Готовый перевод The Popular Charmer's Black Heart / Чертовка-персик с тысячью поклонников: Глава 26

Железный вагончик был тесным и тесным, мыться приходилось в пристроенной снаружи каморке, где многие места были отгорожены лишь куском ткани.

Раньше Чжо Хуа каждый раз заставлял Хэ Ичэня дежурить снаружи, потому что вечно норовили выскочить бродячие собаки, до того напугавшие его, что с тех пор он боялся испражняться во время мытья.

Как только Чжо Хуа заканчивал, Хэ Ичэнь тут же заходил следом.

Лёжа на узкой кровати и глядя на ржавую железную крышу над головой, Чжо Хуа думал лишь о том, что его жизнь так же горчит, как эта ржавчина.

Когда занавеска качнулась, Хэ Ичэнь вошел, завернувшись в банное полотенце.

В тот момент, когда их взгляды встретились, белоснежная кожа и угольно-черные пряди волос Чжо Хуа в тусклом свете казались донельзя послушными.

Сдерживаемая тоска внезапно прорвала плотину, Хэ Ичэнь резким движением прижал его к кровати, и сдержанные поцелуи покатились по шее, неся в себе горячечную силу обретённого заново.

Наконец он крепко прижал Чжо Хуа к груди, уткнувшись подбородком ему в макушку, и произнес голосом, полным непреклонного упрямства: — Чжо Хуа, я вырастил тебя своими руками.

— И ты будешь принадлежать только мне.

Тусклый свет лампы отражался в точеных чертах профиля Хэ Ичэня.

В детстве Хэ Ичэнь был закручен в узел, словно клубок ниток, и ходил сам по себе, неся на себе печать избыточной гордости.

Возможно, его никогда в жизни не держали на ладонях и не любили по-настоящему, но с того дня, как Чжо Хуа появился в его жизни, он неуклюже начал собирать всю свою нежность, чтобы отдать её этому малышу.

Вот только ребенок оставался ребенком, и у него порой возникали вопросы, которые он не мог понять.

— Чжо Хуа, они говорят, что на всем свете только мамы любят детей от рождения.

— Хоть у меня и нет мамы, и у тебя её нет, но я буду любить тебя, всегда-всегда, без конца и края.

У Чжо Хуа было мало опыта человеческой жизни, и те высокие материи были ему непонятны.

По его мнению, любовь никогда не была врожденной связью — он любил того, кто хорошо к нему относился.

— Ты тоже обязан любить меня.

Малыш в его объятиях поджал губы и ничего не ответил, и тогда Хэ Ичэнь внезапно сжал руки, да так сильно, что у Чжо Хуа заболели кости.

— Зн… знаю!

Загнанный в угол ребенок, задыхаясь, наконец выдавил из себя слова, и, будучи маленьким и не имея никаких прав, мог лишь кивнуть в знак согласия.

Беспомощно уткнувшись лицом в грудь Хэ Ичэня, Чжо Хуа снова и снова думал о том, что эта его зацикленность проявляла зачатки еще с самого детства.

— Брат, мне жарко.

Хэ Ичэнь замер на несколько секунд, без лишних слов сорвал с себя рубашку, швырнул её в сторону и по-прежнему крепко прижимал к себе: — Теперь не жарко? Спи давай.

Чжо Хуа уставился на его обнаженную грудь: — …

— Всё равно жарко.

Хэ Ичэнь протянул руку к его пуговицам, до смерти напугав Чжо Хуа — тот мгновенно подскочил и судорожно зажал его запястье: — Брат! Брат, мне не жарко! Правда не жарко!

Октябрьский ночной ветер продувал до костей, откуда тут было взяться жару?

Всё это были лишь предлоги.

Теперь Чжо Хуа не смел даже пошевелить пальцем, а взгляд сверху казался утыканным крючьями, отчего по всему телу пробегали мурашки.

Стоило ему сделать малейшее движение, как его наверняка проглотили бы целиком, вместе с кожей и костями.

Ради того чтобы покупать Чжо Хуа лекарства и оплачивать учебу, Хэ Ичэнь бросил учебу на два года, и теперь они как раз учились в одном классе.

Ранним утром Хэ Ичэнь сонный вытащил Чжо Хуа умываться, и тот окончательно пришел в себя только за завтраком.

— В школе нужно оформить…

— Не нужно, Гу Сяошэн уже перевел меня в твою школу.

— Ты правда не жалеешь, что остался в Минфу?

— Не жалею.

Чжо Хуа был готов заплакать.

Брат, если ты спросишь еще хоть пару раз, я выболтаю правду о том, что пожалел, давным-давно пожалел.

Они с Хэ Ичэнем оказались в разных классах, и, добравшись до школы, Чжо Хуа погнал Хэ Ичэня на уроки, а сам направился в канцелярию.

