Готовый перевод My Amnesiac Nemesis and I Crashed Our Love Show / Враг с амнезией: когда любовь оборачивается катастрофой: Глава 17

В другой части Столичной Звезды изящный и утонченный профессор Первого военного университета Сильвестр находился в тесной, полутемной комнате и почтительно ждал указаний от гуманоидного существа на голографическом экране.

— Сильвестр, — издало гуманоидное существо низкий хриплый голос, в котором смутно слышался стрекот ротовых органов зергов. Оно походило на создание из бездны, приносящее несчастья и бедствия.

— На следующем этапе организуй врача и скажи им... что память можно восстановить с помощью метки.

Гуманоидное существо на две секунды замолчало, мысленно презрительно усмехнувшись.

Что же касается того, можно ли действительно вернуть память с помощью метки...

Ха, смешно. Это он ляпнул первое, что пришло в голову — его цель заключалась лишь в том, чтобы принудить и подтолкнуть Лу Яньшэна к тому, чтобы тот увидел шрам на железе Сунь Фэнчжи.

Сильвестр мысленно анализировал план этого «всеведущего и всемогущего Его Высочества», невольно поражаясь тому, насколько тщательно тот продумал все методы.

Он всего лишь передал незначительную новость, а Исполнительный Юань уже поддался на провокацию и вмешался. Под таким колоссальным давлением Лу Яньшэн и Сунь Фэнчжи не будут столь самонадеянны, чтобы считать, будто с неполной памятью они смогут захватить контроль на совещании.

Это выглядело бы так, будто старшеклассники пытаются спорить со старыми лисами из Исполнительного Юаня... Комично и нелепо.

— Ваше Высочество... Простите мне мою тупость. Союз этих двоих — совсем не то, что нам хотелось бы видеть. Почему вы подталкиваете их... к сближению?

И на твоей улице будет праздник!

— Если Лу Яньшэн узнает об этом, то, судя по его характеру, он точно не сможет стерпеть и даже прибегнет к каким-нибудь мерам, чтобы добиться своего, — рассуждал Сильвестр.

Прошло уже десять лет с тех пор, как он попал в эту книгу.

— Система, — произнесло гуманоидное существо. Звук стрекочущих жвал зерга вызывал у него отвращение, но поделать было нечего.

— На экстренном совещании через два дня мы увидим, как они станут заклятыми врагами.

С этими словами невидимая система зашуршала страницами и остановилась на какой-то из них.

Лу Яньшэн... Маршал Лу!

— А Сунь Фэнчжи уж точно не из тех, кто будет сидеть сложа руки и ждать смерти.

— С-Сунь Фэнчжи... был помечен?! — от неожиданности его голос сорвался на фальцет. — Неужели раньше они и правда были парой?!

Сильвестр на миг широко раскрыл глаза от изумления.

Гуманоидное существо, к которому обращались не иначе как «Ваше Высочество», заговорило вновь, его голос звучал тяжело:

— Ты прав, — откликнулось гуманоидное существо, источая предельную злобу.

Такой баловень судьбы... Высший Альфа, словно стремящийся растоптать всех под своими ногами... И вдруг он узнает, что там, куда его взгляд не проникал, контроль над железой его омеги уже был похищен другим незваным гостем.

— Трещину между ними даже не придется создавать искусственно. Нам нужно лишь рассказать им... дать им шанс.

Сильвестр выглядел несколько озадаченным.

— Ни в одной книге не было написано, что Сунь Фэнчжи пометил именно Лу Яньшэн! Они же заклятые враги, как такое вообще возможно!

Система повторяла у него над ухом: Хозяин, сценарий у тебя в руках — ты знаешь об этом мире абсолютно всё!

Гуманоидное существо нахмурилось и невольно выпалило:

— Разве они не враги? Как такое возможно!

Он вспомнил недавние слова Его Высочества — «помечен другим Альфой».

Система не верила своим глазам:

— Конечно возможно! Мы же вершим судьбы книжного мира!

После ухода Сильвестра гуманоидное существо опустило голову, протянуло свои отливающие металлическим блеском конечности и опустило их на страницы книги, лежавшей на коленях.

— Укажи им верное направление.

Гуманоидное существо не стало вдаваться в объяснения:

— ...Тебе не следует этого знать.

Обложка этой книги была древней и загадочной, но на форзаце красовались напыщенные донельзя, отдающие безвкусицей крупные слова.

— Ты уверен, что всё, что написано в этой книге о злодеях Сунь Фэнчжи и Лу Яньшэне, — чистая правда?

Договорив, гуманоидное существо насладилось пару мгновений этим фанатичным взглядом и лишь затем взмахом руки прервало связь.

— Хозяин! Ты что, сам себя зомбировал?

— Например, ни один Альфа не сможет смириться с тем, что его Омегу кто-то пометил.

Сильвестр невольно представил выражение лица Лу Яньшэна, когда тот об этом узнает.

Вот оно... это же всёведущее и всемогущее Его Высочество!

— Желаешь повернуть судьбу вспять...?

— То есть, чем сильнее мы будем их подталкивать... тем яростнее они станут врагами друг другу!

— «Звездный владыка зергов».

Сильвестр тут же осознал, что перешел границы дозволенного, смиренно опустил голову, а в душе его бушевала настоящая буря.

Вскоре раздался жизнерадостный голос:

— Привет, хозяин! Возникли какие-то проблемы в процессе покорения Звездного моря?

Взгляд, которым Сильвестр смотрел на гуманоидное существо, становился всё более фанатичным.

