Готовый перевод Sharp Teeth / Острые зубы: Глава 19

Экран телефона внезапно озарился приступом гомерического хохота.

Те, кто снимал видео, явно были не одни. Они переговаривались на ломаном путунхуа с сильным акцентом, и Нин Цюянь почти ничего не разобрал, но вскоре в кадре показался кусок сырого мяса.

Кто-то швырнул его вперед, и человек — нет, то существо, скованное железными цепями, — тут же с безумной жадностью набросилось на еду.

Не успело пройти и мгновения, как монстр рухнул на землю и принялся истошно извергать съеденное, а затем с новой яростью бросился на камеру.

Видео было коротким, и в самом конце размытый кадр замер на шее твари, перетянутой тяжелой цепью.

— Что это? — спросил Нин Цюянь.

— Испугался? — Рэй выхватил телефон из его рук и произнес с нескрываемым изумлением: — Видео без начала и конца, кто его знает, что это. Но я слышал, как они в кулуарах называют эту штуку вампиром.

Вампир.

Нин Цюянь не мог в это поверить. Сердце забилось в бешеном ритме, в ушах зазвенело, а в голове воцарился полный хаос.

Неужели в мире действительно существуют вампиры? А вдруг видео — подделка? И как этот вампир связан с чередой загадочных убийств?

— В мире не может быть вампиров, — невольно повторил он слова Су Цзяньчжоу. — Это совершенно не вяжется с научными фактами.

Заметив его бурную реакцию, Рэй добавил:

— Да какая разница, как это называть. У каждого продавца Хуаньюэ есть копия этого видео, они показывают её покупателям при сделке. У меня есть пара знакомых, у них точно такая же запись.

Ладони Нин Цюяня вспотели, он постарался сосредоточиться на словах Рэя:

— Зачем продавцам показывать вам это?

Рэй убрал телефон. Его изможденное лицо на мгновение озарилось странным блеском:

— Они утверждают, что Хуаньюэ — абсолютно натуральный продукт. И гарантируют это лишь потому, что его извлекают из организма этой твари. Сначала я думал: даже если это вампир и они существуют на самом деле, разве их так легко поймать? Скорее всего, это просто рекламный трюк, чтобы лучше продавать Хуаньюэ. По мне, так это сплошной монтаж.

— Монтаж? — переспросил Нин Цюянь.

— Кто знает, правда это или нет, — ответил Рэй. — Но после того, сколько людей погибло в последнее время, мы все чувствуем, что здесь что-то нечисто…

Только сейчас Нин Цюянь понял, что не он один видит связь с убийствами.

Это он сошел с ума или весь мир вокруг?

— Полиция наверняка что-то разузнала, а в новостях нас просто водят за нос, — Рэй вернулся к главному и посмотрел на Нин Цюяня с мольбой: — Неважно, правда это или ложь, я просто не хочу неприятностей.

Они помолчали.

— У меня осталось совсем немного, — снова заговорил Рэй. — Продавец все равно мертв, больше я нигде не достану. Я завяжу, клянусь, я никому не причиню вреда. Сяо Нин, только не рассказывай никому.

Нин Цюянь больше не понимал, что ему делать. Он словно невольно оказался втянут в события, к которым не должен был прикасаться, — все это выходило за рамки его понимания и сил.

Ему всего восемнадцать. Он хотел лишь работать, возвращаться домой и в следующем году, как все нормальные люди, поступить в университет, чтобы жить спокойной жизнью.

Все это не должно иметь к нему никакого отношения.

Но его губы сами собой произнесли вопрос:

— Есть еще какие-нибудь видео?

Рэй ответил, что больше ничего нет.

Наконец, Нин Цюянь взял себя в руки и сказал:

— Я все равно сообщу менеджеру, что ты здесь. Если он спросит, ответишь ему сам.

Сказав это, он подошел к своему шкафчику, запер его и вернулся на рабочее место. Встретив менеджера, он передал, что Рэй в раздевалке и, кажется, ему нехорошо.

Уходя со смены, он заметил Рэя, беседующего с менеджером у служебного выхода.

Проходя мимо, Нин Цюянь поймал на себе взгляд Рэя.

На этот раз он забыл забрать свой горячий напиток.

Он вспомнил об этом, только когда отошел от клуба N на приличное расстояние, а руки онемели от холода.

Погода стояла лютая, на улицах не было ни души.

Дойдя до светофора, Нин Цюянь огляделся по сторонам, но не увидел тех самых незаметных людей в черном. На этот раз чувство защищенности, дарившее покой, исчезло без следа.

