Готовый перевод Resurrection Disciple Apocalypse / Ученик Возрождения: Апокалипсис: Глава 22

Пэй Цяньсин резким движением распахнул дверь, Шилинг шагнул вперёд первым, Пэй Цяньсин последовал за ним.

Какой-то человек с ног до головы поросший длинной шерстью сидел на серванте, выбросив всё его содержимое на пол; зажав подмышкой коробку с печеньем, он горстями запихивал его в рот. Увидев Пэй Цяньсина и Шилинг, этот человек тут же осквернился в оскале и издал хриплое угрожающее шипение.

Таких мутировавших людей они уже повидали немало на острове, и вот теперь — даже здесь!

Обоих пробрало ледяным холодом до самых костей; они больше не могли тешить себя иллюзиями, будто с миром всё в порядке и просто в деревне произошло нечто странное. В этот самый момент перед их глазами предстала жестокая реальность.

Мутации затронули внешний мир!

Не успели они толком обо всём подумать, как волосатый человек бросил коробку с печеньем и бросился на них. Его ногти были длинными и острыми, кожа — серовато-черной, а из партии вырывалось лишь нечленораздельное звериное рычание.

Оба бросились в разные стороны, уходя от атаки. Пэй Цяньсин на ходу подхватил валявшуюся на полу коробку из-под печенья и запустил в него. Находясь в воздухе, чужак изогнулся под немыслимым углом и идеально увернулся. Коробка со стуком врезалась в стену.

Шилинг, оказавшись с другой стороны и страшно боясь устроить пожар в комнате, попытался схватить волосатого за горло прямо горящей рукой, но тот проявил невероятную гибкость: пригнувшись, он ускользнул и растворился в темноте.

Вокруг царила зловещая тишина. Волосатый, казалось, отлично знал эту комнату и затаился где-то впотьмах — даже Пэй Цяньсин, способный видеть в темноте, не мог отыскать его силуэт.

Дхнул ветер, тучи поплыли по небу, и в комнату заглянул луч лунного света. Шилинг заметил, как за спиной у Пэй Цяньсина медленно поднимается лохматая тень.

— Осторожно! — крикнул Шилинг.

Пэй Цяньсин резко обернулся и увидел, что волосатый стоит прямо у него за спиной. Тот уже собирался напасть, но с порога с грозным рыком прыгнул Гуньгунь, сбил чудовище с ног своим круглым телом и одним укусом перегрыз ему горло. Брызнула горячая алая кровь, разлетевшись на несколько метров.

Волосатый хрипло булькнул пару раз и испустил дух.

Дэ Ци и Тянь Лэсинь проснулись от шума и появились как раз вовремя, чтобы застать момент гибели существа. И хотя за последние дни они привыкли насмотреться на мертвецов, на душе всё равно было тяжко.

Труп на полу ещё подёргивался, а кровь на стене продолжала сочиться. Все они понимали: от правды больше не укрыться.

— Всё в порядке, возвращайтесь спать, — махнул рукой Пэй Цяньсин.

Шилинг долго всматривался в тело волосатого, затем внезапно с суровым лицом опустился на корточки. На его ладони вспыхнул огонёк, и он раздвинул шерсть на лице мертвеца, обнажая нежное, по-детски чистое лицо.

При первом взгляде что-то показалось смутно знакомым. Где же они его видели?

Со вторым взглядом они одновременно всё поняли и перевели глаза на фоторамку на письменном столе.

Лицо улыбающегося мальчика на фотографии было точь-в-точь как у этого волосатого!

Этот волосатый и был тем самым мальчиком — вот почему он посреди ночи вернулся в свою комнату украсть еды и так прекрасно ориентировался в обстановке!

Но почему он не умел говорить? Вернее, у него напрочь отсутствовало человеческое сознание.

