Готовый перевод I Shouldn't Be This Wild / Я не должен быть таким диким: Глава 23

Присутствующие разом замерли от удивления — никто и представить не мог, что обычно мягкий по характеру Бай Юйли способен выкинуть такое посреди толпы.

Что ж, загнанная в угол кроличка тоже умеет кусаться.

Режиссер Чжан, опасаясь навлечь на себя гнев Доу Хуэя, схватил Бай Юйли за руку и забормотал:

— Ты чего удумал, немедленно извинись перед гендиректором Доу…

Слово «извинись» еще не успело сорваться с губ, как Бай Юйли подхватил со стола бутылку с алкоголем:

— Хорошо, я как раз собираюсь налить ему.

В этот момент его рука держалась так же твердо и уверенно, как скальпель в руках хирурга.

Словно он собрался провести Доу Хуэю трепанацию черепа.

У Доу Хуэя в глазах потеммело.

Увидев, что Бай Юйли и впрямь намерен устроить Доу Хуэю «дурштурм крепким алкоголем», окружающие запоздало пришли в себя и бросились вперед, чтобы удержать его!

В конце концов разъяренный Доу Хуэй был вынужден тут же ретироваться.

Рун Гэ заметил, что помощник Бай Юйли так и замер на месте, издав тихое «вау».

Вероятно, вспомнив, кто именно научил Бай Юйли фразе про старого извращенца, помощник обернулся на Рун Гэ, и в его глазах читалось глубочайшее уважение.

Рун Гэ не удержался от смеха и слегка надавил ладонью вниз, призывая к скромности.

После ухода Доу Хуэя режиссер Чжан рассердился, но высказать Бай Юйли ничего не мог.

Бай Юйли сейчас был восходящей звездой, любимцем публики, а не каким-нибудь малоизвестным актером из третьего десятка, с которым еще пару лет назад можно было делать что угодно.

В будущем им, возможно, еще предстоит работать вместе.

Поэтому, заметив, как Бай Юйли потирает собственную ладонь, режиссер решил, что тот успокоился и теперь раскаивается, и лишь сухо язвительно бросил:

— Ушел, а теперь знаешь, что сожалеешь?

Бай Юйли включил на полную свой актерский талант и изобразил человека, чьи глаза покраснели от обиды на это несчастье по имени Доу Хуэй.

Он покачал головой:

— Нет.

Его покрасневшие глаза слегка опустились.

— У меня рука опухла.

— …

Он еще и ладонь отбила, нанося пощечину.

Окружающие остолбенели.

Если бы они сами только что не слышали оглушительной пощечины, от которой содрогнулось всё вокруг, глядя на такое, можно было бы подумать, что жертва здесь вовсе не Доу Хуэй, а сам Бай Юйли.

Рун Гэ невозмутимо сидел в стороне, наблюдая за представлением. Он видел, как Бай Юйли после пощечины, потирая опухшую руку, поднял бокал и стал нести что-то о том, что потревожил всех присутствующих и приносит свои извинения.

Парой фраз он свел на нет все свои художества.

А этот Бай Юйли хорош.

-

На второй половине банкета по случаю завершения съемок три-четыре сотни присутствующих старательно делали вид, что ничего не произошло, и не упоминали о случившемся ни единым словом.

Бай Юйли — популярная звезда на пике карьеры, главный инвестор всего сериала Цзян Чэньюэ сидит здесь же, а рядом с ним находится сам брат Рун — кто посмеет впустую болтать языком и обсуждать Бай Юйли?

Режиссер Чжан тоже не рискнул оставлять при себе исполнителя главной роли, так яростно отвесившего пощечину инвестору, и поспешил отправить его на свежий воздух, немного остыть.

Рун Гэ с улыбкой обратился к Цзян Чэньюэ:

— Я тут подначивал Сяо Бая — надеюсь, не создал тебе лишних проблем?

Нашелся умник задним числом.

Цзян Чэньюэ произнес:

— По-твоему, когда ты подговаривал его дать пощечину, я почему не стал тебя останавливать?

— Я знаю, — улыбнулся Рун Гэ.

Он не зря накануне просиживал за информацией: он знал, что Доу Хуэй в последние два года сдал позиции, потерпел убытки от инвестиций и успел насолить многим влиятельным людям, а сейчас лишь пускает пыль в глаза. Именно поэтому он позволил Бай Юйли врезать обидчику от души — мол, раз уж подвернулся случай, упускать нельзя.