— Хозяин, смотри! Здесь черным по белому написано: во время вскрытия тела Сунь Фэнчжи в области желез на его затылке были обнаружены следы хирургического вмешательства по удалению метки. Сунь Фэнчжи сто процентов был помечен!

— ...Да, — растерянно произнесло гуманоидное существо, называвшее себя вершителем судеб.

Система на секунду зависла, пытаясь осознать сказанное хозяином, а затем пришла в ярость.

Гуманоидное существо было в весьма приятном расположении духа, а потому решило дать своему усердному подчиненному небольшую подсказку.

Гуманоидное существо пересилило собственное отвращение:

— Исключено!

-

В то же время в элитном жилом районе Верхнего города в гостиной дома Сунь Фэнчжи внезапно погас свет.

Практически все признаки указывали на то, что Лу Яньшэн полностью вошел в период уязвимости.

Лу Яньшэн по-прежнему сидел на ковре, но больше не поднимал глаз на Сунь Фэнчжи; мышцы его плеч и шеи, таявшие в себе колоссальную взрывную силу, едва заметно дрожали, словно он из последних сил пытался что-то сдержать.

Сунь Фэнчжи чувствовал, как ментальная энергия Лу Яньшэна вырвалась из путы сковывавшего ее тела и, подобно мотыльку, летящему на огонь, отчаянно стремилась прижаться к нему.

Период уязвимости Альфы... Период уязвимости Альфы... Точно!

Сунь Фэнчжи мгновенно вспомнил слова старого главврача в Первой императорской больнице и тот эффект, который тогда можно было назвать мгновенным.

[В период уязвимости Альфы раздражительны и вспыльчивы. Если блокаторы не помогают, успокоить их эмоции может нежный Омега.]

— ...Лу Яньшэн! — позвал он, лихорадочно перебирая в памяти фразы, хоть сколько-нибудь соотносимые с понятием [нежность].

Услышав зов, Лу Яньшэн поднял голову: внешне он всё еще выглядел послушным и кротким, но в его золотистых глазах плескалась такая переполнявшая его жажда, которую уже невозможно было скрыть.

Тонкий слой мышц на плечах и спине Сунь Фэнчжи натянулся тетивой лука, он был готов в любую секунду либо атаковать, либо броситься бежать.

— Т-ты... веди себя послушно, — с трудом выдавил он прохладным голосом, звучавшим несколько неестественно.

Бушующее пламя в ярких золотистых глазах разгорелось еще сильнее.

Лу Яньшэн прикрыл глаза и горько усмехнулся:

— Малыш, не... делай так.

Он же не мог сказать Сунь Фэнчжи, что от подобных слов того так и тянет проглотить его целиком.

— Дома есть... изолированная палата? — он заставил себя говорить ровным тоном, стараясь казаться непринужденным и пытаясь заглушить присущую Альфам природную агрессию.

— Я просто побуду там один ночь.

Сунь Фэнчжи приоткрыл рот.

Вообще-то она была, но... неужели это действительно необходимо?

Он уже метил Лу Яньшэна, однако в собственных железах не обнаружил ни малейшего следа феромонов другого.

У них была лишь односторонняя метка.

На уроках физиологии не рассказывали, что происходит с Альфой с односторонней меткой, если он переживает период уязвимости в одиночку, зато подробно объясняли, каково приходится Омегам.

Если помеченный Омега переживает период течки в одиночку, у него развивается синдром «гнездования», и ему начинает казаться, что этих феромонов недостаточно. Омега теряет рассудок, желая лишь отыскать своего Альфу.

А его Альфа в этот момент бросил его.

Омега погружается в пучину глубочайшего страха, словно не умеющий плавать человек, брошенный на дно океана, или лишенный кислородной капсулы странник, выброшенный в безмолвный космос.

На уроке говорили, что многие хрупкие Омеги даже умирали от мук этой неутоленной жажды.

Сунь Фэнчжи помнил, как после того урока окончательно и бесповоротно утвердился во мнении, что никогда и ни за что не позволит какому-либо Альфе пометить себя.

Он станет военным, как и планировал.

Он не мог позволить себе обзавестись столь постыдной слабостью.

Но теперь он сам превратился в палача, занесшего клинок над чужим горлом.

Лу Яньшэн глубоко вздохнул и выдохнул — его дыхание стало донельзя горячим. Голова кружилась, говорить получалось с трудом, но он всё равно старался изъясняться так, чтобы Сунь Фэнчжи его понял.

— Малыш... где... изолированная палата? — поторопил он.

— ...Ее нет, — услышал Сунь Фэнчжи собственный голос.

— Дома нет изолированной палаты.

Возможно, временная метка способна вернуть память, подумал Сунь Фэнчжи. Ведь те воспоминания вернулись именно тогда, когда их выделявшиеся феромоны переплелись друг с другом.

В голове тут же зазвучал голос другого «я», возражающего ему: Разве ты можешь быть в этом уверен? Ты ставишь на кон собственное ядро ради теории, в истинности которой даже не уверен?!

[Но... это же всего лишь временная метка.] Сунь Фэнчжи опустил взгляд.

[Я должен вернуть память.] — убеждал он себя.

Сидевший перед ним Лу Яньшэн вдруг поднялся на ноги, и фигура Альфы источала не нуждающуюся в словах давящую ауру.

Лу Яньшэн походил на голодного злого пса, долгое время кружившего возле своей добычи и наконец решившего обнажить клыки перед жертвой.

В следующее мгновение он резко развернулся.

— Лу Яньшэн! — Сунь Фэнчжи машинально протянул руку, но в итоге лишь издал окрик.

