Готовый перевод My Golden Finger Husband Has Arrived [Apocalypse Rebirth] / Золотой палец моего мужа получен [Перерождение в постапокалипсисе]: Глава 21

Лу Синчжао колебался между тем, сказать или промолчать. Его совесть терзалась добрую полпары, пока наконец он не выдохнул:

— Да… пожалуй.

Хуай Сяогуай чмокнул его в другую щеку, и Лу Синчжао тут же сдался:

— Ладно, у него на руках бубновый валет, черновая дама, джокер и бубновая двойка.

Час спустя Хуай Линь разгромил всех в пух и прах, заработав целых три рубля пять копеек и став главным триумфатором уходящего года.

— С Новым годом! С праздником Первого января! — наперебой приговаривал Хуай Линь, обходя проигравших. — Ой, деньги возвращаю, считайте, что это новогоднее хунбао.

Закончив, он уселся на прежнее место и с ожиданием уставился на компанию.

Лу Синчжао сообразил первым. Долго шаря по карманам, он нащупал две банкноты с Мао Цзэдуном, сунул их в карман Хуай Линя и усмехнулся:

— Держи, хунбао от старшего брата.

Остальные: «……» Хуай Сяогуай, так вот каков был твой коварный план! Раз уж ты выдал нам хунбао, мы ведь просто обязаны вернуть!

У Дэ Чжэ задергался уголок рта. Порывшись в карманах, он швырнул свой кошелек и бросил:

— Плевать, забирай. Все равно в конце света от денег толку ноль. Там, глядишь, еще пара тысяч наберется.

Раз уж тот раскошелился, Старосте Гао тоже пришлось вывернуть карманы. Выуживая мелочь, он проворчал:

— Эх, раз давать, так давать. Мелкому лисенку Хуай Линю в этом году семнадцать, после дня рождения как раз совершеннолетним станет, так что дать хунбао — дело святое…

Сказано — сделано, но после долгих поисков никаких денег не нашлось, и в конце концов он выудил лишь две леденца и вложил их в ладонь Хуай Линя.

Хуай Линь посмотрел на них и слабым голосом произнес:

— Погодите, это вроде как конфеты, которые я вам сам раздал…

— Дык… дык мы ж бедные! — Староста Гао потирал руки и заискивающе спросил Дэ Чжэ: — Слышь, Сахарок, может, поделишься со мной половиной того хунбао из кошелька?

Хуай Линь весело хмыкнул:

— Я тебе не Чжоу Пайпи! Не нужны мне твои хунбао, держи конфетку!

Затея с бумажными купюрами была отчасти шуткой, но в большей степени он хотел собрать всю наличку и сохранить ее вместе, чтобы ничего не потерялось и не испортилось. В эпоху апокалипсиса деньги действительно бесполезны, но раз уж они сделаны на совесть, после конца света их станет совершенно невозможно подделать, так что в каких-нибудь отдаленных и изолированных уголках они вполне могут сгодиться в качестве платежного средства.

Дошла очередь до Янь Фэйгуана. Этот парень похлопал синими невинными глазами по сторонам и выдал:

— У меня… нет денег. Могу я сыграть на скрипке в уплату долга?

— Отменяется, спасибо! — в один голос гаркнули все.

Янь Фэйгуан разочарованно опустил голову и спустя долгое время произнес:

— Я… я пойду в соседний вагон потренируюсь, в следующий раз точно будут успехи!

Парня стало жалко, и Хуай Линь сунул ему две шоколадки со строгим наказом:

— На, ешь понемножку. Каждая съеденная штука — на вес золота, у меня у самого больше не осталось.

Янь Фэйгуан вновь растрогался до слез:

— Божество, ты так добр ко мне! В этой жизни, в следующей, через три жизни…

Не успел он договорить, как бдительный Лу Синчжао оттащил Хуай Линя себе за спину и загородил дорогу Янь Фэйгуану:

— Никаких следующих жизней! Иди давай тренируйся в соседний вагон, прощай!

Вскоре они добрались до назначенного места.

Лу Синчжао вышел первым, огляделся и скомандовал:

— Зомби здесь немного, пара человек — со мной на зачистку. Остальные оставайтесь в машине приводить себя в порядок.

Хуай Линь распорядился:

— Слушай, а давай еще поищем, где бы устроиться? Заодно понаблюдаем, успокоилась ли та гигантская овощебаза. Если присмирела — срубим кусочек на пробу…

Лу Синчжао смешно и горько усмехнулся:

— Забудь ты про эту траву, Хуай Линь. Сейчас я пойду и раздобуду тебе побольше всякой всячины. Кроме еды, есть что-то особенное, чего тебе хочется?

