Готовый перевод After Becoming the Crown Prince's Study Companion / Чтец избалованного наследника: Глава 19

Ли Хэцунь задумался на мгновение и произнес: Большинство людей разделяются по половым признакам в тринадцать-четырнадцать лет, а семнадцать-восемнадцать — возраст уже поздний, но исключать этого нельзя.

Из-за слов Ли Хэцуня сердце Цзян Яня мгновенно подпрырнуло к самому горлу, и он хрипло спросил: Ты такое видел?

Ли Хэцунь ответил честно: Вашему Высотельству, мне не доводилось с этим сталкиваться, однако я встречал подобные упоминания в медицинских трактатах. Чтобы сказать точнее, мне потребуется заглянуть в книги. Позвольте спросить, неужели у кого-то из окружения Вашего Высочества наблюдается нечто подобное? И каковы же его симптомы?

Цзян Янь не стал отвечать напрямую, а вместо этого спросил: Каковы вообще признаки перед разделением? Глупый перерождался слишком рано и давно позабыл, как всё происходило тогда.

Ли Хэцунь пояснил: Все пять чувств становятся острее, чем в обычные дни, человек не выносит резких запахов, легко подхватывает жар, а его эмоциональные качели раскачиваются сильнее.

С каждым новым пунктом, названным лекарем, Цзян Янь мысленно сверял его с Вэй Цзи.

Перечислив с десяток различных признаков, Ли Хэцунь на всякий случай добавил: Разумеется, всё это индивидуально, и у некоторых предвестники разделения вовсе отсутствуют.

Цзян Янь умолк на несколько ударов сердца, изо всех сил стараясь унять бушующий в груди шторм: А если от человека то и дело исходит аромат, считается ли это предзнаменованием?

Ли Хэцунь слегка кивнул: Если это естественный запах, а не следы благовоний или чего-то подобного, то да, считается.

Цзян Янь сидел на постели, долго не шевелясь. Ли Хэцунь не удержался и поднял взгляд, но увидел лишь его застывшее лицо, в то время как в глазах бушевала весенняя истомная нежность.

Еле дождавшись окончания занятий, оба наследника переглянулись, обменялись тайными знаками взглядов, а затем поднялись, отдали положенный поклон тафу, после чего поклонились Цзян Яню и с нескрываемой спешкой покинули библиотеку.

Значит, он все-таки любит его — этого инькуня.

* * *

Ранним утром следующего дня Вэй Цзи заметил странности в поведении Цзян Яня: тот то и дело украдкой поглядывал на него.

Период течки наступал каждые сорок семь дней, и Вэй Цзи помнил, что до особого времени Цзян Яня оставалось еще дней десять-двенадцать. Неужели в этот раз всё начнется раньше?

Цзян Янь убрал руку и с робким выражением взглянул на Вэй Цзи, после чего выпрямился и принялся рассеянно разглядывать книгу на столе.

Стоило Вэй Цзи лишь подсказать, что тафу объяснял именно эту страницу, как на лице Цзян Яня тотчас появлялось застенчивое выражение.

Цзян Янь бросил быстрый взгляд на Вэй Цзи и выпалил: Жди меня в покоях.

Если Вэй Цзи заводил с ним разговор, реакция Цзян Яня становилась еще более бурной: его глаза бегали, кончики ушей заливались румянцем, он начинал увиливать от ответа и наотрез отказывался смотреть собеседнику прямо в глаза.

Спустя долгое время Цзян Янь поднял руку и прижал ее к колотившемуся о ребра сердцу.

Стоило тафу бросить на Вэй Цзи мимолетный взгляд, как тому захотелось провалиться сквозь землю.

Цзян Янь продолжал делать вид, что усердно читает, не удосужив Вэй Цзи даже боковым взглядом.

Сюй Хуайбин сидел за своим столиком и поначалу никак не реагировал на шушуканье этой парочки, но когда услышал, как Цзян Янь расспрашивает Вэй Цзи о жаре и о том, не претит ли тому окружающие запахи, его нефритово-белая рука замерла на месте. Он поднял голову и тоже посмотрел на Вэй Цзи.