Оставь себе пути к отступлению, Сунь Фэнчжи. Ты лишь окликнул его, если он сделает вид, что не услышал, то и ладно...

— ...Чего тебе?

Лу Яньшэн обернулся; уголки глаз высокого Альфы покраснели, и во взгляде столкнулись два противоречивых чувства.

Одно кричало: завладей этим Омегой, что перед тобой.

Другое же просто смотрело — тихо, сдержанно и терпеливо, словно послушно ожидая крох его милосердия.

— Мне нездоровится, малыш, сейчас мне лучше не оставаться с тобой —

— Давай попробуем поставить временную метку, Лу Яньшэн, — прервал его Сунь Фэнчжи, чеканя каждое слово.

— Подойди ко мне.

Лу Яньшэн замер, а затем, опустив взгляд, легко усмехнулся; пряди его белых волос упали на грудь, слегка раскачиваемые участившимся дыханием.

Он заговорил хриплым, но по-прежнему спокойным и терпеливым голосом:

— Думаю, все же не стоит затевать это.

— В периоде уязвимости находишься ты, — нахмурился Сунь Фэнчжи.

— Если ставить временную метку слишком часто, это неизбежно повлияет на отношения между Альфой и Омегой, — Лу Яньшэн сощурил глаза, скрывая эмоции на дне золотистых зрачков.

— Малыш, неужели ты совсем не боишься... что в один прекрасный день я не сдержусь и поставлю тебе истинную метку?

Сунь Фэнчжи отвернулся.

— Всего лишь операция по удалению метки, — небрежно бросил он, хотя его холодный голос выдавал крайнее напряжение.

— Это обычное дело, — подчеркнул он.

Лу Яньшэн вздохнул и приложил руку к пульсирующему от напряжения виску.

— Ты знаешь о побочных эффектах операции по удалению метки?

Сунь Фэнчжи ответил с ледяным спокойствием:

— Неспособность различать феромоны Альф и всестороннее отторжение феромонов Альф... Это два самых частых последствия. Но вероятность крайне мала, 0,1%.

— 0,1%... — Лу Яньшэна чуть не распирало от смеха. — Ты предлагаешь мне сыграть в рулетку с такими шансами?

Сунь Фэнчжи нахмурился:

— Не неси чушь, в рулетку играю я.

— Сунь Фэнчжи, неужели ты думаешь, что я позволю тебе дойти до такого? — Лу Яньшэн подался вперед, его брови и глаза помрачнели, а под влиянием периода уязвимости в них невольно промелькнула агрессия.

Сунь Фэнчжи посмотрел на него и вдруг холодно усмехнулся.

— Лу Яньшэн, бояться должен не я, а ты.

Он сделал шаг вперед, прижимая Лу Яньшэна.

— Всем прекрасно известно, что от побочных эффектов удаления метки есть лекарство, и лучшее средство для облегчения состояния — феромоны первоначального Альфы.

Лу Яньшэн кривил губы:

— Раз ты знаешь об этом лучше меня, тогда —

— Разумеется, я знаю лучше тебя! — резко оборвав Лу Яньшэна, Сунь Фэнчжи вновь шагнул к нему, излучая мощное давление, способное затмить даже Альфу в периоде уязвимости.

— Если со мной действительно случится эта неприятность, то не повезет именно тебе, Лу Яньшэн, — он слегка прищурился. — Ты же знаешь, я не стану выставлять свои слабости напоказ.

— Я запру тебя и превращу твою железу в инструмент для выработки смягчающего средства... Знаешь ли ты о машинах для экстракции феромонов?

— Холодный механизм будет непрерывно источать мои феромоны, вводя тебя в заблуждение и внушая, будто это я кусаю твою железу.

— Бездушная машина будет управлять всеми твоими реакциями, и ты будешь покорно и бесконечно выделять собственные феромоны, пока твоя железа не впадет в состояние временного истощения и рефрактерного периода.

— В этот момент ты придешь в себя и осознаешь, что меня рядом нет. Охваченный ужасом одиночества, ты будешь обречен ждать следующего круга откачки.

Сунь Фэнчжи поднял глаза, встречаясь взглядом с находившимися слишком близко золотистыми очами. Казалось, они кусали друг друга взглядами, чтобы потом заснуть, сплетясь шеями.

Он внезапно почувствовал, как рука Лу Яньшэна, висевшая вдоль тела, поднялась и легла ему на затылок.

Горячая ладонь мгновенно заключила его шею в кольцо.

Лу Яньшэн прижался большим пальцем — кожа на нем из-за многолетней привычки обращаться с оружием покрылась легкими мозолями — и мягко провел им по железе Сунь Фэнчжи.

Хозяин железы под его ладонью рефлекторно вздрогнул, будто от удара током.

Омега, который был ниже его на полголовы, смотрел на него снизу вверх, но выглядел при этом истинным повелителем. Стиснув зубы, он вынес ультиматум колеблющемуся Альфе:

— Лу Яньшэн, ты испугался, верно?

Лу Яньшэн тихо рассмеялся.

В следующее мгновение улыбка исчезла с его лица, ладонь нежно поддержала затылок Сунь Фэнчжи, слегка заставляя того наклонить голову.

Переборов затаившуюся в мышцах память, требовавшую провести Лу Яньшэну бросок через бедро, Сунь Фэнчжи подчинился этому усилию, повернулся боком и полностью обнажил перед Альфой белоснежную, нежную кожу на шее.

Дурацкая собака, — подумал он с улыбкой.

Чтобы заставить поставить временную метку, еще и на слабо пришлось брать.

