Готовый перевод Sharp Teeth / Острые зубы: Глава 23

Вернувшись в усадьбу, они застали рассвет.

Огромное белое здание отбрасывало в утреннем свете огромную тень, и машина остановилась в этой тени, куда лучи солнца еще не дотянулись.

Нин Цюянь отчасти вернул себе силы, но из-за пережитых физических и моральных потрясений выглядел крайне слабым. Он не ел и не спал, и с самого момента посадки в машину от него веяло холодом.

С закрытыми глазами он знал, что Гуань Хэн снова взял его на руки, но просто не хотел открывать глаза.

Нин Цюянь никогда не считал себя слабым человеком.

Однако рядом с этим мужчиной стирались любые различия полов: Гуань Хэн воплощал собой лишь определенный статус и абсолютную власть.

В подобных обстоятельствах у него не оставалось ресурсов для сопротивления.

Заметив, как Гуань Хэн выносит юношу из машины, слуги были потрясены, но не смели смотреть слишком долго. Нин Цюянь сквозь пелену полупамяти услышал, как кто-то побежал звать дядю Кана, затем свет сквозь веки стал ярче, а вокруг потеплело — судя по всему, его уже занесли в дом.

Гуань Хэн шагал твердо и уверенно, юноша не почувствовал ни единой тряски. Поднять человека весом больше шестидесяти килограммов для Гуань Хэна, казалось, не составляло никакого труда.

Теперь становилось понятно, почему в прошлый раз у озера Гуань Хэн с такой легкостью оттащил его в сторону: тяжелобольной затворник на такое бы не сподобился, а вот могущественное нечеловеческое существо — вполне.

— Хлоп...

Нин Цюянь услышал, как открылась дверь комнаты.

Он совершенно не осознавал, что Гуань Хэн поднялся с ним наверх, пока его не опустили на постель и он не понял, что вернулся в ту самую комнату, где жил раньше.

Его уложили на бок, и, приоткрыв глаза, он сразу уперся взглядом в серебристо-серый воротник халата Гуань Хэна. Тот был подпоясан на талии, а нежная и гладкая на ощупь ткань была ему уже знакома.

Затем его взгляд опустился ниже — на пятна крови, испачкавшие его собственную одежду, и он попытался приподняться.

— Лежи, — раздался голос Гуань Хэна прямо над его головой.

— Она слишком грязная, — Нин Цюянь все же сел и с трудом сдерживаемое отвращение произнес: — Тошнотворно пахнет.

Нин Цюянь почувствовал, как Гуань Хэн потрепал его по волосам — точно так же, как это делал Лу Цяньцюэ, только у Гуань Хэна движение вышло более небрежным.

Неожиданно глаза защипало.

Запоздалая обида и гнев разгорелись в груди крошечным огоньком: их прежняя договоренность не предполагала ничего подобного, но сейчас он не смел и пикнуть. Кто знает, вдруг Гуань Хэн решит всадить зубы прямо в него?

— Сначала поешь, а потом пойдешь мыться, — произнес Гуань Хэн.

Возможно, Гуань Хэн и не умел как следует заботиться о людях, но элементарные правила понимал: при падении уровня сахара в крови принимать ванну нельзя.

Нин Цюянь отвернулся и промолчал.

Он сидел на краешке кровати, а Гуань Хэн опустился перед ним на корточки и, перехватив его руку, вгляделся в его лицо.

Всё это напоминало сцену, где взрослый угощает капризного ребенка.

Длинные волосы Гуань Хэна были заправлены за уши, выражение лица оставалось безмятежным, а глаза вновь сделались смоляно-черными — прежний намек на кровожадный багровый оттенок, казалось, скрылся на самом дне этих бездонных озер.

Он был невероятно красив, и любому, на кого падал такой взгляд Гуань Хэна, было бы трудно игнорировать его присутствие.

Нин Цюянь вспомнил фразу из древних книг: красота, доведенная до предела, таит в себе демоническую сущность.

Разумеется, в Гуань Хене не было ничего демонического. Его аура неизменно заставляла Нин Цюяня думать о горном ветерке или утренней росе на траве — во всяком случае, этот человек совсем не походил на того монстра, что заставлял его убивать овец.

— Испугался? — Гуань Хэн, казалось, снова превратился в того мягкого и учтивого мужчину. — Или тебе кажется, что это выше твоих сил?

Нин Цюянь по-прежнему молчал.

Подобное между ними происходило, пожалуй, впервые.

Наконец Гуань Хэн равнодушно произнес:

— Перед тобой демон, не стоит рисовать нас лучше, чем мы есть.

Нин Цюянь проотдыхал весь день, и к вечеру дядя Кан доложил Гуань Хэну, что юноша отказывается от еды.

Гуань Хэн оторвался от работы, уделил этому толику внимания и поинтересовался:

— Что сегодня готовили?

Дядя Кан перечислил праздничное меню: там были и мясные, и овощные блюда — сытная и сбалансированная еда.

Выслушав его, Гуань Хэн велел:

— На несколько дней перейдите полностью на вегетарианское меню. Если не поможет, приготовьте каких-нибудь сладостей.