Выпалив это, он уткнулся в книгу, приняв вид прилежного ученика, которого не должны тревожить посторонние. Холодный дневной свет из окна очерчивал его благородный, красивый профиль.

После этого случая Вэй Цзи больше не смел заговаривать с Цзян Янем понапрасну и послушно внимал лекциям тафу.

Сидевшие поодаль два юных наследника давно привыкли к подобным странностям. Воспользовавшись тем, что внимание тафу было приковано к Вэй Цзи и Цзян Яню, они тайком передавали друг другу записки, договариваясь после уроков отправиться послушать музыку в недавно открывшийся развлекательный квартал.

Иначе с чего бы ему вести себя столь чудно?

Пользуясь тем, что тафу прервался, чтобы сделать глоток чая, Вэй Цзи понизил голос и спросил: Вашему Высотельству нездоровится?

Он подозревал, что кронпринц просто сгорел в лихорадке, иначе почему бы он сегодня отвечал совсем не на те вопросы?

Вэй Цзи чуть отпрянул, ненавязчиво уворачиваясь от руки Цзян Яня, и тихо произнес: Со мной всё в порядке.

Приговаривая это, принц протянул руку и коснулся лба Вэй Цзи. Сделал он это так громко, что привлек внимание тафу.

Услышав это, Цзян Янь резким движением уставился на Вэй Цзи: Какое еще нездоровится, это тебе нездоровится? Ты случаем не заболел жаром? Не чуешь ли вокруг себя дурного запаха?

Вэй Цзи собирается переродиться, и весьма вероятно, что он станет инькунем.

Вэй Цзи прикусил побледневшие губы, забрал книги и покинул библиотеку, проходя мимо Цзян Яня, он рассеянно отдал ему легкий поклон.

Но стоило их взглядам встретиться, как глаза Цзян Яня тут же испуганно метались из стороны в сторону, выражая нечто среднее между кокетливым отказом и манящим принятием — в его взгляде читалась странная смесь то ли жадного голода, то ли девичьей застенчивости.

Дождавшись, пока Вэй Цзи уйдет, он опустил книгу, провожая взглядом его удаляющуюся спину.

Цзинь Фужуй поджидал Вэй Цзи у выхода из библиотеки. Завидев его, евнух расплылся в улыбке: Ваше Высочество приказал сварить для вас целебный отвар, почитай как два часа его томили на огне.

Целебный отвар?

Вэй Цзи совершенно растерянно последовал за Цзинь Фужуем в личные покои Цзян Яня. Войдя внутрь, он сразу заметил, что комната заметно опустела.

Курительница в юго-восточном углу исчезла, маленький столик из сандалового дерева пропал, не было на месте и занавеси из бусин с ароматом амбры.

Множество мелких вещиц куда-то подевалось, и казалось, исчезли все предметы, способные источать хоть какой-то запах.

Вэй Цзи поинтересовался: Почему убрали столько вещей? У Его Высочества период течки начался раньше срока?

Цзинь Фужуй с улыбкой покачал головой: Этому слуге неведомо, что стряслось.

Цзян Янь обычно не отличался особой чувствительностью к ароматам древесины и даже в период течки никогда не приказывал убирать тот сандаловый столик, однако вчера он велел вынести из комнаты абсолютно всё.

Вдобавок ко всему, вчера он вызывал к себе Ли Хэцуня, так что у Цзинь Фужуя имелось на этот счет смутное подозрение, но озвучивать его вслух при Вэй Цзи он не решался.

Если об этом и суждено было заговорить, то лишь самому принцу — разве простому евнуху выпадало право раскрывать такие тайны?

Слуга внес фарфоровую пиалу, в которой находился густой, уваренный до состояния желе суп. Блюдо отливало золотистым цветом, испускало легкий, ненавязчивый аромат, а все ингредиенты были разварены до такой мягкости, что таяли во рту.