Хотя Фабио и Куинси на острове тоже изменились внешне, большую часть времени они оставались людьми и сохраняли полноценное человеческое мышление. Почему же этот мальчик превратился в чистого зверя?

Пэй Цяньсин и Шилинг переглянулись, в глазах обоих читалось потрясение и недоверие.

Никто не мог дать им ответы, и им оставалось лишь спрятать эти вопросы глубоко внутри.

Пэй Цяньсин вздохнул:

— Отнесите его на кровать.

Вдвоём они перенесли волосатого мальчика на кровать и накрыли одеялом. Если не считать безобразной шерсти и залитой кровью комнаты, он выглядел совсем как мирно спящий ребёнок. Возможно, смерть стала для него избавлением.

Без всяких сил они затворили дверь и побрели обратно. У самого входа в комнату Пэй Цяньсин внезапно схватил Шилинг за воротник и прижал спиной к стене.

— Заговорил, да? А? — интонация на конце фразы не сулила Шилинг ничего хорошего.

Шилинг до крайности помрачнел: он понял, что облажался, как только крикнул это предостережение. Всё произошло слишком внезапно, и в порыве тревоги он прокололся. Он до последнего надеялся, что Пэй Цяньсин не заметил, но реальность доказала обратное.

— Ха-ха, самую малость, — виновато усмехнулся Шилинг. Голос его был хриплым — судя по всему, связки восстановились еще не до конца, но разговаривать он уже вполне мог.

— Доставляло удовольствие притворяться немым?

— Да нет, я... кхм... берёг горло. Ох, всё ещё очень болит, — поморщился Шилинг.

— А ну иди сюда! — Пэй Цяньсин поволок его в комнату девочки и швырнул на кровать.

— Ой-ёй, полегче. Не зная тебя, можно подумать, что ты собрался меня изнасиловать.

Пэй Цяньсин возвышался над ним:

— Разве ты не горло берёг? Чего тогда болтаешь без умолку!

Шилинг поднялся:

— Просто не хотелось лишний раз говорить.

Пэй Цяньсин толкнул его обратно:

— Сядь, у меня есть к тебе вопросы.

Шилинг снова встал:

— Давай завтра, я хочу спать.

Пэй Цяньсин снова усадил его силой:

— Нет уж, я хочу во всём разобраться прямо сейчас.

Шилинг отмахнул его руку:

— Отпусти! Мне не нравится смотреть на людей снизу вверх!

Он произнёс это донельзя серьёзно, в его голосе прорезалась настоящая злость.

Разница в росте, положение сверху вниз и снизу вверх — всё это создавало сильнейшее давление. А уж когда шли допросы, подобное унижение Шилинг терпеть не собирался. И Пэй Цяньсин не стал бы исключением.

Пэй Цяньсин прекрасно его понимал: начни кто-то так давить на него самого, он бы тоже рассвирепел. Поэтому он притащил стул и сел прямо перед ним:

— Так устроит?

Шилинг на мгновение замер, а затем рассмеялся. Этот человек казался холодным, порой деспотичным и самодурным, любил командовать другими, но на самом деле в глубине души прятал крошечную искорку нежности, заметить которую можно было лишь присмотревшись внимательнее.

— Ты хочешь спросить о профессоре У, верно? — Шилинг понял, что отпираться больше бесполезно.

— Его фамилию — У? А что ещё? Что тебе известно?

— Честно говоря, знаю я не так уж много. Мне известно лишь то, что он носит фамилию У, он профессор и признанный эксперт в области генетических исследований. А за что его держали взаперти там — об этом я понятия не имею.

Пэй Цяньсин:

— Ничего толком не знаешь, но всё равно взялся за дело? Кто наниматель?

— Вот этого я тебе точно не могу сказать.

