Готовый перевод My Beauty Is Like a Famous General / Красавцы — мои полководцы: Глава 28

После нескольких ударов разлетелись мелкие, мерцающие искры железа, которые, подобно мимолетному цвету ночного цериуса, быстро угасли в метели.

Сюй Инбай стоял под галереей и видел, как к нему приближается Фу Линъи.

Тот на ходу запахивал одежду и как раз завязывал пояс, когда подошел к Сюй Инбаю. Его черные как смоль глаза неотрывно смотрели на Сюй Инбая.

Сюй Инбай выдохнул облачко пара, машинально поднял руку, но тут же словно что-то осознал и опустил ее.

Он мягко произвел: — Спасибо, фейерверк был очень красивым.

То ли Сюй Инбаю показалось, но ему показалось, что после этих слов бездонные глаза Фу Линъи вспыхнули ярче.

Несколько скрытных стражей притаились неподалеку на стене и наблюдали за ними.

Один из них жевал арахис и озадаченно спросил: — Чего это глава так добр к хозяину?

Мэн Фань ответил тому затылок звонкой пощечиной: — Ты что, дурак?! Неужто не видишь!

Хотя голос звучал не громче жужжания комара, Фу Линъи с удивительной чуткостью повернул голову в их сторону.

Целый ряд стражей под ледяным, готовым вырвать кости взглядом Фу Линъи испуганно повалился вниз один за другим, словно скатывающиеся в кипяток клецки.

Сюй Инбай выровнял дыхание, опустил взгляд на Фу Линъи. Тот задрал голову, и его обычно мрачное, холодное и свирепое лицо оказалось полностью скрыто в отбрасываемой им самим серой тени.

Но Фу Линъи запрокинул голову, и ему волей-неволей приходилось поднимать глаза, чтобы встретиться взглядом с лицом Сюй Инбая. Тот сгибал пальцы в суставах один за другим, и в нем безо всякой причины зарождалось ощущение, что он может без труда подчинить себе стоящего перед ним человека.

Малейшая искра — и все вспыхнет жарким пламенем.

Сюй Инбай был глубоко в этом уверен.

Снова пошел снег. Фу Линъи стоял под галереей без укрытия, и его черные волосы мгновенно покрылись белыми снежинками, которые отчетливо выделялись в тусклом и мерцающем свете фонарей.

Их взгляды встретились. Фу Линъи внезапно качнулся вперед, уперевшись руками в перила, и в одно мгновение сократил расстояние до Сюй Инбая. У Сюй Инбая сердце забилось чаще, и он слегка отклонился назад.

Их дыхание смешалось. Сюй Инбай редко испытывал даже малейшее волнение, но сейчас не выказал страха.

Однако Фу Линъи замер. Сюй Инбай приподнял бровь, его выражение лица оставалось невозмутимым, а янтарные глаза смотрели на Фу Линъи, который из-за своего положения под галереей оказался на целую голову ниже.

Он был так поражен поступком Фу Линъи, что чуть не утратил контроль над собственным лицом.

Услышав это, Сюй Инбай перевел взгляд на Фу Линъи и мягко произвел: — Что-то я не припомню, чтобы ты часто их наказывал.

Выражение лица Фу Линъи было покорным и спокойным, а его глаза, в большинстве случаев свирепые и ледяные, как у волка, сейчас были темными и блестящими, отражая фигуру Сюй Инбая.

Фу Линъи отвернулся, опустил голову и хрипло произвел: — Не обращай на них внимания, эта старая сволочь просто напрашивается на порку.

Фу Линъи плотно сжал губы, его кадык дернулся, но он ничего не ответил.

Сюй Инбай, ставший свидетелем этой сцены: — ………

Его выражение лица и взгляд были безупречно послушными и покорными, но при этом рука лежала по боку от Сюй Инбая, а верхняя часть тела опасно подалась вперед — это была поза с явно выраженным собственническим оттенком, полная агрессии. Его взгляд неотрывно следил за лицом Сюй Инбая, а за почти идеальным фасадом скрывались непокорство, горечь и безумие, от которых невозможно было защититься.

Они молча стояли друг напротив друга. Сюй Инбай и Фу Линъи смотрели глаза в глаза, грудь Сюй Инбая вздымалась, лицо оставалось привычно спокойным, но сердце в груди билось тяжело и гулко, с такой оглушительной силой, что он невольно подогнул пальцы.

С горечью он обнаружил, что Сюй Инбай остался почти равнодушен.

Столкнувшись с опасным волком, нельзя поддаваться панике, ведь стоит хоть немного выказать страх, как он мгновенно перегрызет тебе горло.

Сюй Инбай сжал пальцы в кулак и произвел: — Идет снег, заходи внутрь.

Фу Линъи пристально вглядывался в лицо Сюй Инбая.