Бай Юйли, судя по всему, тоже прекрасно это понимал, а потому чувствовал себя куда увереннее, когда при столкновении с домогательствами решил действовать кулаками, не откладывая дело в долгий ящик.

К тому же Рун Гэ теперь отлично знал своего босса.

Даже если у Доу Хуэя есть связи и влияние, Цзян Чэньюэ никогда бы не позволил грязи и скрытым правилам разрушить жизнь артистов его компании.

Раз уж артист сам осмелился дать отпор, он точно не стал бы чинить ему препятствия.

Разве что методы у него могли оказаться совсем другими.

Наверное, именно поэтому Чжан Юй в самом начале и говорил ему, что Цзян Чэньюэ — человек жесткий и властный, наживший немало врагов, просто таковой была его природа.

Рун Гэ подумал, что в нем определенно силен дух бескорыстной помощи товарищам, прямо как у героя народных сказаний Лэй Фэна.

Хотя Бай Юйли был для него всего лишь рабочей целью, он с такой добротой помог парню избавиться от тяжелого психологического груза.

Он тяжело вздохнул и с меланхоличным видом произнес:

— И после этого я так хорошо к нему отношусь.

Цзян Чэньюэ уловил в его интонации недосказанность.

Рун Гэ тут же повернулся к боссу и с чувством произнес:

— На этот-то раз он наконец покорно уступит его мне?

— …

Цзян Чэньюэ пожалел, что у него есть уши.

Его тело рефлекторно отпрянуло на полметра назад.

Видимо, от некоторых выходок этого дикого телохранителя у него уже выработался условный рефлекс.

Бай Юйли вышел с помощником подышать свежим воздухом, а когда вернулся, успокоившись и приведя себя в порядок, всеобщее внимание уже было приковано вовсе не к нему.

Отыскав глазами Рун Гэ, он первым делом восхищенно произнес:

— И не скажешь сразу, Бай Юйли, а в тебе, оказывается, есть такая крутая сторона.

Бай Юйли слегка смутился:

— Наверное, я просто такой человек: в сердце живет тигр, и он же внюхивается в розы.

Рун Гэ: «…»

Рун Гэ: «Ты хочешь сказать, что сегодня ты был тигром, да?»

Бай Юйли: «Угу-угу».

Рун Гэ: «…»

Рун Гэ: «Тигр будет стоять тут и угукать?»

Бай Юйли уже хотел было согласиться, но сообразил, что Рун Гэ, похоже, не одобряет его угуканье, и благоразумно решил замолчать.

Однако уголки его губ сами собой поползли вверх.

Он давно уже раскусил всё: сейчас Рун Гэ, должно быть, думает, что он все еще вздыхает по генеральному директору Цзяну, и потому постоянно преграждает ему путь, не давая и слова сказать с гендиректором Цзяном.

Но Рун Гэ не знает главного: пролежав без сна целые сутки после завершения съемок, он понял, что уже по-настоящему влюбился.

И этот человек стоит прямо перед ним.

Впрочем, неважно. Он все равно собирался найти подходящий момент, чтобы во всем признаться, так что лишний день погоды не сделает.

Цзян Чэньюэ же стоял в сторонке, словно пустое место.

Впрочем, не успел он побыть этой самой «пустотой» и пары минут, как Бай Юйли перевел взгляд на него.

— Гендиректор Цзян, — подумав, произнес Бай Юйли, — если то, что я сегодня натворил, доставило неприятности компании Юэчэн, я готов понести всю ответственность.

— Хотя в тот момент, когда я занес руку для пощечины, я немного сомневался, но, подумав, понял: если бы я не ударил его, возможно, мне никогда бы не перешагнуть через этот барьер.

— Поэтому, будут ли после этого негативные новости или пострадает моя карьера, я ни о чем не жалею. Я лишь надеюсь, что это не причинит корпорации слишком больших хлопот.

Цзян Чэньюэ на это не возразил ни единым словом:

— Человек должен хоть что-то делать ради самого себя.

Нельзя же позволить этой тени преследовать его всю жизнь.

Сяо Бай не знал, как и отблагодарить его, и принялся наперебой сыпать благодарностями.

— Ах да! — Бай Юйли вдруг что-то вспомнил. — Гендиректор Цзян, после окончания банкета вы не могли бы подождать меня минутку? У меня есть для вас кое-что.

Цзян Чэньюэ не сразу сообразил, о какой именно вещи идет речь, и просто ответил согласием.