Пэй Цяньсин покосился на него, откинулся на спинку стула и принялся рассуждать логически:

— После того как ты его спас, вы вполне могли отправиться во Вьетнам, но вместо этого непременно захотели вернуться на родину. Выходит, заказчик в стране? Китаец? Тот, кто может позволить себе нанять ночных странников, наверняка баснословно богат. Но зачем обычному богачу тратить деньги на спасение генетика? Если тебя просили спасти его, значит, к профессору У относятся доброжелательно, или по крайней мере хотят, чтобы он жил. А поскольку специализация профессора У — генетика, неужели кто-то в стране тоже занимается разработками вроде людвиговских? И может быть, дело не в отдельном человеке, а в какой-то организации? Что же за организация способна...

Шилинг придавил ладонями его плечи:

— Лучше давай обсудим сегодняшнюю луну.

Пэй Цяньсин понял, что тот действительно не намерен ничего рассказывать, и не стал давить:

— Ладно. Куда ты планируешь доставить профессора У? Теперь...

При этой мысль Шилинг помрачнел, в его глазах промелькнула растерянность:

— Я и сам теперь не знаю. Изначально кто-то должен был выйти со мной на связь, но сейчас...

Теперь, пожалуй, весь мир летел в тартарары, и им приходилось готовиться к худшему.

Шилинг с тревогой сделал пару кругов по комнате и шмякнулся прямо на пол.

Пэй Цяньсин не удержался от шпильки:

— Ты что, привык быть дешевым? Чуть что — на пол садишься.

Шилинг с досадой цыкнул:

— Это вообще-то кровать маленькой девочки, тут чистенько. А на мне столько грязи, хочешь садиться — садись сам.

Пэй Цяньсин усмехнулся: этот грубый и наглый с виду тип на деле оказывался весьма щепетильным. Он просто отодвинул стул и опустился на пол рядом с ним.

— Я слышал, как Тянь Лэсинь говорил Дэ Ци, что отчаялся, мол, жить так тяжело, что проще сразу умереть, — произнёс Пэй Цяньсин.

Шилинг отмахнулся с абсолютным равнодушием:

— Он же совсем сопляк, никаких бурь в жизни не видел. Вот припрёт его к стенке по-настоящему — сразу захочется жить. Впрочем, парень он послушный, не устраивает истерик и не баламутит народ. Отчаяние? Да с какой стати ему рассуждать об отчаянии?

Хотя Пэй Цяньсин и понимал, что Шилинг прав, по привычке съязвил:

— Сказал так, будто у тебя самого есть монополия на отчаяние.

— Тц, чего это ты за него заступаешься? — с гордостью протянул Шилинг. — У меня-то куда больше прав на эти слова. В то время...

На полуслове он внезапно оборвал фразу. Пэй Цяньсин тут же подначил:

— В то время — что?

Выражение лица Шилинг резко переменилось: гордость сменилась глубокой скорбью. Шилинг редко предавался унынию, но в этот момент от него исходила такая тяжелая, проникнутая скорбью и торжественностью боль, казалось, пропитывавшая саму его кость.

— Когда я служил в армии...

— Ты ещё и в армии служил? — удивился Пэй Цяньсин.

Шилинг задрал подбородок:

— А что, нельзя? Не похож? Как по-твоему, без армии попадают в ночные странники?

— Не похож. Разве что на солдафона-дебошира.

— Да какая разница, какой я был солдат! — фыркнул Шилинг и сбавил тон. — Тогда мы всем отрядом выполняли задание: ходили к границе вырезать наркоторговцев. Кто бы знал, что в разведке произойдет сбой...

Пэй Цяньсин уже почти угадал финал и тихо спросил:

— И что потом?

Шилинг долго молчал:

— Кроме меня, погибли все. Я в одиночку пробирался через первобытный лес больше десяти дней — без припасов, без поддержки, без единого шанса на помощь. Но хуже всего было то, что мои боевые товарищи исчезли навсегда. Я ежесекундно задавал себе вопрос: почему выжил именно я? Почему я не сдох вместе с ними? Почему?