Губы Лу Яньшэна коснулись его прохладной кожи на шее, обжигая жаром.

Сунь Фэнчжи протянул ментальную нить, пытаясь успокоить мятежную железу Лу Яньшэна.

Тончайший пучок ментальной энергии мягко вонзился в железу Альфы в поисках родственных феромонов, оставленных некогда в чужом теле.

Хм?

Сунь Фэнчжи слегка нахмурился.

А где же феромоны?

Ментальные щупальца углубились вновь, прочесав железу Лу Яньшэна вдоль и поперек в безуспешных попытках отыскать хотя бы малейший намек на свой собственный аромат мяты и туберозы.

Там было подозрительно пусто — в железе Лу Яньшэна не осталось ни капли его феромонов.

...Совсем?!

Ментальные щупальца Сунь Фэнчжи замерли на пару секунд в глупом недоумении, а затем резко втянулись обратно!

Клыки Лу Яньшэна уже нацелились на его затылок.

В ту самую секунду, когда Лу Яньшэн, переполненный чувством абсолютного счастья, собирался впиться зубами в шею, прижавшийся к нему и добровольно подставивший горло Омега внезапно с силой оттолкнул его.

Используя приемы рукопашного боя для задержания преступников, Сунь Фэнчжи до того, как Лу Яньшэн успел опомниться, завел его руки за спину, одной рукой придавил затылок и втолкнул в комнатушку рядом с гостиной на первом этаже.

Это была домашняя изолированная палата.

Втолкнуть внутрь! Захлопнуть дверь! Запереть на замок!

Все движения были плавными и слаженными.

Изолированная палата не только блокировала феромоны, но и обладала прекрасной звукоизоляцией.

Стоило запереть Лу Яньшэна внутри, как оттуда донесся лишь глухой стук.

Сунь Фэнчжи глубоко вздохнул и, прислонившись спиной к двери изолятора, словно переживший катастрофу человек, наконец позволил себе шумно задышать.

В железе Лу Яньшэна не было его феромонов... Совсем не было!!

Его собственная память его обманула!

Они с Лу Яньшэном никогда не ставили друг другу меток — иначе с чего бы железы обоих зияли пугающей, девственной пустотой!

Вспомнив, как он задирал подбородок Лу Яньшэну и свысока заявлял «тебя пометил я», Сунь Фэнчжи захотел собрать вещи и немедленно сбежать из Столичной Звезды.

И больше никогда сюда не возвращаться!

Сделав шаг, он заколебался, развернулся и на панели управления изолятором нажал кнопку внутренней связи.

— ...Лу Яньшэн, — сухо произнес он. — Пароль от изолятора — моя дата рождения.

— Я не стану держать тебя взаперти, выйдешь сам, как только придешь в себя.

Помолчав, он добавил:

— Тебе больше нечего мне сказать?

Например, о том, что, прекрасно зная о пустой железе, ты все равно воспользовался ложью о «поставленной метке», чтобы разыграть комедию отказов и в итоге добиться права поставить временную метку?

Спустя какое-то время из изолятора донесся голос Лу Яньшэна. Казалось, он сел совсем близко к микрофону у двери, так что слова звучали вплотную к динамику.

— Я...

— Прости.

Сунь Фэнчжи на мгновение замер, собираясь нажать кнопку отключения связи.

Опять извиняется? Уверен, что он не выносит давления?

Не успел Сунь Фэнчжи ничего ответить, как Лу Яньшэн продолжил упадочным голосом:

— Малыш, знаешь?

— На твоей железе... есть ш.»

Сунь Фэнчжи инстинктивно поднес руку к затылку — кожа на шее была гладкой наощупь, ничем не отличаясь от остального тела.

— На ощупь не определяется, — словно зная, что он делает, низким голосом объяснил Лу Яньшэн. — Наверное... ты перенес операцию по ее восстановлению.

— Если ты удалил метку, та часть, что осталась во мне, со временем тоже рассеялась.

— Мы...

Сунь Фэнчжи отключил связь.

Он развернулся и, не оглядываясь, поднялся на второй этаж, направляясь в ванную комнату главной спальни. Расстегнув на ходу четыре или пять пуговиц рубашки, он даже забыл запереть за собой дверь.

Скинув аккуратную белую рубашку, он увидел в зеркале ванной свои излишне худые плечи.

А на затылке, в области железы, красовался шрам длиной в полпальца.

Сунь Фэнчжи провел подушечкой пальца по рубцу и вдруг понял, что поврежденное место заросло вовсе не идеально — по краю кожи всё еще ощущалась легкая, едва заметная шероховатость.

Он неотрывно смотрел на свое отражение в зеркале, а через несколько секунд вновь натянул рубашку и застегнул все пуговицы. Он даже не стал переодеваться в удобную пижаму, словно опасаясь еще хоть раз обнажить этот шрам.

-

Когда он открыл глаза снова, за окном уже рассвело, и холодный свет искусственного солнца без малейшего тепла проникал в комнату.

Вчерашний беспокойный сон измял идеально отглаженную рубашку. Сунь Фэнчжи сел, какое-то время отрешенно глядя перед собой, после чего расстегнул пуговицы и, не замедляя движений ни на секунду, достал из шкафа новую.

Интеллектуальный дворецкий на терминале докладывал, что изолированная палата пуста.

Лу Яньшэн... уже ушел.

Сунь Фэнчжи замер с рукой на дверной ручке, на секунду прикрыл глаза, а затем толкнул ее.

До носа донесся манящий аромат завтрака.

