Готовый перевод Silent Moves / Без лишних слов: Глава 21

Мир взрослых людей не может остановиться по собственному желанию: какая бы сильная буря ни бушевала ночью, на следующий день солнце все равно взойдет как ни в чем не бывало, а жизнь продолжится своим чередом.

Цзян Чжаосюэ поела кавы, приняла лекарство и снова заснула лишь около двух часов ночи, но на следующее утро всё же поднялась вовремя, когда в семь прозвенел будильник. Ей непременно нужно было посетить лекцию-семинар, пообещать выступить на которой она согласилась куратору своего факультета еще очень давно; пропускать ее было нельзя.

Симптомы вроде заложенности носа и головной боли прошли еще не до конца, и в голове было тяжело и пусто. Переодевшись и умывшись, Цзян Чжаосюэ почувствовала себя лишь капельку бодрее. Поскольку предстояло выступать перед публикой, ей пришлось нанести чуть более плотный макияж, чтобы скрыть следы болезни, после чего она на цыпочках вышла из спальни.

Хотя звукоизоляция в квартире была отличной, она всё равно очень боялась побеспокоить Цэнь Лубай. Прошлой ночью Цэнь Лубай заснула только после того, как сама помогла ей вытащить иголку капельницы, и Цзян Чжаосюэ не хотела снова тревожить чуткий сон среди бела дня.

Она никак не ожидала, что едва откроет дверь, как не потревожит Цэнь Лубай, а та сама проявит к ней инициативу: неизвестно когда, но на двери ее комнаты появилась прилепленная записка.

На стикере красовался все тот же размашистый и изящный почерк Цэнь Лубай. Она написала: Я уезжаю в командировку в Хайчэн на несколько дней. Слишком рано, будить тебя не стала. Проснешься — измерь температуру. Тетя Чэнь принесла завтрак, он в термосе на кухне. Обед и ужин она доставит к одиннадцати и к пяти. Если еда не понравится, можешь прямо ей сказать.

Цзян Чжаосюэ замерла, протянула руку, сняла записку и лишь спустя несколько секунд сообразила: Цэнь Лубай уехала в командировку?

Но вчера она об этом не обмолвилась ни словом — неужели что-то срочное? И при этом она возилась с ней допоздна. На сердце мгновенно накатила волна вины.

По заведенному порядку она убрала записку в коробочку для мелочей в гостиной, а затем, следуя совету Цэнь Лубай, достала градусник и измерила температуру. 36,9 градуса, жар спал.

Сидя на диване, она отправила Цэнь Лубай сообщение: 36,9 градуса, я поправилась, всё в порядке, не переживай. Не нужно беспокоить тетю Чэнь, я поем в университете.

Тете Чэнь нелегко туда-сюда ездить ради нее одной, и Цзян Чжаосюэ не могла принимать это с легким сердцем.

То ли Цэнь Лубай была в самолете, то ли еще где, но ответа не последовало. Учитывая привычки их общения за последний год с лишним, Цзян Чжаосюэ решила, что та приземлится, включит телефон, увидит сообщение и обязательно ответит, поэтому не стала придавать этому значения.

Однако прошло уже десять часов утра, Цзян Чжаосюэ закончила собственную часть выступления, а Цэнь Лубай так ничего и не ответила.

С опозданием Цзян Чжаосюэ почувствовала странность и даже зарождающееся беспокойство, которого сама сначала не заметила. Поколебавшись, она отправила еще одно сообщение: Ты уже приземлилась?

Ответ от Цэнь Лубай прилетел практически мгновенно: Приземлилась.

Цзян Чжаосюэ: ……

Тогда почему она не отвечала на ее сообщение?

Про себя она недовольно хмыкнула, но спросить напрямую не посмела и лишь повторила то, что написала раньше: о том, что тетю Чэнь беспокоить не нужно. Цэнь Лубай тут же отозвалась: Ладно, я посмотрю.

Цзян Чжаосюэ: ?

На что тут еще смотреть?

Мысленно ругаясь, она зависла большими пальцами над клавиатурой телефона, подбирая формулировки для очередного вежливого отказа, но Цэнь Лубай опередила ее, прислав: Я иду на совещание.

Движение пальцев Цзян Чжаосюэ замерло.

Она стерла наполовину набранный текст и послушно ответила: Хорошо.

И сама невольно тихонько усмехнулась.

Сидевшая рядом младшая сокурсница удивилась: Старшая сестра, в чем дело?