Когда на твоих глазах один за другим уходят те, с кем ты сражался плечом к плечу, а тела некогда близких людей остывают, внутренняя боль начинает жечь тебя словно на костре. Выживший вовсе не чувствует радости — им владеет лишь чувство вины, порой переходящее в ощущение предательства по отношению к павшим.

— Тогда мне действительно было невыносимо тошно, безумно хотелось присоединиться к ним, — вспоминал Шилинг. — Но стоило подумать: если подохну и я, кто тогда отомстит за них? Вот и стиснул зубы, выжил.

— А после? — спросил Пэй Цяньсин.

— А после я стал дезертиром, — горько усмехнулся Шилинг. — Сбежал и примкнул к ночным странникам. Только наемником можно жить, не обращая внимания на государственные границы. Отборочный тест в ночных странниках — штука жесточайшая, но для меня тогда это было сущим пустяком. Впрочем, тех наркоторговцев я в конце концов всё равно перебил.

Пэй Цяньсин смотрел на него, и за этой улыбкой видел бездонную тоскою и бесконечные испытания.

— Не похоже на тебя, — внезапно изрёк Пэй Цяньсин.

— Что именно? — Шилинг поднял блестящие глаза.

— Вот это про дезертирство. Не в твоем характере, — спокойно ответил Пэй Цяньсин. — Мне кажется, такой человек, как ты, никогда бы не додумался дезертировать. Даже если в горячке срубил бы сплеча, то отомстив, наверняка вернулся бы назад с повинной головой.

— Я тогда был сопливым мальчишкой. К тому же, ты думаешь, в ночные странники можно входить и выходить когда заблагорассудится?

Пэй Цяньсин больше ничего не сказал.

— Ну а ты? — Шилинг легонько толкнул его плечом. — Какая история у тебя? Чем занимался раньше?

— У меня не было столь бурной биографии. Еще не исполнилось двадцати, не доучившись в колледже, я сбежал и прибился к Терновым Птицам.

— В колледже?

Пэй Цяньсин помедлил:

— В полицейской академии.

Шилинг вытаращил глаза до предела:

— В полицейской академии?

Пэй Цяньсин искоса взглянул на него:

— Чего удивляешься? Разве для парня ненормально мечтать стать полицейским?

— И ты вместо того, чтобы стать полисменом, подался в бандиты? Что это за логика такая?

Пэй Цяньсин предался воспоминаниям:

— Моему младшему брату тогда нездоровилось, в школе его вечно шпыняли. Как-то раз несколько мелких хулиганов затащили его на крышу и избили толпой. Я, услышав об этом, сразу помчался на выручку. Вспылил, не рассчитал силу и случайно покалечил одного паренька — нанес ему тяжелые травмы. После этого меня выгнали из академии.

Шилинг вдруг почувствовал себя как-то неуютно и тихо пробормотал:

— Ну ты и братец. Неудивительно, что к Тянь Лэсиню ты относишься так же. На месте моего брата я бы отвесил ему звонкую оплеуху и сказал: иди и бейся, а если проиграешь — можешь не возвращаться!

— Я же сказал, моему брату было плохо со здоровьем.

— Отговорки! Всё это отговорки! — покачал головой Шилинг. — Даже если не судилось стать копом, не обязательно же было сразу бросаться в крайности и идти в наёмные убийцы.

— Всё это в прошлом, — бросил Пэй Цяньсин легкомысленным тоном.

Вспоминая былое, оба испытывали немало чувств и не заметили, как забрезчил рассвет. То ли от того, что они приоткрыли друг другу прошлое, то ли по какой-то иной причине, но степень близости между ними стала ещё на шаг глубже.

На следующий день они вновь отправились к тому двору, где накануне видели людей, в надежде раздобыть полезные сведения.

Сью опять куда-то улетело: покинув остров, птица больше не желала сидеть под боком у Пэй Цяньсина и предпочитала реветь в поднебесье. Возможно, для дракона это было жизненно важно.

