укутался в пелену мягкого лунного сияния. Луна отбрасывала на воду серебристый отблеск, создавая резкий контраст с окружающими тенями. Легкий ветерок приносил ночную прохладу и одновременно заставлял рябь на воде нежно колыхаться, точно струны под пальцами музыканта.

Воздух был пропитан тонким ароматом цветов и влажным запахом земли. Смешиваясь, эти природные ароматы создавали умиротворенную и уютную атмосферу. Время до времени доносилось кваканье лягушек и пение насекомых, добавляя этой тихой ночи живого дыхания.

Мэнхань и Таню прижались друг к другу на плоском камне у пруда, и их дыхание постепенно сливалось с ночной тишиной. В такой обстановке уставшие тело и разум получили долгожданный отдых, и обе незаметно погрузились в сладкий сон.

Утреннее солнце пробилось сквозь окна Павильона Артефакторики, осветив фигуры занятых людей. Мэнхань и Таню стояли неподалеку, неотрывно наблюдая за тем, как опытный мастер артефактов проводит процесс создания оружия.

Перед мастером были разложены различные драгоценные материалы: красный агальматолит, сапфиры, железный меч, кинжалы и древнее оружие по имени Серп Кровопийца. Каждый предмет излучал необычную ауру, предвещая скорое рождение шедевра артефакторики.

Сначала мастер поместил красный агальматолит и сапфиры по обеим сторонам наковальни: эти два вида самоцветов представляли стихии огня и воды и являлись привычными гармонизирующими компонентами в ремесле. Затем он положил железный меч и кинжалы в горн, где бушевало пламя, разогревая металл до податливого состояния.

В отсветах пламени руки мастера двигались быстро и точно. Он использовал особую технику создания артефактов, по капле вливая квинтэссенцию красного агальматолита и сапфиров в раскаленные клинок меча и кинжалы. По мере того как эссенция самоцветов впитывалась, металл начал источать мягкое сияние, словно обретая собственную жизнь.

Затем мастер перевел внимание на Серп Кровопийца. На лезвии этого серпа были высечены сложные руны, которые, как говорили, могли вытягивать жизненную силу врагов. Мастер осторожно опустил серп в горн, после чего приступил к чтению еще более сложного заклинания артефакторики.

С каждым произнесенным словом пламя в горне становилось все яростнее, и все помещение Павильона Артефакторики наполнилось мощными энергетическими колебаниями. Мэнхань и Таню затаили дыхание, они физически ощущали царившие в воздухе напряжение и предвкушение.

Наконец, в вспышке ослепительного света мастер завершил свою работу. Железный меч и кинжалы больше не были обычным оружием — они обрели особые свойства, дарованные рубином и сапфиром, в то время как Серп Кровопийца стал еще более загадочным и грозным: по его лезвию переливался зловещий свет, казалось, готовый в любую секунду испить чью-то жизненную силу.

http://bllate.org/book/18802/1827926