Готовый перевод Underworld Transfer Station / Станция пересадки в Жёлтых землях: Глава 21

Словно вспомнив что-то, Хуан Ли с облегчением вздохнула:

– А-Сюй, это ты пробудил меня. В те годы ты чуть было не пошёл ко дну вместе со мной, и именно твоя кровь позволила мне почувствовать твою истинную сущность. Только тогда я поняла, что ты тоже здесь и растёшь здоровым мальчиком. С тех пор, стоило тебе приблизиться, я сразу же чувствовала это.

– Все эти годы ты не был одинок. Мама всегда была рядом с тобой, и ты тоже был со мной.

Все вокруг внезапно всё поняли: оказывается, именно кровь близкого родственника спасла А-Сюй.

И только благодаря этому обстоятельству все они смогли выжить.

Неудивительно, что лишь А-Сюй мог спокойно и без происшествий уйти с берега озера и получить подарок от Госпожи Озера.

Мать и сын смотрели друг другу в глаза, и безмолвные слёзы стали их единственным диалогом.

– Девушка, раз А-Сюй может общаться с тобой, почему столько лет ты не рассказывала ему правду? Почему не позволяла во всём разобраться с Хуан Ин?

Дядя Чжан не понимал: если существовала возможность общаться, зачем нужно было позволять Хуан Ин и дальше творить зло.

Эти слова действительно вызвали у всех закономерные вопросы.

Однако Цзян Юонянь чувствовал, что всё не так просто.

Если бы Хуан Ли сделала это раньше, разве эта обитель скорби смогла бы разрастись до нынешних масштабов?

Хуан Ли и сама была бы не против, но тут она ничего не могла поделать: стоило Хуан Ин появиться, как её собственное сознание переходило под полный контроль навязчивой идеи, пожиравшей душу Хуан Ин.

Хуан Ин порой даже не осознавала присутствия Хуан Ли.

Если бы недавний провал жертвоприношения не заставил её покинуть деревню, Хуан Ли не смогла бы общаться со всеми даже самым простым способом – при помощи волос.

Причина, по которой она никогда не нападала на А-Сюя, заключалась в том, что хранившаяся глубоко внутри материнская любовь заставляла её бессознательно защищать и баловать мальчика.

Даже тот сон, в котором она велела А-Сюю искать книгу... из-за тогдашней слабости её духовных сил она даже толком не успела ничего толком объяснить.

В итоге из-за сообразительности А-Сюя тот искренне поверил, что Госпожа Озера хотела подарить ему именно ту учебную книгу по английскому языку.

Когда Хуан Ли разъяснила все подробности, в сердцах присутствующих поселилось тяжёлое, давящее чувство беспомощности.

Пока Хуан Ин остаётся в деревне, они снова не смогут нормально общаться с Хуан Ли.

Хуан Ин – истинная хозяйка этой обители скорби, и никто из них ещё не сталкивался с её настоящей силой.

Если не считать призыва к жертвоприношению, в котором она управляла действиями Госпожи Озера...

Было ли что-то ещё?

Всё это оставалось для них неизвестными испытаниями.

Ни у кого не было уверенности, что удастся унять чудовищную ненависть Хуан Ин.

Ведь её самая страшная ненависть была направлена против неё самой.

Человек, которого она ненавидела больше всего на свете, – это она сама.

– Что нам делать, чтобы прорвать этот тупик?

Цзян Юонянь вздохнул и посмотрел на погруженную в глубокие раздумья Хуан Ли.

– Пока она возвращается в деревню, я не могу с ней связаться. Отыщите её и заставьте погрузиться в сон, но ни в коем случае не позволяйте ей вернуться сюда.

А?

Отыскать Хуан Ин?

Это, без сомнения, была сложнейшая задача, да к тому же требовалось заставить её уснуть.

Но главное – где её искать?

В тот момент, когда все зашли в тупик, Се Наньчжоу с самым обычным выражением лица подхватил разговор:

– Я знаю, где она.

Все дружно уставились на Се Наньчжоу.

Откуда ему знать?

В голове Цзян Юоняня внезапно мелькнул образ разорванного на рукаве платья Се Наньчжоу в тот день.

Ему всё время казалось, что Се Наньчжоу что-то от него скрывает.

Хуан Ли снова перевела взгляд на Се Наньчжоу. До этого она не присматривалась к этому молодому человеку.

Внимательно изучая его некоторое время, Хуан Ли вдруг слегка удивленно моргнула, и её дыхание на миг участилось.

А затем, уловив какой-то сигнал в глазах Се Наньчжоу, она молча спрятала эмоции.

В конце концов она просто удовлетворенно кивнула.

– Хорошо, только тебе это по силам.

Сразу после этого всех резко выбросило из мира снов.

В погребе путники пришли в себя.

Лишь А-Сюй молча сидел в самом дальнем углу, не произнося ни слова.

Никто не говорил. Воздух был пропитан густой, осязаемой скорбью.

Сама мысль о том, что после выхода из обители скорби А-Сюй превратится в обычного младенца возрастом в несколько месяцев, казалась совершенно невыносимой.

Но самым жестоким было пробуждать человека, видевшего прекрасный сон.

А-Сюй рассказывал им, что хотя он и сожалел, что не может уйти отсюда, он считал себя по-настоящему счастливым.

Он любил здешние горы и реки, любил маленьких рыб в озере, любил игравшую с ним Госпожу Озера и белые облака на небе.

Он был невероятно оптимистичен и дорожил всем, что имел, пусть даже это богатство и не исчислялось золотом.

Мелочи последних дней непрерывным потоком проносились в головах у каждого.

Всплывал образ глуповатого А-Сюя, который тащил рыбу и приглашал всех на грандиозный рыбный пир.