Он снова проверил терминал, убедившись, что не давал интеллектуальному дворецкому никаких команд на тему «приготовить завтрак».

Сунь Фэнчжи мгновенно сообразил, что Лу Яньшэн, скорее всего, всё еще дома. Подумав пару секунд, он все же решил спуститься вниз.

В конце концов, не выпрыгивать же ему с балкона спальни.

Стоило ступить на лестницу, как он увидел хлопочущего у открытой кухни Лу Яньшэна.

— Почему не ушел? — ровным голосом спросил Сунь Фэнчжи. — Ты же догадываешься, к чему приводит удаление метки, если ты действительно ставил ее на мне раньше?

— Нам по двадцать восемь, и мы уже расстались, Лу Яньшэн.

— Тебе больше не нужно разыгрывать передо мной идеального бойфренда.

Ароматные лепешки для завтрака были готовы. Лу Яньшэн не стал надевать перчатки и, лишь завернув пальцы в ментальную оболочку, голыми руками достал лепешки из духовки.

Сунь Фэнчжи: ...

К чему этот спектакль с жалостью? К чему эти дешевые понты?

Хотя на стене рядом висели прихватки!

— Давай сначала поедим, — Лу Яньшэн поставил лепешки на обеденный стол, где уже стояли соевое молоко, фрукты и другая аппетитная еда.

— Десяти лет более чем достаточно, чтобы многое изменилось, малыш.

— Как ты меня назвал? — нахмурился Сунь Фэнчжи.

— Малыш.

Лу Яньшэн спокойно посмотрел на него и отодвинул стул, предназначенный для Сунь Фэнчжи.

— Даже если мы действительно расставались, десяти лет хватило бы, чтобы мы сошлись вновь.

Сунь Фэнчжи усмехнулся.

— У меня нет на это лишнего времени.

Лу Яньшэн улыбнулся:

— Остыв вчера вечером, я пересмотрел свои рабочие журналы за те годы на Пограничной планете.

— В первый год моего пребывания там ты тайком последовал за мной, попытавшись ускользнуть от всех.

— Наверное, я летел туда убить тебя, — холодно бросил Сунь Фэнчжи, но всё же сел на отодвинутый стул.

Лу Яньшэн подвинул к нему чашку теплого соевого молока и с улыбкой в уголках рта произнес:

— М-м... ладно, допустим, убивать.

— Но почему ты тогда вломился ко мне в постель?

Сунь Фэнчжи замер:

— ...Чего?

В ту же секунду до него дошло, и он посмотрел на Лу Яньшэна:

— Тебе приснилось, что ли??

— Ничуть.

Лу Яньшэн открыл свой терминал и протянул его Сунь Фэнчжи, словно сдающий отчет школьник.

Сунь Фэнчжи в нерешительности взял его.

На экране высветился дневник Лу Яньшэна за те годы.

[Звездный календарь, год 955, на Пограничной планете без осадков.]

[Сунь Фэнчжи пришел за мной... приставил нож к моему горлу.]

На этом месте почерк внезапно поблек, а следующая фраза была выведена густо и размашисто.

[...Какая же паршивая ручка на Пограничной планете, в наше время еще делают ручки, которые не пишут?]

[Я извинился перед малышом, но он, разумеется, не принял извинений. Я так и знал. Поэтому я сказал ему: может, вырежешь мне железу?]

[Или можешь не делать этого сама, я и сам справлюсь.]

Сунь Фэнчжи подсознательно бросил взгляд на Лу Яньшэна. Тот сидел, опустив глаза, словно послушно ожидал приговора.

Вырезать железу... И вправду в стиле Лу Яньшэна.

Он продолжил читать.

[Он заплакал.]

Сунь Фэнчжи: ...?

Кто? Кто заплакал? Выражайся точнее!

[Боюсь, однажды мне придется показать этот дневник ему... поэтому подробности опускаю. Здесь пропущено тысяча слов. Короче говоря, мы помирились.]

[Я пообещал ему, что больше никогда не повторю этого.]

[Будем жить платонической любовью всю жизнь.]

Сунь Фэнчжи глубоко вздохнул.

Он не знал, хвалить ли Лу Яньшэна за дальновидность или ругать за отвратительную краткость в ключевых местах.

Вспомнив недавние жалобы секретаря на то, что военные вечно составляют отчеты так, будто пишут бред, он нашел еще одно подтверждение подлинности этой записи.

Платоническая любовь всю жизнь...

Д-действительно условие, на которое он вполне мог согласиться.

Если рассуждать дальше, то, судя по его собственным воспоминаниям, первым укусили именно Лу Яньшэна.

Так что вероятнее всего, это он сам не сдержался и пометил Лу Яньшэна, после чего тот в ответ тоже не преминул вонзить зубы.

Как-никак, Лу Яньшэн — Высший Альфа, в чьих жилах течет врожденная жажда доминирования. К тому же их коэффициент совместимости составлял более 90%... заставить его смиренно терпеть метку от какого-то Омеги было бы издевательством над самой природой Альф.

Тем более, что он и сам не удержался.

Сунь Фэнчжи медленно выдохнул.

— На этом закончим, — сказал он. — Подлинность этого дневника я проверю лично, как только вернусь к памяти.

Он положил терминал на обеденный стол и легким щелчком пальца отправил его скользить в сторону Лу Яньшэна.

— Лу Яньшэн, лучше тебе не лгать мне.

Сейчас поешь. Сунь Фэнчжи взял приготовленный Лу Яньшэном блинчик. Сладковатый аромат мгновенно пропитал воздух между ними, принося с собой тетящее успокоение.