Стоило Бай Юйли отойти, как Рун Гэ резким движением повернул голову и впился в него взглядом:

— На какое еще «согласие» ты рассчитывал? Если он преподнесет тебе приглашение в море роз, ты тоже пойдешь?

Цзян Чэньюэ невозмутимо ответил:

— Честно говоря, я сегодня весь день пробыл пустым местом.

— И уже мысленно назначил тебя главным претендентом на его сердце.

Рун Гэ: «…»

Разве всё обстоит именно так?

-

Рун Гэ, чеканя шаг, вышел из отеля, но до конца так и не смог взять в толк, кто же всё-таки этот загадочный возлюбленный Бай Юйли.

То он улыбается и шутит с ним, то заявляет, что хочет что-то подарить Цзян Чэньюэ.

А обещанного признания до сих пор и в помине не видно.

Зато с ними обоими он сближается день ото дня.

Как ни крути, а что-то во всем этом казалось Рун Гэ подозрительным, и он окликнул Цзян Чэньюэ:

— Босс.

— Скажи мне, этот Бай Юйли случайно не тот тип тигра, что хочет одарить своим вниманием всех подряд?

В голове Цзян Чэньюэ тут же возникла картина, где Рун Гэ держит за руки сразу двоих, и он медленно произнес:

— Тебе не кажется, что больше на человека, одаривающего всех вниманием, похож ты сам?

Рун Гэ не уловил мысли гендиректора, замер на секунду в недоумении, а затем улыбнулся:

— Ой, а что я такого сделал? Босс, давай-ка разовьем эту тему.

Цзян Чэньюэ отказался развивать мысль, отвернулся и посмотрел на него:

— Напиши Бай Юйли сообщение, скажи, что мы ждем его на открытой парковке, пусть поторопится.

Рун Гэ подумал про себя, что же именно Цзян Чэньюэ сочиняет в своей голове насчет собственного телохранителя.

Он легко цокнул языком:

— Думаешь, я не замечу, как ты уходишь от темы?

Даже если и заметил — что с того? Раз босс велел идти на восток, разве он мог ослушаться и пойти на запад?

Мыслями Рун Гэ был полностью поглощен премией в пятьсот тысяч, поэтому на ходу набирал сообщение Бай Юйли, попутно бормоча:

— Я уже начинаю сомневаться, а не в стратегии ли моих действий кроется проблема.

Цзян Чэньюэ: «Какая еще проблема?»

Рун Гэ: «Проблема в том, что я недостаточно дикий».

— Я проявил дикость лишь совсем чуть-чуть, а до уровня «дикий-предикий» или «самый дикий» еще не дотянул.

Именно поэтому Бай Юйли посчитал его таким мягким и сговорчивым.

С ним он держался даже ближе, чем с Цзян Чэньюэ, тем самым лишь опосредованно сближаясь с самим боссом.

А это в корне противоречило его изначальному плану — держать Бай Юйли подальше от гендиректора.

Цзян Чэньюэ слегка прикрыл глаза.

У него нашлась лишь одна короткая фраза, которую хотелось сказать Рун Гэ:

— Не стоит недооценивать собственные возможности.

То, как он сегодня подговорил Бай Юйли яростно отхлестать по щекам Доу Хуэя, уже само по себе можно назвать сюрпризом.

Куда уж Рун Гэ еще сильнее «звереть»?

Когда они подошли к «мерседесу», Бай Юйли еще не подошел.

Цзян Чэньюэ постоял немного и решил сразу сесть в машину — мол, когда Бай Юйли принесет свой подарок, пусть просто отдаст его Рун Гэ.

Тогда Рун Гэ, полностью вошедший в роль личного телохранителя, проявил инициативу и сам открыл перед Цзян Чэньюэ дверь.

Однако стоило гендиректору занести ногу в салон на пассажирское сиденье, как появился Бай Юйли.

Эта восходящая звезда бежала так быстро, что запыхалась, а растрепанные волосы торчали во все стороны — в таком виде фанаты не узнали бы его, даже уткнись носом в лицо.

Ухватившись рукой за согнутое колено, он тяжело дышал.

— Простите... мой помощник случайно распотрошил подарочный пакет с галстуком, который я хотел преподнести гендиректору Цзяну, и я не мог найти другую упаковку, поэтому немного опоздал.

Рун Гэ, всё еще размышлявший над глобальной проблемой собственной нехватки «дикости», услышав это, поднял голову.

Стоило ему заметить зажатый в руке Бай Юйли галстук, как брови тут же взлетели вверх, а в груди всколыхнулось мощное чувство опасности:

— Это подарок для гендиректора?