— Подожди секунду. — Хуай Линь повернулся, вытянул из салона рулон бумаги для матричного принтера, сунул один конец Лу Синчжао в руки и затараторил: — Угу, мне нужны запчасти для сборки станка, хотя бы сверлильный, фрезерный или шлифовальный — их вполне можно заменить другими деталями, в списке все подробно расписано; Дэ Чжэ понес слишком тяжелые убытки, ему ты должен притащить половину солнечного водонагревателя…

— Раз все записано, то ладно. — Лу Синчжао кивнул, взял бумагу и дернул на себя.

Вжик-вжик — лента легко вытянулась на полметра, а второй ее конец все еще оставался внутри машины.

— ??? — Держа один конец, Лу Синчжао отступил на два метра, пока бумага наконец полностью не выскользнула наружу.

Вся полоса оказалась сплошь исписана плотным мелким шрифтом — сплошной перечень припасов.

Лу Синчжао: «……»

Одна рация пропала, у второй сел аккумулятор, так что теперь связь держалась исключительно на криках, в крайнем случае — на фейерверках, и после разделения отряда безопасность обеих групп вызывала серьезные опасения.

Хуай Линь напутствовал его:

— Братуха, если встретишь толпу зомби, ну или тигра там со львом — ты беги, не забудь!

Лу Синчжао с улыбкой кивнул, подумав про себя: интересно, каков тигр или лев на вкус…

Хуай Линь добавил:

— А вдруг попадется жутко умный хомяк или кот с презрительным взглядом…

— Я еще не настолько никуда не гожусь! — возмутился Лу Синчжао.

Хуай Линь указал на стоящую рядом коробку из-под лапки быстрого приготовления:

— Братуха, я серьезно. Наткнешься на какого-нибудь мутировавшего хомяка вроде моего Эргуая — он за один присест человек десять проглотит; а то и кошак какой-нибудь мутирует, рот разинет — и сразу сотню слопает.

— …Я запомнил, — уныло отозвался Лу Синчжао.

В итоге Лу Синчжао повел в город пятерых бойцов, а Хуай Линь и Дэ Чжэ сели за руль фургона и повели остальных искать ночлег в окрестностях.

Договорились встретиться через пять часов, как раз к ужину… Хуай Линь помнил, что уже совсем скоро начнет смеркаться.

Лу Синчжао вел новичков по городским улицам, попутно обучая их сохранять хладнокровие в бою и правильно выбирать позиции, а сам тем временем играючи, с интервалом в пару секунд, косил зомби, словно траву.

Он думал про себя: по сравнению с мутировавшими животными, зомби остались ровно такими же, какими были в самый первый день, и сейчас уже не кажутся такими уж опасными.

Вместе с людьми он вламывался в каждый супермаркет, зачищал хозяйственные магазины и не обходил вниманием жилые дома. Выглядело это точь-в-точь как шайка разбойников, нашедшая крутого атамана и пустившаяся во все тяжкие.

Вскоре съестного набралось на два огромных мешка, которые погрузили в фургон.

Лу Синчжао немного помаячился над заветным списком — к счастью, двухдневные уроки Хуай Линя не прошли даром, по крайней мере, в общих чертах Лу Синчжао в деталях разобрался.

Оставшиеся два часа он полностью потратил на поиски всякой всячины по списку, после чего с легким сердцем и триумфальным видом повел людей обратно.

На месте сбора он застал Хуай Линя, Дэ Чжэ и Янь Фэйгуана: усевшись кружком, они о чем-то оживленно спорили.

Лу Синчжао велел бойцам разобрать вещи, а сам подошел ближе.

Первым возвращение командира заметил Хуай Линь. Он замахал рукой:

— Братуха! Тут грандиозное открытие!

— Похоже, здесь тоже прокатилась волна землетрясения, из-под земли обнажилась какая-то постройка… — добавил Дэ Чжэ. — Подойди взгляни, этот знак на входе — не военный ли объект?

Лу Синчжао взял протянутую бумагу, с первого же взгляда узнал эмблему и изумленно выдохнул:

— Это… это База номер двенадцать! Она как раз подчинялась тому подразделению. Я-то думал сначала завести вас расспросить местных, глядишь, удалось бы отыскать вход в эту секретную подземную базу.

— Теперь она больше не секретная. — Хуай Линь кивнул на недалекий холм. — Она так прочно засела в земле, что даже при треснувшей поверхности осталась на месте, так что один бок полностью обнажился.