Школа была не сказать чтобы большой, но Чжо Хуа все равно заблудился и несколько раз обошел вокруг коридоров, так и не найдя нужного места.

Проходя мимо туалета в углу задней галереи учебного корпуса, Чжо Хуа услышал доносившиеся оттуда звуки толкотни и сдавленные всхлипывания.

Запах сырости и плесени вперемешку с едким табачным дымом просачивался сквозь приоткрытую щель двери. Его шаги замерли, в голове стояла абсолютная пустота, но рука уже легла на дверную ручку.

Стоило толкнуть потертую дверь, как густая пелена дыма ударила в лицо.

Под облупившимся потолком с треском мерцала люминесцентная лампа, и в тесном пространстве жались семь-восемь фигур.

Среди усеявшего пол окурков и осколков стекла у сливного отверстия сжалась в комок девочка. Её одежда была испачкана следами от ботинок, слегка волнистые длинные волосы слиплись от бурых пятен, а на шее алели сине-фиолетовые следы от пальцев.

— Что за бродячая собака притащилась? — парень с ежиком на голове затушил сигарету, и его металлическая серьга-гвоздик холодно блеснула в тусклом свете.

Когда толпа полукругом окружила его, Чжо Хуа нервно вцепился в лямку рюкзака.

Резкий звонок на урок внезапно прорезал застывший воздух.

Во время толкотни дерзкий подросток намеренно толкнул Чжо Хуа плечом, обдав запахом пота: — Мелкий, считай, тебе повезло.

Уходя, он не забыл пнуть стоящее у ног мусорное ведро, и грязная вода змейкой потекла по полу.

Девочка дрожащим движением приподнялась с усеянного мусором пола, а ее опущенные длинные волосы служили завесой, надежно скрывающей лицо в тени.

Стоявшая в проходе фигура Чжо Хуа заставила ее замереть в нерешительности, и они так и застыли друг напротив друга.

Опомнившийся Чжо Хуа вдруг стянул с себя куртку, накинул ее на ее дрожащие плечи, а затем отступил в сторону, освобождая проход.

— Спасибо.

Разбитый голос благодарности был похож на пропитанный водой шелк — мягкий, но с неотвратимой хрипотцой.

Чжо Хуа тяжело впечатался спиной в шерстистую цементную стену, а ноги казались ватными, словно из них вынули кости.

Дрожащими пальцами он нащупал карман, добела сжав побелевшими костяшками пузырек с лекарством, и проглотил таблетку через пересохшее горло.

Патч рубашки, пропитанный холодным потом, прилип к спине, а сам он смотрел на утихающий шум в конце противоположного коридора.

Если бы не Хэ Ичэнь, этот Чжо Хуа в нынешней жизни остался бы лишь Гова.

Как ученика по обмену, Чжо Хуа посадили на свободное место у окна.

Его сосед по парте Му Гаоян оказался общительным парнем с самыми заурядными чертами лица, в которых, однако, сквозила жилка сообразительности. С самого момента их знакомства он без умолку шепотом рассказывал всякие разности.

Когда урок математики перевалил за половину, задняя дверь класса со скрипом приотворилась.

Вошла та самая девочка, с которой он столкнулся утром в туалете, прижимая к груди книги. Солнечный свет скользнул по ее чистой школьной форме, а черные волнистые волосы легко покачивались на ветру.

Она оказалась его одноклассницей.

Заметив взгляд Чжо Хуа, Му Гаоян толкнул его плечом и понизил голос для сплетен: — Ее зовут Цзян Кэ. Не смотри, что она выглядит как небожительница, на самом деле у нее не все дома…

Чжо Хуа озадаченно повернулся к нему. Контровой свет вырисовывал его изящный силуэт, ресницы отбрасывали на кожу тени, похожие на крылья бабочки, а бледно-белая кожа казалась почти прозрачной, отливая прохладным сиянием.

Кадык Му Гаояна судорожно дернулся, а его до того не умолкавший язык вдруг словно ошпарили: он густо покраснел и не смог вымолвить ни звука.

— Что с ней в конце концов не так? — Чжо Хуа чуть приподнял брови.

И дело было вовсе не в праздном любопытстве: Чжо Хуа просто казалось, что девочка вовсе не похожа на ту сумасшедшую, о которой говорил Му Гаоян.

Сглотнув слюну и быстро придя в себя, Му Гаоян заговорил еще тише: — Она встречается с Фан Ни из параллельного класса, но Фан Ни — девчонка. Тогда такой шум поднялся! Не только школа, родители с обеих сторон переругались.

Он воровато огляделся по сторонам: — Скучающих парней, которые бегали за Цзян Кэ, она отшила. А потом, говорят, все из-за какой-то девчонки, и я думаю, те парни просто не стерпели удара по самолюбию, вот и докучают ей целыми днями…

http://bllate.org/book/18787/1824526