Бай Юйли поднял голову и радостно кивнул:

— На самом деле я хотел подарить его гендиректору еще два-три года назад, когда только подписал контракт с Юэчэн, но всё не решался и никак не мог собраться с духом...

Поразмыслив над кое-какими вещами в последние пару дней, он понял, что намерения тех лет нужно воплотить в жизнь, а благодарность гендиректору — выразить.

Вручив этот подарок и объяснившись завтра во всем, он больше не позволит Рун Гэ неправильно его понимать.

Бай Юйли радовался предстоящему вручению подарка, совершенно не подозревая, какой мощный удар наносит стоящему перед ним Рун Гэ.

Выходит, он действительно недостаточно дик, раз Бай Юйли не только не держится от гендиректора подальше, но еще и дарит ему галстук.

Что означает подарок в виде галстука? Ничто иное, как желание привязать к себе Цзян Чэньюэ.

Глубинный смысл такого дара Рун Гэ раскусил с первого же взгляда.

А что потом? Неужели на очереди игра в любовь на фоне розовых лепестков?

Бай Юйли не хотел отнимать у них много времени и протянул руку, намереваясь вручить галстук Цзян Чэньюэ.

Цзян Чэньюэ уже занес в салон одну ногу, и хотя никак не мог взять в толк, с чего это Бай Юйли вдруг вздумалось дарить ему подарки, вникать в подробности ему было лениво — он просто собирался велеть Рун Гэ принять галстук и наконец поехать.

— Рун Гэ.

Рун Гэ: «Я всё понял».

Похоже, его босс, как и он сам, уже исчерпал весь запас терпения.

И пусть у Сяо Бая неплохой характер, проявлять жалость больше нельзя.

Цзян Чэньюэ, которого сочли исчерпавшим терпение: «?»

Он всего лишь хотел, чтобы тот мимоходом забрал эту вещь, с чего вдруг у этого парня такие сложные мысли?

Цзян Чэньюэ не успел и слова сказать, как Рун Гэ бесцеремонно втолкнул его в салон машины.

Его затылок едва не времлся в спинку сиденья.

Раздался глухой стук — дверь захлопнулась, отрезав гендиректора от Бай Юйли.

Не успел Цзян Чэньюэ просидеть и пары секунд, как в ушах у него зашумело, словно от проносящегося мимо шквального ветра.

Он повернул голову.

Какая-то ладонь с размаху метнулась к его лицу и резко уперлась в стекло автомобильного окна.

Внутри салона гендиректор едва не подумал, что его сейчас огреют по макушке, к счастью, преграда в виде стекла спасла положение.

Снаружи машины Рун Гэ прижал Бай Юйли к дверце в стиле «че-дун» и единым движением вытянул из его рук злосчастный галстук.

Бай Юйли почувствовал, как земля уходит из-под ног, а в следующее мгновение оказался лицом к лицу с Рун Гэ, застыв в полном оцепенении.

Он увидел, как Рун Гэ опустил голову и одной рукой ловко и быстро завязал на его запястье изящный бантик.

И это прижатие к машине, и этот бантик, и это невероятно красивое лицо прямо перед ним — всё это заставило сердце Бай Юйли забиться с бешеной силой.

А Рун Гэ в этот момент, глядя прямо в глаза своему «сопернику в любви», холодно и непреклонно произнес:

— Бай Юйли, я уже давно хотел тебе сказать: раз уж ты обещал больше не питать чувств к гендиректору, с какой стати ты снова таскаешься к нему с подарками?

Бай Юйли немного занервничал и со смущенным видом выдал всего четыре слова:

— Так я же уже купил.

Что ж, вполне весомый аргумент.

По тому, как у того разбегались глаза, Рун Гэ сразу понял — подобная тактика сработала на все сто.

Бай Юйли занервничал.

Упускать столь идеальный момент для утверждения своих прав Рун Гэ не собирался, а потому подался вперед и бросил негромким, но веским тоном:

— На этот раз ладно, раз уж купил, я тебя прощаю. Но — запомни: впредь держись от моего босса подальше. Небо всё видит, и если ты вздумаешь снова увиваться за ним, я тебе устрою веселую жизнь.

Последние слова прозвучали мягко, но медленно и зловеще.

Бай Юйли чувствовал, как в его голове один за другим взрываются праздничные фейерверки, и кивал так усердно, будто собирался пробить головой асфальт.