Из-за того, что они стояли спиной к свету, черты лица Сюй Инбая также тонули в легкой серой тени, но, к счастью, прозрачный свет снега освещал его облик. Висевший под галереей фонарь окутывал Сюй Инбая теплым сиянием, а алая точка киновари меж его бровей казалась яркой, как капля крови.

Его выражение лица было безмятежным, отрешенным, словно он отринул все семь чувств и шесть желаний, напоминая безжалостного божества, сошедшего с девяти небес, которое не способно привязаться ни к одному смертному и остаться ради него.

Кадык Фу Линъи пересох, бесконечный водоворот сложных воспоминаний хлынул в его голову, и его зрачки задрожали.

Божество восседает на высоком пьедестале, и когда смертный приближается к нему, привлеченный его обликом, это считается святотатством.

Руки Фу Линъи, сжимавшие перила, слегка дрожали.

Сюй Инбай поднял руку и заметил, как Фу Линъи закрыл глаза и тихонько отступил на шаг назад.

Поднятая рука Сюй Инбая замерла на мгновение, после чего он непринужденно протянул ее и вытащил из волос Фу Линъи застрявший там обрывок сухой травы.

Эта травинка, судя по всему, была с цветочного навеса: ее наполовину опалило разлетевшимися искрами фейерверка, и она упала прямо на голову Фу Линъи.

От этого движения спина Фу Линъи напряглась.

— Старый год уже ушел, — Сюй Инбай зажал тот клочок травы в ладони, — пусть новый принесет тебе исполнение желаний. Благодарю за то, что устроил для меня фейерверк.

Фу Линъи застыл на мгновение, оглушенный и ослепленный словами Сюй Инбая. Пока он приходил в себя, Сюй Инбай уже ступил под своды галереи, оставив ему лишь ускользающий силуэт.

Фу Линъи немного помедлил, а затем сделал шаг и последовал за Сюй Инбаем.

Он неотрывно смотрел на спину Сюй Инбая, в то время как в его голове царил полный хаос.

Что значит «пусть исполнится твое желание»? Фу Линъи лихорадочно соображал: какое еще желание?

Чего он вообще может желать?

Огоньки в его глазах качнулись, в точности напоминая дикого волка, рыщущего в ночи и жадно выслеживающего добычу, однако он изо всех сил старался обуздать свой нрав.

В главной гостиной все еще продолжались посиделки. Пройдя полпути, Сюй Инбай почувствовал шаги у себя за спиной. Он впервые в жизни почувствовал себя растерянным и одновременно испытал досаду из-за только что слетевших с языка слов.

Сердце все еще тяжело колотилось — то ли от недавнего грандиозного и ослепительного фейерверка, то ли от упрямого взгляда Фу Линъи.

Сюй Инбай прожил две жизни, но впервые испытал, что такое полная растерянность.

Он вздохнул и повернулся, намереваясь попросить Фу Линъи не ходить за ним — ему хотелось побыть в одиночестве.

Но стоило ему только повернуться, как следовавший позади человек, словно получив толчок, бросился на него точно волк. Сюй Инбай не успел защититься, оказался зажат в крепких объятиях и, пошатнувшись, едва удержался на ногах.

Объятия Фу Линъи были теплыми и крепкими, горячее дыхание обжигало его шею, и следом по телу Сюй Инбая побежали мурашки — Фу Линъи легко, почти невесомо прикусил его за шею.

Острые клыки скользнули по уязвимой коже, словно зубки щенка, покусывающего кончики пальцев, вызывая щекотку и онемение. Гордая невозмутимость и спокойствие Сюй Инбая вмиг разлетелись на мелкие осколки.

На лице обычно отрешенного и безмятежного Великого наставника Сюй наконец появилась трещина.

— Дерзко!

Сюй Инбай схватил Фу Линъи за плечи и впечатал в снег.

То ли от гнева, то ли еще от чего, но уши и шея Сюй Инбая покраснели, а на шее отчетливо виднелся красный след от зубов.

Место укуса на шее жгло адским пламенем, Сюй Инбаю казалось, что от этого жара в его изнуренном многолетним недугом теле вот-вот вспыхнет огонь.

— Ты... — Сюй Инбай с досадой зажмурился. — Собака что ли? Чего кусаешься без разбору?!

Фу Линъи послушно стоял на коленях в снегу, с покорным видом снося нагоняй, однако Сюй Инбаю почему-то показалось, что если бы у того за спиной материализовался невидимый хвост, он бы сейчас вовсю вилял им от радости.

— ……… — Сюй Инбай только собрался добавить еще пару слов, как вдруг его спина согнулась, и он зашелся в жутком кашле.

Он поперхнулся холодным воздухом, а поскольку зимой его организм был крайне уязвим к болезням, кашель стал только сильнее, так что на висках вздулись вены.

Фу Линъи испуганно подскочил, суетливо ухватил Сюй Инбая за плечи, и, получив опору, Сюй Инбай вмиг лишился всех сил и осел в объятиях Фу Линъи, словно из него вытряхнули душу.