Лу Синчжао задумался:

— Людей здесь не осталось. Неужели всех эвакуировали в подземный бункер?

— Кто ж знает. Но мы тут уже несколько часов околачиваемся, и что-то никто оттуда не выходит и внутрь не заходит, — заметил Хуай Линь. — К тому же, если здесь тоже стояла воинская часть, они по меньшей мере должны были, как отряд Цзи Чэня, зачистить окрестности от зомби?

Лу Синчжао покачал головой:

— Сейчас гадать бесполезно, пойду разведаю лично.

Пока Лу Синчжао ходил на разведку, Хуай Линь с Дэ Чжэ прикинули масштаб по внешнему виду.

Площадь двенадцатой базы составляла добрые три квадратных километра. Если это подземное бомбоубежище, то запасов и оборудования хватит на несколько тысяч человек; если же чисто военный объект, вместимость окажется куда скромнее — в зависимости от изначального назначения базы.

Рассуждая об этом, Хуай Линь протянул:

— А местечко-то хорошее. Лучше всего, если та армия, которую ищет мой брат, тоже выйдет на связь, а внизу уцелела куча народу и припасено продовольствия на несколько лет вперед. Нам останется только вселиться и жить в свое удовольствие…

Дэ Чжэ, глядя на лицо Хуай Линя, заметил:

— Ты ведь на самом деле все еще думаешь о той гигантской папоротниковой пальме за углом, да? К тому же это место как раз безумно близко.

Хуай Линь облизал губы и усмехнулся:

— Сажать огород — такой тяжкий труд! Я просто жалею наши трудовые ресурсы.

Вскоре Лу Синчжао вернулся и сказал:

— Заходим вместе, все в порядке.

Лицо у него было странное: в нем смешались проблески радости и тяжелая, невысказанная горечь.

И когда Хуай Линь во всем разобрался, эта горечь стала ему абсолютно понятна.

Людей на двенадцатой подземной базе больше не осталось. Изначально здесь действительно стоял гарнизон, но вскоре после начала апокалипсиса подразделение получило приказ об отступлении, оставив позади лишь отряд кашеваров.

Узнать обо всем столь подробно удалось потому, что на базе все еще оставался один солдат из пищеблока — попросту говоря, повар.

Его звали Шэнь Ту — фамилия Шэнь, имя Ту. Ростом и образованием он не вышел, держался немного заторможенно, но, видимо, из-за долгого отсутствия живых людей вокруг, с воодушевлением выложил все как на духу.

— Основные силы ушли в конце декабря. Какое именно задание они получили, никому не объяснили, но нас всех велели оставить. Мы прождали здесь целый день, а потом выяснилось, что для доступа на базу нужны специальные права доступа… Начальник смены, пока никто не видел, тоже тихонько слинял. Ни у кого допусков не оказалось, и мы застряли внутри. Просидели так дня три, — рассказывал Шэнь Ту. — Еды и питья хватало, вот только на душе было тревожно. Все говорили, что снаружи творится хаос, и рвались домой.

Лу Синчжао спросил:

— А ты почему остался?

Шэнь Ту ответил:

— У меня нет дома. Меня подобрали сиротой, вырастили всем миром, армия — мой дом.

— Хм… — Лу Синчжао кивнул. — Я в общем-то тоже. Но потом у меня появился дом.

Хуай Линь похлопал Лу Синчжао по плечу:

— Братуха, сначала дослушай.

Вспомогательный персонал двенадцатой базы, конечно, числился военными, но боевой ценности в них было — кот наплакал. Просидев в ловушке три дня, они выбрались на поверхность и обнаружили, что город кишит зомби, а живые люди давно разбежались.

Тогда они разделились на два лагеря. Одни решили идти домой — не подыхать же здесь взаперти; другие, одинокие и неприкаянные, предпочли запереться на базе, где можно было протянуть еще не один год. Пути их разошлись, и первая группа прихватила с собой часть припасов.

Хуай Линь поинтересовался:

— Так почему же здесь остался ты один?

Шэнь Ту помолчал добрую минуту и глухо произнес:

— Сначала нас оставалось около тридцати братьев. Каждый день мы ели, болтали, травили байки, слушали радио. А потом услышали по приемнику чей-то призыв о помощи.

В тот вечер, услышав те мольбы, оставшиеся снова раскололись на два лагеря: одни хотели спасать, другим было все равно. Тридцать человек разошлись во мнениях, и с десяток бойцов поднялись на поверхность на помощь.