Это был вовсе не обычный мясной бульон: в него добавили несколько лекарственных трав, хотя целебный дух почти не ощущался.

Под бдительным присмотром Цзинь Фужуя Вэй Цзи пришлось осушить пиалу с наваристым супом до дна.

Сытность блюда оказалась чрезмерной, и после такой порции он вряд ли сможет съесть хоть что-нибудь за обедом.

Сытое брюхо к сладостям глухо, а поскольку вчера Вэй Цзи из-за охватившего его волнения проворочался без сна половину ночи, от мельтешивших перед глазами строк его и вовсе сморил крепкий сон.

Сам того не заметив, он провалился в дремоту.

Прошло ли много времени, но вдруг Вэй Цзи почувствовал легкое щекотание у самого уха, словно ласковый весенний ветерок пронесся мимо, разом прогнав остатки сна.

Вэй Цзи мгновенно распахнул глаза и машинально провел тыльной стороной ладони по губам. Увидев сидевшего рядом Цзян Яня, он на миг остолбенел.

Цзян Янь держал в руках ту самую книгу, которую только что читал Вэй Цзи. Он сидел прямо, с суровым и сосредоточенным выражением лица, с царственным видом переворачивая страницы и погрузившись в чтение.

Вэй Цзи замер на месте, не зная, стоит ли ему подать голос: с одной стороны, ему не хотелось прерывать усердные штудии кронпринца, с другой — хранить молчание означало нарушить правила почтительного отношения к господину.

Заметив неловкость Вэй Цзи, Цзян Янь принял еще более напыщенный вид и изрек менторским тоном: Раз проснулся, продолжай читать.

Вэй Цзи с испуганным видом поспешно схватил первую попавшуюся книгу.

Вскоре неприятное щекотание у уха повторилось. Сначала Вэй Цзи не придал этому значения, но ощущение возвращалось вновь и вновь, словно на него кто-то дохнул теплым воздухом.

Его внимание невольно переключилось со строк на сидевшего вплотную Цзян Яня. Краем глаза Вэй Цзи заметил, как принц постепенно поддвигается ближе, затем молниеносно наклоняется, чтобы принюхаться к нему, после чего вновь отпрянулся назад с совершенно невозмутимым видом, будто ничего не произошло.

Цзян Янь вел себя подобно хищному зверю, вынюхивающему добычу в подозрительных местах и при этом сохраняющему предельную осторожность — он не прижимался вплотную, а втягивал носом воздух, замирая на расстоянии пары цуней от Вэй Цзи.

Опять.

Плечи и спина Вэй Цзи напряглись: он отчетливо почувствовал, как Цзян Янь стремительно качнулся вперед и сделал короткий вдох у самой его макушки.

Сердце Вэй Цзи заколотилось птицей в клетке, пальцы судорожно сжались. Он совершенно не понимал, что творит Цзян Янь: неужели от него исходит какой-то странный запах?

Когда принц в очередной раз попытался незаметно принюхаться, Вэй Цзи не выдержал, поднял голову и поймал его с поличным.

Тело Цзян Яня мгновенно окаменело. Глаза его расширились, зрачки сузились, и он уставился на Вэй Цзи с таким испугом, будто это напугали его самого, а не наоборот.

Такая реакция ошеломила Вэй Цзи, и он заикаясь спросил: Что... что такое?

Цзян Янь постепенно приходил в себя, сменяя ужас на застенчивость. Понурив голову и избегая смотреть на собеседника, он пробормотал невнятным голосом: Ли Хэцунь говорил мне, что в семнадцать-восемнадцать лет тоже можно переродиться.

Какое-то время Вэй Цзи сомневался, не отказывает ли ему слух. Все слова, произнесенные Цзян Янем, были ему знакомы, но, сложенные вместе, они теряли всякий смысл.

Разум отказывался работать, но когда до Вэй Цзи наконец дошел скрытый смысл сказанного, он ошеломленно вымолвил: Ваше Высочество хочет сказать, что я тоже могу претерпеть разделение?