Почему у нее такой вид — будто глаза полны весенней воды, а на лице одновременно растерянность и смутная радость?

Цзян Чжаосюэ взяла себя в руки, заблокировала экран телефона и мягко улыбнулась: Ничего.

Младшая сокурсница с первого раза догадалась, что та переписывается с любимым человеком, лукаво улыбнулась и не стала допытываться.

В одиннадцать часов лекция закончилась, и толпа потянулась к выходу.

Цэнь Лубай по-прежнему не прислала никакого точного ответа.

На душе у Цзян Чжаосюэ было неспокойно: она интуитивно чувствовала, что Цэнь Лубай, скорее всего, пропустила ее слова мимо ушей и обед от тети Чэнь наверняка уже доставлен в Цзюньтин.

Однокурсницы предложили ей: Чжаосюэ, сходим вместе поесть в тот ресторанчик с пряным воком? Сяочао и остальные говорят, что там довольно вкусно.

Цзян Чжаосюэ, разрываемая между чувством тревоги и отсутствием аппетита, вежливо отказалась.

Она села в машину дяди Чжэна и вернулась в Цзюньтин.

В просторной квартире в Цзюньтине на кухонном острове ее действительно уже тихо ждал теплый обед от тети Чэнь.

Цэнь Лубай в очередной раз возвела принцип «на словах соглашаться, а делать по-своему» в абсолют.

Однако, глядя на эти красивые, ароматные, легкие и аппетитные блюда, которые пришлись как нельзя кстати к ее нынешнему состоянию, Цзян Чжаосюэ не испытывала ни малейшего желания сердиться.

Взяв суповую ложку, она сделала глоток сладковатой кавы, и на душе сразу стало тепло и уютно.

А еще чуточку смешно.

Как так получалось: внешне мягкая и нежная Цзян Лубай казалась куда более благопристойной и серьезной, чем кто бы то ни было, но в глубине души в ней таилась какая-то неожиданная упрямая властность?

Тихая вредина.

И хитрая, и невыносимая одновременно.

Цзян Чжаосюэ не могла точно описать свои чувства, но отторжения они не вызывали. У нее даже закралось подозрение, что если бы она сегодня в обед и впрямь не вернулась домой, тетя Чэнь, пожалуй, просто молча забрала бы нетронутую еду, так и не дав ей узнать о своем визите.

Цэнь Лубай умела проявлять такую заботу, которая никому не в тягость.

Цзян Чжаосюэ не могла пренебречь такой добротой, поэтому аккуратно сфотографировала обед, отправила снимок Цэнь Лубай и поблагодарила ее.

Цэнь Лубай, видимо, была занята и ничего не ответила, но Цзян Чжаосюэ и не настаивала.

Пообедав, она больше не выходила из дома, вздремнула после обеда, а весь остальной день просидела в большом кабинете, углубившись в научные статьи.

Сколько времени прошло, она не знала, пока снаружи не послышался звонок в дверь. Глянув на часы, она обнаружила, что уже перевалило за четыре, почти пять.

Она подумала, что это тетя Чэнь принесла ужин, но, открыв дверь, увидела Цэнь Яо с пакетом, полным термосов.

Невестка! — Цэнь Яо улыбнулась совершенно безобидно.

Она была в деловом костюме, словно только что из офиса.

Цзян Чжаосюэ удивилась: Сяояо? Почему это ты?

Цэнь Яо привычным движением шагнула в прихожую и наигранно надула губы: Что такое, мне не рады?

Цзян Чжаосюэ невольно рассмеялась: Конечно нет.

Она закрыла дверь и объяснила: Просто не ожидала, что это будешь ты. А где тетя Чэнь?

Я перехватила ее на полпути, — небрежно бросила Цзян Яо. Поставив пакет на тумбочку у входа, она внимательно оглядела лицо Цзян Чжаосюэ: Я услышала от сестры, что ты заболела, и волновалась, что ты одна дома, вот и решила заглянуть.

Цзян Чжаосюэ подумала, что эти слова о волнении за нее одинокую принадлежат самой Сяояо.

Доставая для гостьи сменные мягкие тапочки, она почувствовала тепло на сердце: Я же не маленький ребенок, неужели меня волк утащит, если я останусь дома одна? Зря только моталась сюда.

Убедившись, что вид у Цзян Чжаосюэ и впрямь неплохой, Цзянь Яо мысленно выдохнула за сестру. Тихонько хихикнув пару раз, она сменила тон: Ладно, притворяться не буду, на самом деле я пришла на бесплатный ужин.