Дядя Кан кивнул в знак согласия.

В этот день Нин Цюянь бодрствовал, но наверх к Гуань Хэну не поднимался и в его комнату для пазлов не заходил. Головоломка оставалась ровно в том же виде, в каком была в прошлый раз, однако Гуань Хэн не обмолвился об этом ни словом.

Дядя Кан всё понимал и утешил Гуань Хэна:

— Не переживайте, со временем он привыкнет. Сяо Нин — крепкий парень.

Гуань Хэн погрузился в задумчивость.

*

Уходя вместе с Лу Цяньцюэ, Нин Цюянь говорил, что ему нужно собраться, но из-за сильного эмоционального напряжения и царившего вокруг хаоса он спешил и в итоге не взял с собой абсолютно ничего.

Его испачканную кровью одежду, которую он сменил, он больше не видел. Слуги приготовили для него несколько вещей Гуань Хэна, укоротив их до подходящей длины.

После обеда заходил доктор Лин, чтобы проверить состояние его здоровья, но Нин Цюянь держался замкнуто и молчал.

Доктор Лин знал, что юноша уже раскусил их уловку: все эти визиты для забора крови были лишь прикрытием. На самом деле брали так мало, что человек с медицинскими познанием быстро бы всё понял; в конце концов, они просто воспользовались наивностью парня.

По этому поводу доктор Лин решил, что как только настроение Нин Цюяня улучшится, ему обязательно нужно будет перед ним извиниться.

На второй день Нин Цюянь начал выходить наружу.

Он побродил вокруг дома, приглядываясь к тому, сколько же здесь на самом деле людей.

Встретив дядю Кана, он не смог скрыть напряжения, и тот успокоил его:

— Не бойся, на всем острове выделяется только господин, остальные из нас — такие же люди, как и ты.

Это немного успокоило нервы Нин Цюяня, и он спросил, когда сможет уйти. Дядя Кан ответил:

— Думаю, придется дождаться вестей от молодого господина Лу.

Нин Цюянь стал уходить всё дальше: оставаться взаперти в том доме было для него слишком тяжело.

Он прогуливался в одиночестве по Острову Ду, и здешняя природа по-прежнему поражала своей красотой.

Интересно, как преобразится этот пейзаж, когда наступит весна и всё вокруг оживет?

Без каких-либо забот, способных скрасить досуг, дневные часы тянулись бесконечно долго.

Сам того не замечая, он добрел до маяка, где уже бывал раньше, и лишь забравшись наверх, вспомнил, что у него нет мобильного телефона, да и от связи не было бы никакой пользы.

С этой высоты открывался потрясающий панорамный вид на синее море.

Бесконечная береговая линия застыла в тишине, а над горизонтом висела тяжелая грозовая туча.

Интересно, как там Рэй? Не отомстил ли ему тот «монстр»? Остается надеяться, что у него проснется совесть и он сам явится с повинной.

Не причинил ли этот «монстр» вреда кому-то еще, и обнаружила ли полиция того погибшего и раненого?

Всё это лежало далеко за пределами возможностей Нин Цюяня. Он по простоте душевной прибыл на Остров Ду и по той же наивности полез исследовать иной, незнакомый мир, а столкнувшись с окончательным итогом, внезапно осознал, насколько же глупым и невежественным было его поведение.

С некоторым опозданием Нин Цюянь понял, что с ним в последнее время творится что-то неладное: прежний он определенно не стал бы поступать так, как он сейчас.

Он казался себе чересчур упрямым, зацикленным и одержимым, причем это странное состояние началось аккурат с момента прибытия на Остров Ду, хотя объяснить причину он не мог.

Но он тут же отбросил мысли, на которые не находилось ответа.

Прислонившись спиной к перилам маяка, он надеялся заметить в небе вертолет — на нем должен был прилететь Лу Цяньцюэ.

Под порывами ледяного морского ветра Нин Цюянь простоял бездумно глядя перед собой очень долго.

Внизу кто-то окликнул его по имени.

Убрав ноги с перил, он свесился вниз.

С такой высоты человек на земле казался крошечным, но он все же разглядел, что это Гуань Цзымин.

— Нин Цюянь! — снова крикнул Гуань Цзымин.

Нин Цюянь предпочел проигнорировать его.

— Эй, ты спускаться собираешься? — донеслось снизу. — Если нет, я пошел.

Подождав с минуту и не дождавшись от Нин Цюяня никаких попыток сойти вниз, Гуань Цзымин развернулся и сделал всего пару шагов, как Нин Цюянь все же слез с маяка и спросил, чего тот кричит.

На Нин Цюяне было надето пальто: по длине оно подходило идеально, но в плечах оказалось заметно шире, чем нужно, из-за чего выглядело оверсайз, однако сидело неплохо, кардинально меняя его привычный небрежный облик.

Когда Гуань Цзымин впервые увидел его на лодке, у него сложилось впечатление, что парень укутан капустой — как можно бояться холода и при этом тащиться на Остров Ду?

— Я иду на забор крови, — бросил Гуань Цзымин. — Хочешь посмотреть на это?

Забор крови?

Нин Цюянь так и остался стоять на месте.