Цзян Янь принялся ковырять угол стола и с видом оскорбленной недотроги произнес: Вчера я уловил от тебя запах. К тому же, когда я навещал твое поместье, в твоей комнате тоже пахло точно так же. Ли Хэцунь говорит, что это может быть предвестником.

Вэй Цзи почувствовал себя так, будто на него свалился долгожданный подарок небек. В голове зазвенело от пустоты, а голос на мгновение пропал.

Спустя долгие мгновения он вновь обрел дар речи и, хлопая ресницами, уставился на Цзян Яня. Голос его дрожал: Так я... я могу стать яньганем?

Услышав это, Цзян Янь резко вскинул голову: Либо инькунем.

Вэй Цзи опешил и глуповато протянул: А...

В покоях воцарилась странная, тягостная тишина, а мгновение спустя они заговорили одновременно:

— Вдруг произошла ошибка, возможно, я...

— Кем бы ты ни стал, я все равно...

Они снова одновременно замолкли и уставились друг на друга, читая в глазах собеседника недосказанные слова.

Вэй Цзи хотел сказать, что лекарь Ли, должно быть, ошибся и никакого повторного разделения с ним не случится.

Цзян Янь же хотел заверить его, что вне зависимости от того, кем станет Вэй Цзи — инькунем или яньганем, его чувства не изменятся, и Вэй Цзи по-прежнему может любить его.

Первым молчание нарушил Вэй Цзи: Если бы мне было суждено разделиться, это произошло бы много лет назад, а не тянулось до сих пор.

Цзян Янь скривил лицо: Ты хочешь сказать, что у меня в носу крупинки застряли и я всё перепутал?

Вэй Цзи поспешно выпалил: Смею ли я утверждать подобное. Помолчав немного, он не удержался и добавил: А вдруг Ваше Высочество случайно принял за мой собственный какой-то посторонний запах?

Цзян Янь недовольно посмотрел на него: Уж нос-то у меня не отвалился. Как я мог перепутать чужой дух с... с твоим ароматом?

На душе у Вэй Цзи творился полный хаос — происходящее казалось ему донельзя странным.

В тринадцать-четырнадцать лет он отчаянно молил о разделении, но теперь, когда его жизненный путь был давно расписан, ему вдруг заявляют, что он может оказаться яньганем или инькунем. Вэй Цзи даже не понимал, радоваться ему или горевать.

Сначала, в первые мгновения, это известие обрадовало его, но стоило поразмыслить над последствиями, как он понял, что ничего хорошего в этом нет.

Взять хотя бы самого Цзян Яня: даже обладая столь крепким телосложением, в период течки тот превращался в сущую развалину и по четыре-пять дней страдал от жестокого жара. Со стороны было больно смотреть на его мучения.

Испытывая целую бурю противоречивых чувств, которые невозможно было выразить словами, Вэй Цзи шевельнул губами и робко спросил: И чем же от меня пахнет?

Цзян Янь снова отвел глаза в сторону: Раз ты еще не разделился окончательно, запах едва заметен. Вчера я уловил лишь самую малость.

Вэй Цзи внезапно осенило: Так Ваше Высочество только что пытался его унюхать?

Цзян Янь подпрыгнул, словно наступив коту на хвост: Я просто хотел удостовериться, действительно ли ты начинаешь меняться!

Вэй Цзи не обратил внимания на его тон — все его мысли были заняты предстоящим перерождением. Он невольно опустил голову, принюхиваясь к собственному вороту, затем задрал рукав и попытался уловить хоть какой-то запах.

Но ничего не почувствовал. Прежде он никогда не замечал за собой никаких ароматов, поэтому ему оставалось лишь уповать на ответы Цзян Яня, допытываясь, пахнет ли от него хоть чем-нибудь прямо сейчас.

Цзян Янь сглотнул застрявший в горле ком: Если хочешь, чтобы я почувствовал твой запах, подсядь поближе. Как я пойму, чем от тебя разит, если ты сидишь на другом конце комнаты?

http://bllate.org/book/18661/1799292