В теле Сюй Инбая не осталось ни капли тепла, он пугающе леденел. Фу Линъи перепугался до смерти, всем телом напрягся и подхватил Сюй Инбая на руки.

Вся Резиденция Сюй мгновенно поднялась на уши.

Лекарь, которого в новогоднюю ночь притащил Фу Линъи, заявил, что Сюй Инбай пережил сильное нервное потрясение и наглотался холодного воздуха, из-за чего и начался столь жестокий кашель, однако ничего страшного нет, нужно просто дать ему отдохнуть.

Фу Линъи стоял на коленях у постели Сюй Инбая. Сюань Цинцзы, не зная подробностей случившегося, стоял в изголовье и на все лады распекал Сюй Инбая за то, до чего же слабо его здоровье, браня его на чем свет стоит за неумение заботиться о себе и отчитывая как мальчишку.

Сюй Инбай обреченно произнес: — Учитель, ученик виноват, больше не браните меня.

Он широко раскинул руки, демонстрируя Сюань Цинцзы: — Вы же видите, разве ученик сейчас не в полном порядке?

Сюань Цинцзы разъярился еще больше: — В порядке? Пройдет еще пара лет, и ты от болезни сыграешь в ящик, а мне, старому учителю, придется ходить на твою могилу!

Сюй Инбай молча опустил руки.

Вдоволь накричавшись и уйдя выпускать пар, Сюань Цинцзы оставил их в покое, и тогда Сюй Инбай перевел взгляд на Фу Линъи.

Лицо Фу Линъи было мертвенно-бледным — сразу было видно, как сильно он перепугался, а в глазах застыло такое исступленное чувство вины, будто он готов был схватиться за нож и покончить с собой.

— Мое здоровье ни к черту, со мной часто такое случается, — Сюй Инбай откинулся на подушки, вздохнул и мягко произнес: — Это не твоя вина, не бери в голову.

— Подойди, — добавил Сюй Инбай, обращаясь к Фу Линъи.

Фу Линъи немного помедлил и подполз на коленях.

От этого зрелища у Сюй Инбая заболели глаза.

Фу Линъи остановился у изголовья кровати. Пережив недавнее потрясение, Сюй Инбай уже полностью успокоился.

В человеческой жизни столько всего нужно сделать, и для Сюй Инбая романтические чувства занимали едва ли одну десятитысячную часть. По сравнению с бурной и страстной мирской любовью прочих людей, это было поистине ничтожно.

У него не было столько времени, чтобы предаваться запутанным и сложным сердечным делам, и он не мог дать никаких обещаний хранить верность до седых волос.

Поэтому за две прожитые жизни он так и не окунулся с головой в мирскую суету, чтобы хоть раз вкусить, каково это — любить.

Сюй Инбай признавал, что когда с неба падали мириады искр и когда он встретился взглядом с упрямыми, полными скорби и безумия глазами Фу Линъи, в его сердце на долю секунды шевельнулось чувство, на долю секунды проснулось мягкосердечие.

Но всего лишь на долю секунды.

Это было мимолетное, ускользающее ощущение, которое он и сам не успел бы поймать — словно промелькнувшая в ночном небе падающая звезда.

Сюй Инбай протянул руку и едва-едва коснулся плеча Фу Линъи. Тот вздрогнул, а его глаза покраснели до боли.

— Я не договорил фразу: старый год уже ушел, — мягко произнес Сюй Инбай, — и по старым привязанностям тоже не стоит тосковать.

— Я помню, в прошлой жизни говорил тебе, что ты не должен уметь только убивать, — Сюй Инбай отнял руку. — Теперь я скажу тебе еще кое-что: в этой жизни ты не должен смотреть только на меня.

Фу Линъи до крови закусил губы, во рту начал расплываться привкус железа, он подавил стон, чуть склонил голову, и в позвоночнике послышался глухой хруст: — А если я не согласен?

— ……… — Сюй Инбай посмотрел на Фу Линъи. — Тогда ты расшибешь лоб в кровь.

— Значит, расшибу лоб в кровь, и если разобьюсь насмерть — это будет моя вина, — Фу Линъи выдавил из себя безумную улыбку. — Сюй Инбай, я не хочу сходить с ума во второй раз.

Сюй Инбай остолбенел.

Под сложным взглядом Сюй Инбая Фу Линъи медленно поднялся на ноги. Изнемогшие от долгого стояния на коленях суставы издали громкий хруст, он пошатался, словно побитая собака, вышел из комнаты и прислонился к колонне у поворота галереи.

Медленно сползнув по столбу вниз, он обхватил голову руками и уткнулся лицом в колени. Подобно совершившему ошибку, растерянному и упрямому ребенку, он наконец позволил сорваться с губ тихому, надрывному всхлипыванию.

И Фу Линъи не знал, что Сюй Инбай уже накинул верхнюю одежду, вышел на порог и молча наблюдал за ним.

http://bllate.org/book/18659/1798885