Готовый перевод Transmigrated, I'm Forced into a Rich Family / Попаданец из древности: брачный контракт с магнатом: Глава 23

Выполняя поручение Гу Хуая, Бай Лин, хоть и не отличался высоким умом, легко мог найти кого-то умнее себя. Стоило лишь задействовать влияние семьи Гу, как отыскать эксперта, досконально знавшего историю династии И, не составило труда. Бай Лин быстро связался с известным профессором истории и расспросил его о Цзи Юньшу.

В исторических записях о Цзи Юньшу упоминаний было крайне мало: он не принадлежал к знати и не совершил каких-то выдающихся подвигов, так что у придворных летописцев не было причин уделять ему много внимания.

К счастью, профессор досконально изучил эпоху династии И и вскоре составил для Бай Лина примерный список вех жизни Цзи Юньшу. Бай Лин же, в точности скопировав чужие слова, доложил обо всём Гу Хуаю.

— Есть одна крайне любопытная деталь: этот Цзи Юньшу целых три года служил личным телохранителем Му Цы, — Бай Лин сделал паузу. — А позже, когда Му Цы подставили и он бросился в колодец, Цзи Юньшу перевели на другое место.

Гу Хуай нахмурился:

— Судя по реакции Му Цы, они точно крутили шашни. Почему же Му Цы погиб, а этот тип преспокойно жил дальше?

— ...Возможно, их отношения были не такими близкими, как нам кажется?

Сцепив пальцы в замок и положив руки на рабочий стол, Гу Хуай погрузился в раздумья.

Поскольку Му Цы никогда не выказывал отвращения к Цзи Юньшу, Гу Хуай даже не думал о том, что тот мог предать Му Цы. Он лишь предполагал, что Цзи Юньшу влачил жалкое существование ради мести за Му Цы, либо же вся эта любовная история изначально была лишь плодом безответных чувств самого Му Цы.

Каким бы ни был ответ, в сознании Гу Хуая Му Цы всем сердцем любил Цзи Юньшу. Эта мысль невероятно его бесила, и от злости побелели суставы крепко сжатых пальцев.

— И что дальше? Что еще? — Гу Хуай с трудом подавлял гнев, его взгляд был холодным и отрешенным.

Пролистав документы, Бай Лин продолжил:

— Согласно истории, после смерти Му Цы Цзи Юньшу перевели на новую должность, и он постепенно пошел на повышение. К моменту, когда ему перевалило за тридцать, он уже занимал весьма солидное положение при дворе.

Именно благодаря этому Цзи Юньшу едва заметным следом остался на страницах истории. В противном случае рядовой телохранитель, не сделай он карьеры впоследствии, канул бы в Лету без следа.

— И хотя его карьера складывалась стабильно, странно то, что Цзи Юньшу умер в возрасте сорока пяти лет. В летописях указано, что он скончался от тоски и душевных терзаний, оставив после себя трех сыновей и двух дочерей. На этом всё.

Поразмыслив немного, Бай Лин набрался смелости и спросил:

— Генеральный директор Гу, как думаете, не умер ли Цзи Юньшу так рано именно из-за тоски по Му Цы? При такой успешной карьере ему вроде бы не с чего было чахнуть от меланхолии.

Не поднимая глаз, Гу Хуай мрачно прикурил сигарету и раздраженно бросил:

— Чушь собачья! Если бы он и вправду так сильно любил Му Цы, то должен был последовать за ним, когда тот бросился в колодец. Держу пари, он просто использовал Му Цы как трамплин для карьеры, а когда этот путь зашел в тупик, стал искать другие лазейки. Сам видишь, дослужиться до такого поста в столь молодом возрасте — этот тип явно не добропорядочный человек.

Бай Лин на мгновение лишился дарa речи. Ему ужасно хотелось сказать: Генеральный директор Гу, а вы сами-то в каком возрасте дослужились до этой должности? Неужели вы тоже недобропорядочный человек? Ответ на этот вопрос был очевиден и не требовал обсуждения.

Украдкой бросив взгляд на мрачное лицо Гу Хуая, Бай Лин злорадствовал: сам вечно ругал меня, а теперь возмездие настигло тебя так быстро! Человек, который тебе нравится, мало того что не отвечает взаимностью, так еще и сохнет по другому — реви теперь в подушку!

Стоило только завести разговор о Цзи Юньшу, как настроение Гу Хуая портилось окончательно. Он превращался в пороховую бочку, готовую взорваться от малейшей искры, и в такие моменты приближаться к нему не смел никто.

Поэтому, когда Гу Хуай возвращался вечером в спальню, на его лице всё еще сохранялось мрачное выражение. Черты его лица сами по себе были резкими и волевыми: в обычное время это выглядело сносно, но в гневе он становился поистине пугающим, особенно из-за своего пронзительного взгляда, выдержать который мало кто решался.

Му Цы в этот момент прислонился к изголовью кровати и читал книгу при свете ночника. Подняв голову и заметив Гу Хуай, он, кажется, чисто рефлекторно сжался.

Гу Хуаю это показалось забавным, и зловещая аура вокруг него немного рассеялась. Он притянул Му Цы к себе и несколько раз грубо поцеловал:

— Чего ты меня так боишься? Разве еще пару дней назад ты не был таким гордым?

Му Цы поморщился, отстраняясь, и, не скрывая брезгливости, потер губы уголком одеяла:

— Не целуй меня просто так.