Вокруг лежал снег, и, если не считать освещенных фонарями участков, всё тонуло в непроглядной тьме. Темными были переулки, темными — фасады домов, темными — тени под деревьями.

Та легкость и радостное возбуждение, что возникли из-за подарка Гуань Хэна, испарились. Нин Цюянь вглядывался в тишину позади себя, сделал несколько шагов спиной вперед, а затем, засунув руки в карманы, быстрым шагом направился домой.

Вернувшись, он чувствовал, как сердце колотится в груди.

Он запер дверь на все замки, закрыл окна и долго сидел на стуле, пытаясь прийти в себя.

Телефон тихо пиликнул — от этого звука он едва не подпрыгнул. Взглянул на экран: всего лишь скучное уведомление из приложения.

Вернувшись на главный экран, он снова увидел сообщение от Гуань Хэна.

Гуань Хэн: [Музыкальный инструмент обретает ценность лишь в руках музыканта.]

Могли ли столь глубокие и мягкие слова исходить от того существа?

Нин Цюянь не мог связать Гуань Хэна с монстром из видео.

Пришлось признать: все его догадки и фантазии были окрашены в радужные тона. Если видео подлинное, то, скорее всего, именно так и выглядят вампиры в реальности.

***

Всю ночь Нин Цюяню снились кошмары.

На этот раз даже без нежных прелюдий. Ему снилось, что он бежит по Острову Ду, как в ту ночь, когда впервые услышал выстрелы. Лес сбивал с толку, он не мог найти выхода, а за ним гнался человекоподобный монстр.

Он видел лужу крови на снегу и лежащее рядом тело — не оленя, как говорил дядя Кан, а человека, чья шея была разорвана в клочья.

Присмотревшись, он увидел Гуань Хэна, стоявшего босиком на снегу. Он был в серебристо-сером халате, его лицо оставалось безупречно прекрасным, а по губам стекала алая кровь.

— Тук-тук-тук.

Кто-то постучал в дверь.

Нин Цюянь проснулся в холодном поту.

Тяжело дыша, подгоняемый настойчивым стуком, он с гудящей головой поплелся к двери и посмотрел в глазок.

На пороге стояла У Цзинъе с пакетом в руках.

Нин Цюянь открыл дверь и позвал:

— Тетя.

Замок Нин Цюянь уже успел сменить.

У Цзинъе сначала поворчала, что он долго открывал, затем отнесла продукты на кухню. Заглянув в холодильник и увидев, сколько там всего, она удивилась, зачем он купил так много, и только потом вернулась в гостиную.

— Ты что, ребенок? — спросила она. — Почему такой бледный?

— Кошмар приснился, — ответил Нин Цюянь.

Он был в одной пижаме, волосы растрепаны, а сам казался таким хрупким, что его, казалось, мог сдуть малейший ветерок.

У Цзинъе стояла поодаль, не проявляя никакой близости:

— Скоро Новый год, я купила тебе кое-что. Заодно спрошу: не хочешь встретить праздник со мной?

У Нин Цюяня было маленькое лицо и большие глаза, взгляд которых всегда казался очень искренним.

Он посмотрел на У Цзинъе с этой своей детской прямотой:

— Нет, не пойду. Ты ведь все равно меня не любишь.

Причину оба знали прекрасно.

Помолчав, У Цзинъе сказала:

— Я получила деньги, которые ты перевел.

Нин Цюянь действительно переводил ей деньги в прошлый раз, поэтому просто ответил:

— Остальное я отдам постепенно.

К удивлению, У Цзинъе ответила:

— Не нужно, ты уже прислал больше, чем надо. — Она назвала сумму. — После того как я погасила твои долги, осталось еще несколько десятков тысяч. Переведу их тебе обратно, потратишь на учебу.

Нин Цюянь замер в недоумении. Он не переводил таких сумм, да у него их и не было. Откуда У Цзинъе взяла это?

Только он хотел спросить, как она продолжила:

— Не знаю, откуда у тебя такие деньги, но верю, что ты не стал бы связываться с законом. Ты мне ничего не должен, как и я тебе.

Ее слова прозвучали холодно и отстраненно.

Ее не волновало, откуда взялись деньги и не грозят ли Нин Цюяню неприятности.

— Когда они поступили на твой счет? — спросил он.

У Цзинъе назвала время.

Нин Цюянь оцепенел. Он, кажется, догадывался… деньги, скорее всего, прислал Гуань Хэн.

Я позабочусь обо всех твоих нуждах.

Так сказал ему Гуань Хэн.

Приход У Цзинъе напомнил ему об одиночестве, но в то же время напомнил и о том, какую помощь оказывает ему Гуань Хэн.