Прошлой ночью Нин Цюянь на своих двоих вошел в загон, а наружу Гуань Хэн вынес его на руках — всего в крови и бледного как полотно. Гуань Цзымин проворочался без сна всю ночь, терзаемый мыслями о том, что был соучастником, просто подав нож и закрыв за ними дверь.

Сначала ему было неловко перед ним, но из-за хмурого и неприступного вида Нин Цюяня расспрашивать дальше перехотелось.

Направляясь обратно к загонам, Гуань Цзымин знал, что Нин Цюянь плетется позади. Эту местность он знал прекрасно, так что идти напрямик было гораздо быстрее, чем петлять по узким тропинкам.

Дорогу поросли кустарники и цепкая дикая трава, так и норовившая прилипнуть к одежде.

Оба шагали по снегу, и в какой-то момент Гуань Цзымин оглянулся: Нин Цюянь остановился, чтобы счистить с пальто прицепившиеся семена череды.

— Эта прилипчивая дряньутю просто бесит, — поморщился Гуань Цзымин. — Я никогда не надеваю одежду, к которой она цепляется. Красота красотой, а толку ноль.

Нин Цюянь молчал еще упорнее.

Добравшись до загонов, он наконец подал голос:

— Сегодня я овец резать не буду.

С этими словами он бросил взгляд в сторону овечьего загона.

Там животные мирно жевали траву. Вопреки его ожиданиям, никаких сцен отчаянного поиска матерью своего детеныша не наблюдалось — всё выглядело самым обыденным образом.

— Никто тебя и не заставляет резать их каждый день, — ответил Гуань Цзымин. — Вырастить овцу непросто, неужто их режут ежедневно? Ты хоть представляешь, сколько времени я потратил на уборку после твоего «побоища»? Если бы на бойнях работали так, как ты, они бы все давно разорились.

Нин Цюянь: «...»

Он наблюдал, как Гуань Цзымин зашел в помещение, где они находились прошлой ночью, и вынес оттуда набор каких-то предметов. Выглядело это как чистые нераспакованные шприцы, похожие на те, что использовал доктор Лин.

Гуань Цзымин повел его к загону с оленями. Животные, завидев его, тут же оживились и доверчиво потянулись за угощением.

Отыскав морковку, Гуань Цзымин выбрал случайного оленя, сунул Нин Цюяню в руку и сноровисто приступил к процедуре.

— Если колоть сюда, они почти ничего не чувствуют, — пояснил он. — У некоторых шкура толстая, они и вовсе не замечают. Если набить руку, весь процесс занимает пару минут, и не нужно каждый раз лишать кого-то жизни.

Наблюдая за его манипуляциями, Нин Цюянь поинтересовался:

— Сколько нужно?

Не зная, о чем думает парень, Гуань Цзымин ответил:

— Немного, граммов двести.

— Понятно, — протянул Нин Цюянь, а затем спросил: — И сколько раз в день?

— Два-три раза. Не обязательно у оленей, мы чередуем.

Скормив оленю морковь и не зная, чем еще заняться, Нин Цюянь засунул руки в карманы пальто.

Закончив забор крови, Гуань Цзымин погладил оленя по голове. На мгновение на его обычно бесстрастном лице промелькнуло что-то человеческое — совсем не похожее на то, что было у него тогда, когда его привезли на остров в наручниках. Казалось, он неплохо здесь прижился.

— Тебя ведь тоже притащили сюда силой, — вспомнил Нин Цюянь слова Гуань Хэна. — Почему же ты тогда пытался сбежать?

Лицо Гуань Цзымина снова окаменело.

— Я думал, он — демон, пьющий человеческую кровь, — бросил он.

«А разве нет?» — мысленно усмехнулся Нин Цюянь.

Не успел Гуань Цзымин ничего добавить, как неподалеку раздался шум мотора грузовичка: кто-то ехал из главного дома. Оставив пакет с кровью и плотно закрыв крышку термоконтейнера, он зашагал навстречу машине — судя по всему, чтобы сдать добычу.

Нин Цюянь снова взял пару морковок и вернулся к оленям.

Олени всегда казались ему куда более смышлеными, чем овцы, и под их пристальными взглядами он боялся выдать в себе палача.

Погода стояла морозная, но когда он тронул оленя за шерсть, та оказалась удивительно теплой, и на душе у него чуточку полегчало.

Сразу за оленьим загоном находился курятник.

Гуань Цзымин о чем-то переговаривался с кем-то на ходу, направляясь прямо туда. Нин Цюянь услышал кудахтанье кур, бросил туда мимолетный взгляд — и в следующий же миг лишился дар речи.

Там, в окружении кур, стояла седовласая старушка в фартуке. В руках она держала изящную плетеную корзинку и с улыбкой собирала яйца, в то время как Гуань Цзымин помогал ей.

Левая щека и шея пожилой женщины были покрыты огромным, жутким шрамом.

Словно растерзанная диким зверем плоть стянулась в причудливые, уродливые рубцы, вытеснив прежнюю кожу и навсегда став неотъемлемой частью ее тела.

http://bllate.org/book/18663/1799665