Чуть позже мы продолжим смотреть вчерашние записи, завтра у нас Высший совет, времени в обрез.

Лу Яньшэн, держа в руке терминал, с облегчением выдохнул и, подняв голову, улыбнулся:

Я буду помогать тебе.

Сунь Фэнчжи кивнул.

Оба молча пришли к полному взаимопониманию. Никто не стал задаваться тревожным вопросом: а справимся ли мы?

Казалось, их плечи от рождения были созданы для того, чтобы нести на себе судьбу этой страны.

После еды они поднялись, позволив умному дворецкому убрать посуду, и Лу Яньшэн внезапно заговорил:

Когда-нибудь, когда станет поспокойнее, я должен буду написать роман.

Сунь Фэнчжи пошел в сторону дивана и между делом бросил:

О чем?

О том, как два восемнадцатилетних выпускника средней школы вынуждены разбираться с государственными делами, усмехнулся Лу Яньшэн.

И назову книгу... Легендарная жизнь маленького Суня и маленького Лу.

Сунь Фэнчжи бросил на него взгляд, выражающий нечто непередаваемое.

Пожалуй, не стоит, сказал он.

С твоим-то умением концентрироваться на самом незначительном... в конце концов у тебя получится в лучшем случае любовная история маленького Суня и маленького Лу.

-

Два дня спустя. Империя, Столичная Звезда.

Бесчисленные летательные аппараты на большой скорости сновали в воздушном пространстве на разных высотах, переплетая траектории в такую густую и оттого вызывающую нехватку воздуха сеть. Она укутывала эту казалось бы никогда не затихающую планету, оставляя лишь крошечные просветы для глотка воздуха.

Это было высокое, пронзающее путы сети здание, похожее на острый меч, над шпилем которого безмолвно вились синие бегущие голографические символы.

[Идет Высший совет Исполнительного Юаня]

[Председатель: Элвис Фасо (Исполнительный Юань); Лу Яньшэн (Военное министерство)]

[Главы коллегии заседателей: Сунь Фэнчжи (Центральная инспекция); Невилл Рейхо (Академия наук); Диаэдин (представитель аристократии)]

[……]

[Ради народа Империи!]-

...Главный инспектор Сунь, судя по всему, вы имеете возражения против выдвинутого мной указа?

Верхний этаж здания, Первый конференц-зал Исполнительного Юаня.

Солнечный свет безраздельно лился внутрь через панорамные окна со всех четырех сторон. Никаких густо переплетенных воздушных трасс отсюда было не разглядеть — лишь бездонное лазоревое небо, в котором редкие налетевшие облачка разрубались на части и рассеивались легкой дымкой.

Это была лучшая смотровая точка Столичной Звезды, расположенная выше всего остального, но никого не волновал открывающийся отсюда вид.

В конференц-зале было немноголюдно. По одну сторону длинного стола сидели десять рядовых депутатов-наблюдателей, по другую — всего три кресла. Их высокие спинки были украшены вычурными ретро-узорами, никак не вяжущимися с высокими технологиями, и принадлежали главам коллегии заседателей.

В торцах длинного стола стояли еще более сложные и роскошные кресла с высокими спинками. В одном из них восседал председатель нынешнего заседания, а второе пустовало, и лишь именная табличка перед ним напоминала о том, что здесь кто-то должен быть.

[Представитель Военного министерства — маршал Лу]

— Отсутствует.

Главный инспектор Сунь! — вновь раздался тот же старческий, исполненный гнева голос. Это заговорил один из трех глав коллегии заседателей — Диаэдин.

Седые волосы старика торчали в беспорядке, брови сошлись на переносице, а губы под горбатым носом дрожали от ярости.

Его взгляд впился в сидевшего слева шатена с такой силой, словно собирался сожрать его заживо, однако тот остался совершенно глух к этому.

Облака за окном рассеялись, и солнечный свет упал на именную табличку перед ним, ярко и отчетливо.

[Главный инспектор-исполнитель Центральной инспекции]

[Глава коллегии заседателей Сунь Фэнчжи]

В конференц-зале воцарилась мертвая тишина. За мгновение до того, как старик с горбатым носом не выдержал и собрался со стуком вскочить на ноги, Сунь Фэнчжи шевельнулся.

Он поднял руку и, казалось бы, совершенно случайно тронул лежащую на столе стеклянную ручку. Корпус ручки с противным, режущим слух скрипом скользнул по крышке стола.

Господин Диаэдин, — Сунь Фэнчжи поднял глаза, и его серебристо-серые, похожие на расплавленный металл зрачки уставились прямо на Диаэдина. — Насчет всех ваших абсолютно нежизнеспособных предложений, которые служат исключительно для выгоды аристократии...

У меня есть возражения по каждому пункту.

Диаэдин сорвался с места, позабыв о том, что они находятся в самом сердце Империи, в зале заседаний Высшего совета Исполнительного Юаня, и рявкнул:

Сунь Фэнчжи!

Довольно. — Сдержанный, но исполненный проницательности голос раздался с другого конца длинного стола. Это заговорил председатель Высшего совета, первый депутат Исполнительного Юаня — Элвис Фасо.

У Элвиса Фасо были узкие глаза, а расслабленные мышцы век делали его взгляд еще более тяжелым, оставляя лишь две тонкие щелки.

Мужчина выдал улыбку:

Следите за своими словами, главный инспектор Сунь.

Старый Дия уже в возрасте, мы, младшие, должны уступать старшим.

Хотя первым конфликт затеял Диаэдин, Элвис Фасо переложил всю вину на Сунь Фэнчжи.