Дневного света хватало с избытком, и спутники шли, попутно изучая обстановку в деревне. Сама деревня была невелика, но довольно зажиточна: дороги широкие, аккуратные дома, ухоженные наделы полей. Однако и строения, и пашни несли следы тяжелых разрушений. Засохшие пятна крови выглядели чужеродно и жутко: стоило пройти пару шагов, как натыкаешься на тела — человеческие и звериные, большей частью изуродованные, разорванные на куски. Это совершенно не вязалось с привычной мирной атмосферой деревни.

Настроение становилось всё более тягостным. Не успели они дойти до восточной окраины, как издалека донеслись чьи-то истошные крики и вопли. Они бросились на звук.

У ворот того самого двора, откуда их накануне прогнали, они увидели гигантского быка размером со слона, который атаковал сельчан.

Этот бык походил на ходячую стену, ростом не уступая ограде двора. Его острые рога торчали вперёд, он яростно бил копытами о землю, излучая свирепую агрессию. На одном из его рогов висел человек: живот несчастного был вспорот, конечности безвольно болтались, а кишки волочились по земле, обильно пропитывая её кровью. Несколько крепких мужиков с дубинами, вилами и кухонными ножами пытались окружить зверя и дать отпор, но его шкура казалась толстой, как панцирь, и не получалось нанести ему ни малейшего вреда. Во дворе истошно рыдала женщина — судя по всему, жена погибшего.

Бык продолжал безумно лягаться, а мертвец на его роге болтался словно знамя. Крестьяне в панике отступали. Вдруг зверь взревел, мотнул головой, отбросил тело прочь и ломился прямо во двор.

Толпа стариков, женщин и детей в ужасе бросилась врассыпную. Если бы эта тварь ворвалась внутрь, жертв не избежать.

Пэй Цяньсин молниеносным прыжком рванул вперёд, взмыл высоко в воздух и под удивленные возгласы сельчан точно приземлился на бычью спину. Одной рукой он вцепился в рог, а второй выхватил кинжал и полоснул по шкуре.

Раздался звонкий металлический лязг, и клинок скользнул по шкуре, оставив лишь белую царапину.

И впрямь невероятно прочная! — мысленно поразился Пэй Цяньсин.

Он тут же бросил попытки резать зверя, ухватился обеими руками за рога и изо всех сил потянул назад. Бык задрал шею, взревел, закрутился на месте и принялся дико брыкаться, пытаясь сбросить седока. Но Пэй Цяньсин намертво вцепился бёдрами в его бока, пригвоздив себя к спине животного, а его тело слегка окрасилось в багровый цвет.

Кровь на земле послушалась призыва: она собралась каплями, оторвалась от почвы и взмыла в воздух.

Эта картина выглядела одновременно абсурдно и жутко. Огромная мощь излучала тяжелое давление, отчего сельчане остолбенели при виде появившегося из ниоткуда Пэй Цяньсина.

Кровь в воздухе струилась и меняла формы, сначала слившись в единый алый шар. Чистый красный цвет под лучами солнца отбрасывал ослепительные радужные блики, шар пульсировал и переливался, словно внутри билось живое сердце. Кровавое пламя пылало с такой силой, что окрестности на десяток метров окрасились в багрянец. Затем из шара тончайшими змейками потянулись кровавые нити, выписывая изящные дуги; бесчисленные струйки вылетали одна за другой, будто подчиняясь невидимой руке искусного кукловода. В конце концов кровавый шар распустился в клетку из крови, намертво накрыв обезумевшего быка.

Пэй Цяньсин спрыгнул на землю и отступил на пару шагов. Бык метался внутри кровавой клетки: будучи жидкостью, она тем не менее обладала прочностью металла, и сколько зверь ни бился и ни таранил её, прорвать барьер ему не удавалось.