У страха Му Цы перед Гу Хуаем были веские причины. Пару дней назад Му Цы наотрез отказался ночевать в постели Гу Хуая и попытался тайком сбежать в свою комнату, но был пойман.

А уж какой человек Гу Хуай — настоящий ублюдок до мозга костей. Его извечный принцип: всё нужно делать наверняка, и если уж провинился, то наказание должно отбить охоту повторять ошибку раз и навсегда.

Тогда Гу Хуай приковал Му Цы к большой кровати в спальне и не выпускал ровно семь часов.

У любого человека могут возникнуть естественные потребности, и Му Цы не был исключением. Однако столь гордому человеку было выше сил заявить об этом вслух. В конце концов, доведенный до слез в уголках глаз и вспыхнувший от смущения, он, не в силах больше терпеть, сквозь подавленные рыдания тихо запросил пощады, многократно клянясь, что больше никогда не пойдет спать в другую комнату. Только тогда Гу Хуай освободил его и позволил сходить в уборную.

С тех пор у Му Цы развилась настоящая фобия на наручники, и от одного их вида его бросало в дрожь.

Методы Гу Хуая оказались весьма действенными: Му Цы больше не смел возвращаться в свою прежнюю спальню и каждую ночь, безропотно глотая обиду, забирался на кровать Гу Хуая.

При воспоминании о том унизительном и горьком эпизоде лицо Му Цы мгновенно помрачнело. Отложив книгу, он отвернулся к стене и натянул одеяло прямо с головой.

Несколько прядей его длинных волос выбились наружу. Поиграв ими с неизменным удовольствием, Гу Хуай поднялся и ушел в ванную. Вернувшись через пятнадцать минут, он застал Му Цы в той же позе: тот лежал спиной к нему, почти не шевелясь.

Приблизившись, Гу Хуай потрепал его за тонкий кончик уха и с усмешкой поддразнил:

— Ишь ты, еще даже не поздно, а уже бросил читать? Ай да прилежный ученик!

На самом деле Му Цы читал самые обычные романы — сложную научную литературу он пока еще не мог осилить, но Гу Хуаю безумно нравилось дразнить его подобным образом, подшучивать и наблюдать, как тот до покраснения закусывает губы и исподлобья смотрит на него.

В такие моменты настроение Гу Хуая всегда улучшалось, и ему казалось, что они — самая обычная, нормальная пара, способная порой из-за мелочей поскандалить и тут же помириться.

Однако на этот раз Му Цы не удостоил его ответа и даже не издал ни звука.

Решив, что тот заснул, Гу Хуай приглушил свет ночника и достал планшет, чтобы просмотреть сегодняшние отчеты.

Прошло около получаса, когда Гу Хуай внезапно услышал тихий голос Му Цы:

— Я хочу выйти на работу.

— М? — невозмутимо отозвался Гу Хуай, даже не отрывая глаз от экрана. — Куда это?

— ...

Му Цы не знал, можно ли еще рассчитывать на помощь Чэнь Цзе, но сейчас ему отчаянно требовались деньги, а также капитал и опыт, чтобы нормально существовать во внешнем мире.

С момента своего появления в этом мире Му Цы ни разу не выходил из дома один. Иногда Гу Хуай вывозил его куда-нибудь прогуляться или поужинать, но в основном передвижения Му Цы ограничивались особняком семьи Гу, а информацию об окружающем мире он черпал из интернета и книг.

В таком положении, даже если бы ему посчастливилось сбежать из охраняемого похлеще крепости поместья Гу, закрепиться в обществе было бы невероятно трудно. Му Цы не был безрассудным человеком и, чтобы жить достойно, должен был действовать с холодным расчетом.

Приоткрыв рот, Му Цы бессильно втянул плечи в себя:

— Я не знаю.

— Не знаешь? — Гу Хуай с любопытством приподнял бровь. — Скажу тебе прямо: ни одно приличное место не рискнет нанять человека без документов и ясного прошлого. Если только ты действительно не горишь желанием устроиться в ночной клуб, тебе останется дорога лишь в Ханхай.

Му Цы невольно сильнее съежился под одеялом и, закусив губу, произнес:

— Я могу обратиться к господину Чэнь Цзе.

Произнося это, он по-прежнему отворачивался от Гу Хуая, и если бы не звук его голоса, Гу Хуай мог бы подумать, что тот уже спит.

Гу Хуай тихо усмехнулся, намеренно загоняя его в угол:

— Сейчас ты ведь от меня зависишь, Му Цы? Разве так разговаривают с будущим начальником?

Му Цы поморщился, откинул одеяло и медленно сел, наконец поднимая свой прекрасный взгляд прямо на Гу Хуая. Его волосы слегка растрепались, и Гу Хуай протянул руку, чтобы их поправить — казалось, даже легкий аромат его шампуня остался на кончиках пальцев.

Однако этот запах долго на нем не держался. От Му Цы всегда веяло прохладой и чистотой, словно ничто в мире не могло осквернить его. Лишь в тот единственный день — когда Гу Хуай напоил его и, прижав к столу, грубо и жестко овладел им — от Му Цы исходил его собственный запах. Только в тот день этот человек покраснел, плакал и цеплялся за его крепкие руки, умоляя о пощаде, не заботясь ни о чем.

Внизу живота у Гу Хуая все напряглось, уголки губ изогнулись в хищной усмешке: он понял, какую именно разменную монету теперь можно использовать в торгах с Му Цы.

http://bllate.org/book/18692/1806469