— Ушло больше десятка, вернулось семь с половиной. Той половине зомби прокусил горло, и она быстро загнулась, — с бесстрастным лицом ответил Шэнь Ту. — Людей-то мы выручили, но на следующий день они в слезах и истерике захотели отыскать свои семьи и тоже ушли.

Услышав это, Хуай Линь и Лу Синчжао притихли.

Шэнь Ту продолжал:

— Не знаю как, но после того, как в эфире прозвучал сигнал о помощи, братья больше не смогли усидеть на месте. Сперва семеро или восемь против двадцати — выбрались лишь единицы, но потом все почему-то переменилось, и каждый рвался наружу. Уходящих становилось все больше, а раненых и убитых — еще больше. В один день я сам получил ранение и застрял в постели, глядя своими глазами, как уходит остаток наших…

Шэнь Ту повернулся к длинному коридору позади них и тихо промолвил:

— Раньше здесь жило столько парней, каждый вечер они собирались поиграть в карты — набиралось по несколько столов. А теперь угадайте, сколько осталось?

— ……

— Все погибли, — ответил Шэнь Ту. — Остался только я. Хотите посмотреть фотографии? Снимали, когда только прибыли — три ряда бойцов… А теперь я один.

На нем все еще красовалась запыленная форма. С бесстрастным видом договорив, он спустя паузу добавил:

— Скоро тридцать лет, и я снова остался без дома.

Хуай Линь и Лу Синчжао стояли молча, не зная, что и сказать.

Вдруг из глубины донесся шум — Староста Гао во главе группы мужчин закончил перетаскивать припасы и с восторгом принялся распределять комнаты в коридоре.

Все было сделано по предварительной договоренности между Лу Синчжао и Хуай Линем: основные силы неизвестно куда ушли, двигаться дальше вслепую бессмысленно и опасно, а пока не удастся восстановить связь, можно переждать некоторое время на этой базе.

— Эй, вы живете здесь! А я хочу комнату с Сахарком… Что значит вместе со мной? Размечтались! — раздавался зычный голос Старосты Гао. — А ну марш по норам прибираться… то есть наводить внутренний порядок!

Дэ Чжэ присел на корточки у стены, проверяя зарядный порт, и радостно вскрикнул, когда экран телефона загорелся.

Староста Гао тут же пристал к нему:

— Слышь, Сахарок, давай сфоткаемся! Шпана, а ну выходи, строиться!

Толпа с шумом и гамом выстроилась в шеренгу. Никто и не думал принимать серьезный вид — все хихикали и позировали на камеру.

Шумно и оживленно.

В стороне уставшие, тусклые глаза повара вдруг блеснули влагой, словно оживив его изнутри. Он тихо произнес:

— В те дни мы тоже были… точно такими же.

Затем он резко отвернулся, бросил напоследок Я иду на кухню и широким шагом зашагал прочь.

Лу Синчжао протянул руку, опустил ладонь на плечо Хуай Линя и покачал головой:

— Оставь его.

Хуай Линь обернулся, обнял Лу Синчжао за талию и с грустью проговорил:

— Эх, братуха, вспомнились стихи… Всюду среди мясников да псарей сыщутся люди с горячим сердцем.

— А коварные предатели сплошь ученые книжники, — вставил под руку Янь Фэйгуан.

Хуай Линь сердито повернулся к нему:

— Мы тут вообще-то скорбим!

Настроение несовершеннолетнего менялось с невероятной скоростью. Лу Синчжао разрывался между смехом и умилением: парень казался ему одновременно таким забавным и трогательным, что он не удержался и взъерошил его растрепанную макушку.

Хуай Линь терпеть не мог, когда кто-то касался символа его венценосной власти, но сейчас, чувствуя сильную привязанность к Лу Синчжао и находя в нем надежное утешение, он послушно уткнулся макушкой в ладонь старшего и шутливо потерся о нее.

Стоявший неподалеку Янь Фэйгуан с улыбкой добавил:

— Земля и небо — временное пристанище для всех вещей; время — прохожий сквозь эпохи. Не стоит принимать все так близко к сердцу, у каждого свой путь.

— ……

Хуай Линь снова вынырнул из объятий Лу Синчжао, и оба молча уставились на Янь Фэйгуана.

Тот озадаченно моргнул:

— Чего вы?

Хуай Линь не удержался от шпильки:

— …Да нет, просто кажется, что ты только что выпал из собственного образа! С чего это вдруг такие философские речи? Вроде бы…

Вроде бы он сплошной дурашка!