Сунь Фэнчжи даже не изменился в лице при этих словах и лишь легонько постучал пальцем по столу.

Элвис Фасо. — Он даже не удостоил его вежливого обращения «господин». — На самом деле я хотел спросить тебя еще два дня назад.

Кто дал тебе смелость огрызаться с Инспекцией на заседании Высшего совета?

В конференц-зале все словно окаменели, затаив дыхание. Люди боялись издать хоть звука, опасаясь, что истинный хозяин положения сочтет это неповиновением и тут же сведет с ними счёты.

Элвис Фасо и сам невольно вздрогнул и лишь спустя пару секунд оцепенения прошипел сквозь зубы:

Сунь Фэнчжи, не думай, что Инспекция — это несокрушимая железная стена!

Сунь Фэнчжи слегка приподнял уголки губ, словно услышал что-то забавное.

А что насчет Исполнительного Юаня?

Он чуть вскинул подбородок, выказывая полнейшее равнодушие, немного подумал и опустил взгляд на свою стеклянную ручку.

Эту вещицу очень любила имперская аристократия — стеклянное перо, в котором декоративная функция явно преобладала над практической. Ею же принципиально пользовались на заседаниях Высшего совета Исполнительного Юаня, словно пытаясь сохранить хоть какую-то внешнюю видимость былого блеска и величия.

Солнечные лучи просвечивали сквозь длинные изящные пальцы омеги, а на подушечках пальцев проступал нежный, почти хрупкий розовый оттенок.

Эта красивая рука обвила кончик стеклянной ручки так, будто держала возлюбленного.

— Он внезапно разжал пальцы.

Бряк!

Ручка, которую еще несколько минут назад хозяин сжимал в руке, выводя строки, решающие судьбу Империи, с глухим и резким звуком разлетелась на куски. Осколки брызнули в стороны, и отраженный в них мерцающий свет казался кровью этой безжизненной вещицы.

Точно так же, как эта стеклянная ручка? — Сунь Фэнчжи убрал руку и произнес без единой эмоции голос его звучал холодно и красиво, но сейчас в нем слышалась неотвратимость смерти.

Атмосфера в конференц-зале мгновенно замерзла.

Грудь Элвиса Фасо тяжело вздымалась, он смотрел на рассыпанные по полу бесполезные осколкистекла так, будто готов был выплюнуть кровь.

Сунь Фэнчжи угрожает ему...

Прекрасно зная, что козыри находятся у него на руках... Сунь Фэнчжи все равно смеет ему угрожать!

В глазах Элвиса Фасо вспыхнула такая злоба, что казалось, она способна прожечь те осколки.

Дверь конференц-зала внезапно дважды стукнула. Стук был совершенно непринужденным — судя по всему, прибывший ни в грош не ставил проходящее здесь заседание Высшего совета.

Гнев Элвиса Фасо вспыхнул с новой силой, он тут же поднялся на ноги, намереваясь разразиться бранью.

Дверь отворилась, и вошел человек.

Безупречная, щегольская военная парадная форма, золотые аксельбанты не смяты ни на йоту.

Лу Яньшэн легко приподнял брови с неожиданной улыбкой на лице.

Элвис Фасо мгновенно проглотил все ругательства, от напряжения его лицо покраснело.

О... председатель Фак, верно? — с улыбкой произнес Лу Яньшэн. — Не стоило так усердно вставать, чтобы меня встретить.

...Маршал Лу, моя фамилия Фасо, — сжав зубы и превозмогая себя, выдавил Элвис Фасо, стараясь натянуть на лицо дружелюбную улыбку.

Лу Яньшэн был союзником, в котором он отчаянно нуждался.

Ах да-да, депутат Фак. — В голосе Лу Яньшэна не было ни капли раскаяния, он переиначивал фамилию все более изощренно, но при этом продолжал источать насквозь фальшивые извинения. — Прошу прощения, я только что вернулся и еще не до конца разобрался с вашими именами.

Элвис Фасо: ...

На его лбу вздулась вена.

Не считая Сунь Фэнчжи, за все эти годы его еще никто и никогда не доводил до такого бешенства!

Сунь Фэнчжи...

Точно, Сунь Фэнчжи ведь тоже здесь!

Он только было собрался перевести тему на Сунь Фэнчжи и затронуть какую-нибудь щекотливую для Военного министерства тему, как вдруг услышал этот холодный голос:

Какого черта ты приперся?

На лице Элвиса Фасо мгновенно отразилось ликование.

В тоне Сунь Фэнчжи явно слышалось крайнее недовольство тем, что его побеспокоили и нарушили его планы!

Сунь Фэнчжи слегка нахмурился, глядя на то, как у Лу Яньшэна аккуратно собраны в хвост белые волосы. На его лице черным по белому было написано неодобрение.

Вчера вечером Лу Яньшэн отправил его отдыхать, а сам провел без сна всю ночь, сводя воедино последние справочные материалы для него.

Если прибавить к этому бессонную ночь в день вспышки периода уязвимости, Лу Яньшэн не смыкал глаз уже почти семьдесят два часа.

Уходя утром из дома, Сунь Фэнчжи силой затолкнул его под одеяло, и Лу Яньшэн пообещал немного поспать, то и дело повторяя, что опоздает максимум на полчаса.

Сунь Фэнчжи не поверил ни единому слову.

Человек, который не спал трое суток, разве способен контролировать себя и проспать всего два часа?