Пэй Цяньсин бросил взгляд на Шилинг. Тот вышел из толпы зевак и щелкнул пальцами.

В тот же миг внутри кровавой клетки бушующим пламенем вспыхнул огонь. Жар стоял такой силы, что даже асфальт под ногами начал плавиться — какой бы толстой ни была шкура у быка, вынести подобное пекло было невозможно.

Обезумевший бык испустил истошный вопль, мечась по кровавой клетке, но всё было тщетно. Пометавшись ещё немного, он рухнул на землю.

Огонь погас, а клетка растаяла в лужу крови. Пэй Цяньсин и Шилинг стояли по обе стороны от туши — один поражал буйной силой, другой действовал с элегантной легкостью. Они в два счёта расправились с чудовищем, угрожавшим жизни деревни.

На самом деле каждый из них мог в одиночку прикончить этого быка и без лишнего пафоса, но им требовалось донести до местных одну простую мысль: мы настроены дружелюбно, не отвергайте нас; мы сильны, и не пытайтесь нам угрожать.

Сельчане со страхом глядели на них, перенося ужас перед быком на этих двоих, и испуганно пятясь назад.

Шилинг сделал шаг вперед:

— Мы не желаем вам зла. Позовите кого-нибудь главного, нам нужно поговорить.

Один из крепких мужиков, что первыми крутились возле быка, выставил перед собой лопату и прорычал:

— Вы кто такие?

— Мы путешественники, заблудились.

Мужчина со страхом оглядел их, его руки на черенке лопаты заметно подрагивали.

Из толпы вышел еще один человек. Он держался куда увереннее остальных, и едва он появился, как шепотки вокруг утихли.

Пэй Цяньсин заметил, что его телосложение отличается от обычных людей: он был крупнее, мускулистее, а его руки несли отчетливые признаки бестиализации, хотя мутация была не столь выраженной или, скорее, находилась на более низкой ступени.

— Меня зовут Чжоу Кан. Спасибо, что спасли нас, — хоть Чжоу Кан и выразил благодарность, в его голосе сквозила крайняя бдительность. Разумная реакция: кто знает, что на уме у внезапно объявившихся незнакомцев?

Шилинг склонил голову набок:

— Здесь ты главный?

— Мой отец главный, он староста. Только отец ранен, — ответил тот прямо и без утайки.

— Мы можем войти и поговорить внутри?

Чжоу Кан жутко сомневался: если эти люди замышляют недоброе и удастся заманить их во двор, кто сможет их остановить?

— Мы не причиним вреда, — сказал Пэй Цяньсин. — Будь у нас дурные намерения, этот твой дворик вас бы всё равно не спас.

Слова прозвучали резко, но были чистейшей правдой. К тому же Пэй Цяньсин и его спутники не походили на отъявленных злодеев, и Чжоу Кан легко согласился:

— Ну ладно. — Он бросил взгляд на тушу убитого быка и скомандовал остальным: — Затащите быка во двор, его мясо сгодится в пищу. И... похороните погибших.

Несколько человек бросились перетаскивать тушу, другие занялись телами. Пэй Цяньсин заметил, как из придорожной травы вынесли тело четырех-пятилетнего мальчика — в животе у него зияла такая же кровавая дыра. Плач женщины во дворе стал ещё надрывнее, остальные пытались утешить её, но всё было тщетно.

Войдя внутрь, они невольно замерли: небольшой двор был забит людьми до отказа, повсюду прямо на земле лежали подстилки. Лица у всех были изможденными и перепуганными.

Чжоу Кан провёл их на второй этаж в одну из комнат:

— Отец, я привёл гостей. Они только что убили Железного Быка, просто невероятно ловко.

В воздухе висел тяжелый запах: смесь дешевого алкоголя и духоты. Чжоу Кан поспешно распахнул окно, чтобы проветрить помещение.

http://bllate.org/book/18706/1807952