Цзян Чэньюэ же сидел внутри автомобиля, с честью выполняя роль живого фона.

А этот его телохранитель часом не переборщил со своей бурной дикостью?

Лишь когда Рун Гэ отпустил парня, обошел машину, уселся за руль, одной рукой нацепил солнцезащитные очки, а локтем оперелся о край открытого окна, Бай Юйли наконец пришел в себя.

— Стой! — бросился за ним следом Бай Юйли. Он развязал ленту на запястье и, просунув голову в окно салона, закричал: — Ты забыл забрать галстук!

Рун Гэ: «…»

Ладно уж, раз всё равно куплено.

Рун Гэ протянул руку через окно и забрал у него из рук галстук.

Бай Юйли тут же добавил:

— Завтра у вас есть планы? Я пришлю адрес, и неважно, заняты вы или нет — ровно в девять вечера жду вас обоих, обязательно приезжайте!

Не смейте портить подготовленный им сюрприз.

Рун Гэ даже возразить ничего не успел, как Бай Юйли уже спешно попрощался и умчался прочь, словно опасаясь быть сбитым случайно заехавшей на парковку машиной.

Складывалось впечатление, что недавнее прижатие к машине усмирило Бай Юйли ровно на одну минуту.

Попытка «че-дуна» провалилась.

Цзян Чэньюэ так и не понял, почему эти двое около двух минут бегали друг за другом у его «мерседеса», разыгрывая драму похлеще любого сериала, особенно учитывая этот странный трюк с прижатием прямо перед его глазами.

Он осознал лишь одно: когда они наконец пришли в себя, они с Рун Гэ, судя по всему, были официально приглашены в то самое море роз.

Выражение лица Рун Гэ было крайне неоднозначным:

— Мы? Мы оба должны туда поехать?

Цзян Чэньюэ: «…»

Цзян Чэньюэ: «Да, тебе не послышалось».

Примечания автора:

В следующей главе начнется платная публикация (VIP), выйдет дополнительная глава. Спасибо за поддержку, люблю вас!

Кстати, оставлю здесь анонс будущей новеллы, кому интересно — заглядывайте в профиль и добавляйте в библиотеку!

-

«После того как созданный им злой дух потерял память» за авторством Цзун Е.

Се Циню, казалось, подошел к концу семилетний романтический тупик с его возлюбленным.

Началось все с того, что Шэнь Юймин мыл посуду дома и случайно уронил тарелку.

Се Циню уже приготовился услышать дежурное: «Я случайно», но вместо этого тот холодно усмехнулся и бросил:

— С меня хватит тебя!

Се Циню: «…?»

Под удивленным взглядом Се Циню Шэнь Юймин медленно добавил:

— Проклятая тарелка.

-

Шэнь Юймин понятия не имел, как сказать Се Циню правду.

Недавно к нему вернулась часть утраченных воспоминаний, и оказалось, что он вовсе не человек, а злой дух, веками скитающийся по миру смертных.

Буквально два дня назад он столкнулся дома с парочкой трусливых призраков и голодных духов.

Вся эта компания рыдала в три ручья и вопила: «Босс! Где ты пропадал все эти семь лет?! Наши владения тем временем захватили другие призраки!»

Шэнь Юймин: «?»

Он начал тревожиться.

И что теперь делать? Се Циню — человек, а он — дух, им суждено быть на разных берегах, неужели придется расстаться?

-

У Се Циню тоже была тайна, которую он долго скрывал от Шэнь Юймина: Шэнь Юймин — это тот самый злой дух, которого он лично когда-то покорил.

Правда, запечатать его до конца он так и не успел — Шэнь Юймин потерял память.

А потеряв память, по ошибке принял его за своего парня.

Се Циню сначала планировал запечатать его, как только к тому вернутся воспоминания, но Шэнь Юймин не только ничего не вспомнил, но еще и всерьез принялся ухаживать за ним, прожив бок о бок в роли любимого человека целых семь лет.

И вот в один прекрасный день Се Циню возвращается домой и видит, как Шэнь Юймин раздает указания мелким призракам:

— Ты, трусишка, иди выстирай одежду.

— Ты, голодный дух, отправляйся на кухню и приготовь три блюда, одно потом отдам тебе на съедение.

— Вы все, как закончите, сразу убирайтесь отсюда, смотрите, чтобы Се Циню не заметил!

Се Циню: «…»

Честно говоря, вам уже поздно убираться.

Се Циню (шоу) Х Шэнь Юймин (гун)

http://bllate.org/book/18681/1805161