А-Сюй в потрепанном фартуке, хлопочущий на кухне ради общего ужина.

И тот самый А-Сюй, которого они довели до состояния перепуганного птенца на импровизированном допросе.

У Цзян Юоняня невольно защипало глаза, и ему стало невыносимо жаль А-Сюя.

У него и так ничего не было, а теперь выяснилось, что даже эти двадцать лет одиночества были фальшивкой.

Ауранг тетушки Пан – фальшивый.

Собачка Сяохуа у въезда в деревню – тоже фальшивая.

Что же тогда настоящее?

Не тревожа А-Сюя, все молча вышли из погреба.

– Се Наньчжоу, скажи, что вообще реально? Может ли быть так, что всё, что мы переживаем прямо сейчас, тоже ненастоящее?

Судьба А-Сюя заставила Цзян Юоняня усомниться в реальности всего того невероятного бреда, через который они прошли.

Се Наньчжоу не спешил с ответом. Он лишь молча смотрел на лёгкую дымку над далёкими горами.

А затем заговорил ровно и неторопливо, словно рассказывая давнюю историю:

– Что реально, а что нет – пожалуй, не так уж важно. Куда важнее другое: что ты видишь? Что ты слышишь? Что ты чувствуешь?

Се Наньчжоу коснулся пальцем точки в районе сердца и пристально посмотрел на Цзян Юоняня:

– Оно тебя не обманет.

В уголках глаз Цзян Юоняня ещё блестели мелкие капельки слёз, но эти спокойные, простые слова Се Наньчжоу прозвучали с оглушительной силой, заставив его голову гудеть от напряжения.

За весь этот путь он, проживший всего двадцать один год, никогда по-настоящему не доверял голосу собственного сердца, постоянно идя на компромиссы из-за внешних препятствий.

Он вечно твердил себе: ты просто ошибся, делай так, как говорят остальные.

И вот теперь кто-то говорит ему, что во всём можно следовать за велением собственного сердца.

Что-то внутри Цзян Юоняня медленно раскалывалось, ломая преграды, и в темноте пробивался первый зелёный росток, ищущий путь к свету.

– Я пойду искать Хуан Ин. А ты оставайся здесь и жди моего возвращения.

Се Наньчжоу достал из-за пазухи какой-то предмет и вложил его в ладонь Цзян Юоняня.

На ощупь он оказался ледяным. Цзян Юонянь пригляделся: это был нефритовый пузырек в форме тыквы-горлянки.

Внутри находились те самые пилюли, которые Се Наньчжоу давал ему в день приступа для облегчения боли в груди.

Стискивая пальцами маленький пузырек, Цзян Юонянь почувствовал смутную тревогу.

Помимо воли он поднялся следом за ним:

– Я пойду с тобой.

Се Наньчжоу на мгновение замер, пораженный тем, с какой горячностью Цзян Юонянь выразил своё желание пойти вместе.

Это был первый раз, когда Цзян Юонянь столь нескрываемо показал свою зависимость от него.

Да и сам Цзян Юонянь не понимал почему, но за последнее время он незаметно привязался к Се Наньчжоу и привык полагаться на него.

С тех пор как они оказались здесь, они ещё ни разу не расставались надолго.

А теперь тот собрался действовать в одиночку, и Цзян Юонянь просто не мог отпустить его.

Он боялся, что тот не справится один, хоть Се Наньчжоу и был умен.

А ещё – потому что в отсутствие Се Наньчжоу у него земля уходила из-под ног.

В конце концов, когда они вдвоем озвучили это решение остальным, Кун Цюэ переполошился сильнее Сяо Юя и первым выскочил вперед с возражениями:

– Что? Вы двое идете?

Цзян Юонянь сначала подумал, что тот начнет жаловаться на страх остаться вдвоем или что-то в этом роде.

Но Кун Цюэ хлопнул себя в грудь и заявил:

– Хуан Ин – хозяйка обители скорби, самый сильный и злобный дух в этом месте! Как вы справитесь вдвоем? Давайте лучше пойдем все вместе! Один в поле не воин! Пусть Сяо Юй и дядя Чжан посидят дома.

Сяо Юй тут же оскорбилась. Схватив заостренную палку, она свирепым видом надвинулась на Кун Цюэ:

– Ты на кого это намекаешь?! Моя смелость и реакция в тысячу раз лучше твоей!

После бурных споров и пререканий они наконец сошлись на составе группы: идут Цзян Юонянь, Се Наньчжоу, Кун Цюэ и братец Тай.

Чжао Мин и Сяо Юй остаются присматривать за дядей Чжаном и... А-Сюем.

Пусть А-Сюй побудет один, ему нужно прийти в себя.

В самый момент отправления А-Сюй поднялся из подвала. На его лице по-прежнему не было улыбки, но выглядел он гораздо бодрее, чем раньше.

– Я иду с вами.

Цзян Юонянь взглянул на покрасневшие глаза А-Сюя и мягко произнес:

– Ты уверен, что сможешь?

А-Сюй лишь твердо кивнул.

Этот решительный взгляд заставил Цзян Юоняня почувствовать, что А-Сюй неуловимо изменился и больше не похож на того простодушного дурачка, каким был прежде.

Се Наньчжоу молча кивнул Цзян Юоняню, тем самым одобряя выбор А-Сюя.

Пожалуй, у того действительно было о чём поговорить с Хуан Ин с глазу на глаз.

Перед уходом оставшиеся трое покорно забрались в погреб, как им и наказывали.

Цзян Юонянь предположил, что этот подземный ход служил укрытием для всех несчастных женщин деревни Мо.

Именно поэтому воля Хуан Ин не воспринимала это место как зону для нападения.

Погреб сейчас был самым безопасным местом для Сяо Юя и остальных.

http://bllate.org/book/18799/1827148