Давящее чувство навалилось на него со всех сторон, сковывая движения. Капризы и властность Гуань Хэна, казалось, всегда исходили из заботы о нуждах самого Нин Цюяня, заставляя его на мгновение почувствовать вину за те ужасы, что он представлял во сне.

— Ты опять купил это. — У Цзинъе посмотрела на футляр от гитары на столе. Ее взгляд был полон печали, и, не договорив, она промолчала. — Живи достойно. Она будет смотреть на тебя с небес.

Сказав это, она схватила сумку и, цокая каблуками, вышла за дверь.

В футляре лежала гитара, подаренная Гуань Хэном.

Нин Цюянь достал ее, понимая, что теперь он никогда не сможет рассчитаться с долгом и никогда не подарит Гуань Хэну ничего равноценного.

***

В новогоднюю ночь Нин Цюянь получил поздравление от Су Цзяньчжоу, который дежурил в больнице. Было видно, что это рассылка — точно такое же сообщение пришло и остальным его друзьям. А затем пришло сообщение от Лу Цяньцюэ, совсем не похожее на другие.

Лу Цяньцюэ: [С Новым годом, щеночек. Тебе нравится подушка-обнимашка, которую я прислал?]

Нин Цюянь, зажав подушку ногами и уютно устроившись в ее объятиях, ответил: [С Новым годом. Не нравится.]

Лу Цяньцюэ: [Врать нехорошо, ты же послушный мальчик.]

Нин Цюянь подумал, что Лу Цяньцюэ, который был ненамного старше его, всегда ведет себя очень странно.

Лу Цяньцюэ: [Не хочешь поздравить господина с Новым годом?]

Нин Цюянь посмотрел в светящееся окно.

В это время Гуань Хэн наверняка отдыхает, верно?

Лу Цяньцюэ: [У господина в телефонной книге почти нет контактов, и ты — один из них.]

Лу Цяньцюэ: [Жаль, что мой вертолет одолжили дети из семьи, а то бы я прилетел составить компанию господину.]

Лу Цяньцюэ: [Было бы здорово, если бы какой-нибудь щеночек прислал ему сообщение.]

Нин Цюянь: «...»

Как Лу Цяньцюэ раньше удавалось быть таким холодным и отстраненным в переписке?

Нин Цюянь пару раз перекатился по кровати и все же начал серьезно редактировать текст: [Господин Гуань, с Новым годом. Желаю вам скорейшего выздоровления]. Он помедлил, заменил «скорейшего выздоровления» на «крепкого здоровья», снова помедлил и удалил даже это.

Для тяжелобольного человека слова порой бессильны, и он знал это лучше других.

В итоге он отправил простое сообщение: [Господин Гуань, с Новым годом! Желаю вам в новом году всего самого наилучшего.]

К его удивлению, ответ пришел мгновенно.

Гуань Хэн: [С Новым годом.]

Нин Цюянь посмотрел в окно, убеждаясь, что сейчас определенно день.

Нин Цюянь: [Я думал, вы отдыхаете.]

Гуань Хэн: [М-м, они празднуют, фейерверки слишком шумные.]

Нин Цюянь невольно улыбнулся.

Такой Гуань Хэн казался ему чем-то новым, словно в нем наконец пробилась искра жизни. Он почти видел, как Гуань Хэн опускает веки и лениво набирает этот ответ на экране телефона.

Люди на Острове Ду очень берегли хрупкий сон Гуань Хэна — если они и запускали фейерверки, то где-то очень далеко, но с тем феноменальным слухом, которым обладал Гуань Хэн, он наверняка все слышал.

При этой мысли Нин Цюянь снова вспомнил монстра из видео. Его расслабленное тело напряглось, а руки и ноги постепенно онемели.

До поездки на Остров Ду оставалось всего несколько дней.

Из-за того видео он все чаще вспоминал две кровавые дырочки на своей шее после первого возвращения с острова, и часто думал о той красной жидкости в бокале Гуань Хэна.

Он часто просыпался в холодном поту от ужаса, но так же часто погружался в чувство безопасности, которое дарил ему Гуань Хэн.

Возможно, самое главное — любопытство взяло верх. В любом случае, Нин Цюянь больше не мог выносить это гнетущее состояние.

В тот вечер, закончив смену пораньше, он стоял у входа в клуб N, допивая горячее молоко и дрожа от холода, когда музыканты наконец вышли наружу.

Рэй увидел его, остановился и спросил, почему он еще не ушел.

В полночь пошел снег.

Нин Цюянь, вдыхая ледяной воздух, сказал Рэю:

— Можно мне еще раз посмотреть то видео?

http://bllate.org/book/18663/1799661