Янь Фэйгуан задрал голову, задумчиво протянув:

— Понятия не имею. Ты только что прочитал стихотворение, и у меня в голове само собой всплыло, словно я знаю кое-что из классической китайской поэзии. Разве я выразился неправильно?

— ……

Хуай Линь уже смирился с его «кое-что знает» и уныло протянул:

— Нет, все очень даже правильно, но меня не покидает ощущение, что мои чувства бессовестно обманули…

Вскоре Дэ Чжэ закончил заряжать всю принесенную электронику.

Хуай Линь бережно нес оживший телефон, бесцельно блуждая по просторам огромной базы и бормоча себе под нос:

— Такая крупная военная база, а глушилок сигнала нет. Хм, хотя, может, оборудование сломано или выключено. А впрочем, верно: в первые дни апокалипсиса собирать информацию извне не успевали, так что, возможно, связь просто вырубили…

Завернув за угол и высоко подняв телефон, он со стороны походил на юного монаха, молящегося небесам. Спустя мгновение шкала показала одно деление сети, и он расцвел в улыбке:

— Оу-е!

Воспользовавшись тем, что связь есть, он наспех набросал несколько сообщений и отправил их приемному отцу: [На третий день наступает ночь, вы наверняка уже заметили мутации флоры и фауны. Если в городе S еще остались люди, умоляю как можно скорее провести эвакуацию — в мгновение ока морские млекопитающие выйдут на сушу!]

[С четвертого дня зомби-вирус начнет мутировать, и тогда зараженные обретут способность передавать заразу воздушно-капельным путем, обязательно заранее примите меры предосторожности; определенный тип мутации способен превращать в зомби трупы, пролежавшие меньше трех дней; между этими мертвецами начнется перекрестное заражение, и на свет появятся новые виды мутировавших монстров!]

На остальные валившиеся следом сообщения Хуай Линь ответил просто: захлопнул крышку телефона и сделал вид, что ничего не знает.

Разобравшись с этим делом, о котором ему не очень-то хотелось распространяться, Хуай Линь вернулся в жилой блок и обнаружил, что остальные уже более-менее обустроили свои комнаты.

Староста Гао, придерживая травмированную руку, подковылял ближе и поинтересовался:

— Мы что, правда останемся здесь на пару дней? И на сколько в итоге?

— Сперва нужно попытаться выйти со всеми на связь, заодно разузнать свежие новости, нельзя же тыкаться вслепую… — Хуай Линь огляделся. — Кстати, разве Сахарок не собирался проверить здешнюю сигнальную вышку?

— Эта рухлядь не работает, везде гребаные права доступа, военная система — сплошной пес с полномочиями, — донесся издалека голос Дэ Чжэ. — Зато работает радиоприемник, хотите — слушайте.

Хуай Линь задумался:

— То самое радио, про которое говорил Шэнь Ту? Там постоянно передают сигналы SOS. Будем спасать или нет?

Все смолкли. Староста Гао виновато отвел взгляд, Дэ Чжэ умолк, Янь Фэйгуан собирался что-то сказать, но так и не решился.

Хуай Линь спросил:

— А где мой братуха?

Он нашел Лу Синчжао: тот в одиночестве изучал местную систему видеонаблюдения.

Выслушав вопрос, Лу Синчжао улыбнулся:

— Ничего страшного. Хочешь слушать — слушай. Если подобная мысль хоть раз закрадется в душу, покоя больше не будет, пока не услышишь; со спасением то же самое — если совесть не позволяет остаться в стороне, рано или поздно все равно пойдешь выручать.

Тогда они включили радио и просидели полчаса.

Никаких призывов о помощи не прозвучало.

Преимущественно эфир заполняло следующее:

— Папа, мама, если вы меня слышите, я в погребе на улице XX. Сегодня уже десятый день, снаружи не понять, день сейчас или ночь. Мы с ребенком вместе, мы все очень по вам скучаем.

— Любимый, где ты? Где ты, где ты, где ты, где ты…

— …Я люблю вас! Люблю! Горы без вершин, небеса сливаются с землей, зимний гром и летний снег — все это черт возьми может оказаться правдой, но я все равно люблю вас! Да здравствует Родина!

— Мир катится к черту, и последнюю секунду я хочу провести с любимым человеком, но я, блин, даже понятия не имею, где она.

— Есть кто живой в городе ZZ? Хоть кто-нибудь может подать голос? Я здесь совсем один, больше не вывожу.

— Держись, братуха.

— Держись, из города ZZ меня тоже слышно, все это скоро закончится!

http://bllate.org/book/18707/1808027