Я до смерти соскучилась по стряпне тети Чэнь, не прогонишь же меня, невестка? — она жалобно потянула Цзян Чжаосюэ за рукав.

Цзян Чжаосюэ рассмеялась — ну и язык же у этой Сяояо.

Потрепав ее по макушке, она со смешинкой в глазах ответила: Ну ладно, пошли, я как раз тоже проголодалась.

Ура! — Цзян Яо расплылась в счастливой улыбке.

Они вместе отправились в столовую.

Цзянь Яо была из тех людей, кто прекрасно умеет разговаривать и оживлять любую атмосферу; вдвоем они создали за столом ощущение шумной компании. Цзян Чжаосюэ сама не заметила, как подговоренная гостьей допила еще полтарелки супа.

Между делом Цзянь Яо обронила: Невестка, а ты часом не вчера утром простудилась, когда делала этот сюрприз ко Дню святого Валентина?

Она лукаво приподняла уголки губ, с игривым видом глядя на нее.

Цзян Чжаосюэ не успела проглотить ложку супа и чуть не подавилась.

Какой там День святого Валентина, это был подарок на день рождения, — мысленно возразила она, а вслух смогла лишь выдавить: Нет, наверное, просто погода резко изменилась за последние пару дней, а я легко оделась.

Цзянь Яо явно не поверила, уставилась на нее и протяжно произнесла: О-о-о…

В глазах Цзян Чжаосюэ проступило смущение.

Цзянь Яо тихонько прыснула в кулак. Вдоволь нашутившись, она посерьезнела: Невестка, как тебе такое вообще в голову пришло? До чего же креативно.

Цзян Чжаосюэ заерзала: Просто внезапно придумалось. Подумала, что ей понравится.

Ой, ладно, тогда давайте с нетерпением ждать Белого дня у моей сестры, — она ехидно хихикнула, с видом человека, который обожает чужие интрижки и зрелища.

Цзян Чжаосюэ посочувствовала Цэнь Лубай. Опасаясь, что той потом придется трудно с объяснениями, она заранее попыталась прикрыть ее: Мы не отмечаем Белый день. К тому же к тому времени я, возможно, поеду в Сичэн на научную конференцию, так что всё равно не получится.

Ой, — разочаровалась Цзянь Яо.

Испугавшись, что та снова вернется к этой теме, Цзян Чжаосюэ перехватила инициативу и перевела разговор на саму голубку: Лубай сказала, что ты кинула ее. Что за человек такой? Неужели он важнее собственной сестры?

В ее глазах плясали насмешливые огоньки.

Ресницы Цзянь Яо затрепетали, она впервые заминка на пару секунд, после чего сбивчиво ответила: Да нет же, просто… просто один друг.

Цзян Чжаосюэ сочла, что та просто стесняется, и многозначительно протянула: Всего лишь друг? Обычный друг?

Цзянь Яо кивнула: А то кто же?

Возражение прозвучало дерзко, но вид при этом был не слишком естественный. Впрочем, Цзян Чжаосюэ не любила подшучивать над людьми, поэтому, смягчившись, отстала от нее.

Закончив ужинать, Цзян Чжаосюэ с удивлением обнаружила, что съела гораздо больше, чем в обед.

С Цзянь Яо за компанию и правда аппетит разыгрывался не на шутку, подумала она с улыбкой.

Время было уже позднее, к тому же на улице снова закружился снег. Опасаясь, что из-за непогоды Цзянь Яо будет небезопасно возвращаться домой, Цзян Чжаосюэ прямо при ней — по ее же требованию — еще раз измерила температуру, а затем, пока снег не усилился, проводила ее до двери.

Стоило Цзянь Яо уйти и двери закрыться, как просторная квартира снова погрузилась в тишину.

Прислонившись к косяку, Цзян Чжаосюэ обвела взглядом место, где сидела Цзянь Яо, а затем панорамное окно, у которого так любила стоять Цэнь Лубай по вечерам, когда бывала дома, и вдруг ощутила некую пустоту.

Эта мысль была совершенно нелогичной. В прошлом она ведь прекрасно ко всему этому привыкла.

Цзян Чжаосюэ тут же постаралась взять себя в руки.

Какая бы оживленность здесь ни царила, сколь бы близкими и теплыми ни казались ей проявления заботы от Цзянь Яо — всё это лишь зыбкое марево, мираж, которому не суждено длиться вечно. Когда их контракт с Цэнь Лубай подойдет к концу, всё это рассеется.