Лу Яньшэн посмотрел на него, совершенно не обращая внимания на то, что они находились в стенах серьезнейшего Высшего совета Исполнительного Юаня, и с улыбкой произнес:

У меня два дня назад закончился период уязвимости... Я пока не могу надолго оставлять тебя одного.

Он даже не пытался скрыть сладость, затаившуюся в его голосе.

Элвис Фасо почувствовал, как у него от зубовного скрежета сводит скулы.

Послушайте... маршал Лу! Не слишком ли вы переигрываете?

Даже если вам нужно притворяться парочкой, чтобы запутать Сунь Фэнчжи... нормальные влюбленные так себя не ведут!

Давайте продолжим, — сказал Лу Яньшэн. — Когда там вопросы, касающиеся нашего Военного министерства?

Элвис Фасо тут же отозвался:

Следующий вопрос как раз об этом.

Строго говоря, Военное министерство и Исполнительный Юань обладали равными полномочиями, к тому же Лу Яньшэн сейчас был желанным союзником, так что Элвис Фасо не возражал против того, чтобы проявить толику энтузиазма.

Следующий пункт повестки касается разведки, транспортировки и закупки редких специальных военных энергоносителей. Исполнительный Юань предлагает передать это в ведение кадровых военных из аристократов второго эшелона. Инспекция предлагает передать данный вопрос в ведение штаб-квартиры Инспекции.

Господа, есть ли у кого-нибудь возражения?

В конференц-зале царила абсолютная тишина.

В те годы, когда Лу Яньшэна здесь не было, они привыкли к тому, что на заседаниях Высшего совета никто не смеет оспаривать решения Инспекции.

Даже если каждое такое решение нагло и открыто урезало власть имперской аристократии.

Прекрасно понимая, что они давно уже стали запуганными и робкими, Элвис Фасо бросил многозначительный взгляд на главу Академии наук Невилла Рейхо.

Невилл Рейхо мгновенно напрягся, но тут же вспомнил, что на другом конце длинного стола сидит Лу Яньшэн.

Маршал Лу — человек, который питал к нему такую ненависть, какая и не снилась никому из присутствующих, включая Сунь Фэнчжи.

Лу Яньшэн уж точно не позволит отдать это дело в руки своего кровного врага!

Поэтому Невилл Рейхо громко заявил:

Я возражаю против предложения Инспекции!

Сказав это, он перевел взгляд на Лу Яньшэна, который вовсе не собирался брать слово.

Лу Яньшэн даже не взглянул на него — он упорно смотрел в сторону Сунь Фэнчжи и при этом не прячась сладко зевал.

Господин Невилл Рейхо, — подал голос Сунь Фэнчжи. — Полагаю, Академия наук не имеет права голоса в этом вопросе.

В конце концов, три года назад именно из-за грубейшей ошибки Академии наук партия редких военных энергоносителей утекла на черный рынок.

Ого, и такое бывало? — Лу Яньшэн приподнял бровь и подыграл ему.

Тогда господин Ре... ну, господин Реха, я, пожалуй, не могу прислушиваться к вашему мнению.

Представитель аристократии Диаэдин было открыл рот, но Лу Яньшэн снова перебил его:

Старче, можете ничего не говорить, я и так знаю все, что вы хотите сказать, — с заботливым выражением лица произнес он. — Пожилым людям надо отдыхать.

Господа, представитель аристократии говорит, что ему нужно отдохнуть. Так что, полагаю, это дело можно смело поручить Инспекции. — Он посмотрел на Сунь Фэнчжи и улыбнулся.

Я очень доволен тем, что могу передать источник своей жизни в твои руки на глазах у стольких свидетелей, любимый.

Сунь Фэнчжи едва не рассмеялся от его слов и легко кашлянул, с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица.

Угу. — Он не рискнул говорить много, опасаясь выдать свою улыбку.

Вчера, обсуждая возможные козни со стороны Исполнительного Юаня, они изначально планировали побеждать разумными аргументами... а если не сработает — применить силовое давление.

Но вопросов в повестке Высшего совета было слишком много, и Элвис Фасо мог использовать для ловушки любой из них. На подготовку у них было всего два дня, так что достичь идеала было явно невозможно.

И тогда Сунь Фэнчжи внезапно вспомнил ту насмешливую фразу Лу Яньшэна на церемонии награждения: «Благодарю за ваши поздравления». В его голове тут же родился сегодняшний план.

Этот метод Лу Яньшэн без всякого стыда окрестил методом «исцеления любовью».

Их взгляды встретились.

Лу Яньшэн огляделся по сторонам и, убедившись, что все вокруг смотрят на него с диким ужасом, сделал вид, что действует тайком: прижал большой и указательный палец друг к другу.

На глазах у изумленной публики он дерзко, нагло и открыто показал Сунь Фэнчжи сердечко.

Сунь Фэнчжи поджал губы, но все же не смог сдержать легкую улыбку, промелькнувшую в серых глазах.

В этот момент из-за неплотно прикрытой Лу Яньшэном двери конференц-зала донеслись два приближающихся голоса.

Тот, что постарше, запыхавшись, бежал следом и кричал:

Ваше Королевское Высочество! Ваше Высочество, не бегите так быстро! Это заседание вас вообще не касается, ва-а-а-аш...

Пальцы Лу Яньшэна, только что сложившие сердечко, мгновенно сжались в кулак. Он резко поднялся из-за стола, и его взгляд, острый как клинок, устремился к двери.

Ко-ро-левское... Высочество?

Сунь Фэнчжи сидел прямо перед высоким креслом, но его сердце вдруг пропустило удар.

Дрянь дело.

http://bllate.org/book/18660/1799132