Ей не следует привыкать к этому теплу.

Она вернулась в кабинет. Проходя мимо столовой, Цзян Чжаосюэ вспомнила, что может оставить записку для тети Чэнь точно так же, как это делала Цэнь Лубай, чтобы та увидела послание завтра утром, когда принесет еду.

Войдя в кабинет, она взяла ручку и листок стикера, но не успела острие коснуться бумаги, как рядом внезапно зазвонил телефон.

Бросив случайный взгляд на экран, Цзян Чжаосюэ замерла на месте.

На дисплее высвечивалось имя: Цэнь Лубай.

Сердце помимо ее воли забилось быстрее.

Поколебавшись, она протянула руку и приняла вызов.

Это я, Цэнь Лубай, — мягкий и спокойный голос Цэнь Лубай донесся из динамика, обретя едва уловимую бархатистость после прохождения сквозь радиоволны.

Цзян Чжаосюэ сглотнула слюну, уголки ее губ сами собой поползли вверх: Я знаю.

В голосе Цэнь Лубай не улавливалось никаких эмоций, она спросила: Тебе сегодня лучше?

Официальным тоном ответила Цзян Чжаосюэ: Намного лучше.

Цэнь Лубай отозвалась: Вот и хорошо.

В динамике повисло молчание.

Цзян Чжаосюэ растерялась. За год с лишним их брака количество звонков от Цэнь Лубай можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все они совершались по важным делам. Неужели и этот не исключение?

Она позвонила просто так, чтобы узнать, как та поживает?

Прикусив губу, Цзян Чжаосюэ попыталась, подобно обычным знакомым, проявить вежливую взаимность: Как твои дела? Из-за чего ты улетела так рано, я ведь даже не слышала, чтобы ты собиралась.

Цэнь Лубай, казалось, тихонько усмехнулась, и ее голос вновь зазвучал: Всё в порядке. Проект, за который отвечает Цэнь Тин, дал небольшую трещину, мне нужно было приехать и разгрести последствия.

Она говорила в деталях, и Цзян Чжаосюэ, уже открывшая рот, осеклась, не зная, не будет ли расспрос переходом черты.

Однако Цэнь Лубай снова умолкла, и ей пришлось робко продолжить в том же ключе: Это очень сложно исправить?

Веселье в голосе Цэнь Лубай стало явным: Нет.

Сделав паузу, она добавила: Нам не помешает сходить в театр. Не переживай.

В ее словах сквозила легкая насмешка.

Цзян Чжаосюэ: ……

Кто вообще переживал об этом? Уши у нее запылали — к чему говорить так, будто она ждет не дождется?

Но возражения прозвучали бы чересчур интимно, и ей было неловко.

Выбрав самую светскую формулировку, она тихо произнесла: Твоя работа на первом месте.

Цэнь Лубай, кажется, снова тихо усмехнулась и собиралась сказать что-то еще, как вдруг Цзян Чжаосюэ услышала на том конце почтительное предупреждение: Госпожа Цэнь, директор департамента Икс-Икс уже…

Звучал неразборчивый обрывок фразы, и Цзян Чжаосюэ не разобрала подробностей.

Цэнь Лубай оборвала разговор: Мне нужно идти, дела.

Хорошо, не буду отвлекать.

Цэнь Лубай не стала сразу вешать трубку, и Цзян Чжаосюэ тоже не сбрасывала вызов. Подождав пару секунд молчания, Цэнь Лубай произнесла: Жди меня, я вернусь.

Голос прозвучал мягко, словно она кого-то баюкала, со свойственной ей бархатистой нежностью.

Озерцо в груди Цзян Чжаосюэ качнулось от легкого дуновения, поднимая ненужную рябь.

Цзян Чжаосюэ сглотнула в пересохшем горле и, незаметно понизив голос, отозвалась: Угу.

Через три секунды звонок завершился.

Опустив взгляд на продолжительность вызова на экране телефона, Цзян Чжаосюэ невольно представила, в каком ярко освещенном деловом центре Цэнь Лубай выкроила минутку для этого звонка, в каком она костюме и с какой спокойной, но ласковой улыбкой в глазах.

Внутри зарождалось какое-то странное, незнакомое чувство.

Нельзя, о чем ты вообще думаешь.

Цзян Чжаосюэ тут же спохватилась, перевернула телефон экраном вниз и постаралась успокоиться.

Лучше почитать еще одну научную статью.

http://bllate.org/book/18697/1807097