Готовый перевод Succubus Emperor Flees With Baby! / Суккуб-император сбежал с ребёнком!: Глава 26

Поговорив с И Цунчжоу начистоту, Мо Ин почувствовал себя легко и прекрасно выспался.

Проснувшись на следующий день, он собирался как следует погулять с И Цунчжоу по столице, но Цзы Си передал, что аудиенции просит Линь Сюэ.

Люди из Резиденции верховного жреца обладали высочайшим статусом; даже не имея официальной должности и будучи женщиной, она имела право предстать перед лицом императора напрямую.

Будучи младшей соученицей Линь Жучэня, она вполне могла принести с собой какое-то важное дело, так что отказать ей было нельзя.

Как раз вовремя у И Цунчжоу нашлись дела за пределами дворца, и Мо Ин назначил Линь Сюэ встречу в Императорском саду.

Стоял редкий для сезона дождей солнечный день, и в воздухе клубилась жара.

Обойдя искусственные горки и пышные заросли пестрых цветов, Мо Ин издалека заметил в беседке одинокую алую фигуру — она держалась независимо, поражая воображение своим гордым нравом.

Мо Ин в затруднении поскреб в затылке, медленно приблизился и уселся напротив Линь Сюэ.

После приветствия он не знал, с чего начать, а Линь Сюэ молчала, и они оба погрузились в удушливую тишину.

Мо Ин, разумеется, тоже услышал это, его лицо сильно переменилось, и он стремглав обернулся.

— Н-не бойся. Лю-любить ядовитых тварей — всего лишь твоё хобби, к твоему личным качествам это о-отношения не имеет.

Снова то же самое.

Мо Ин смущенно отвернулся:

— П-прости, Сюэ-гунян, я, я вовсе не хотел тебя оскорбить, просто подумал, что ты красивая.

До того как Мо Ин присоединился к своему клану, ему встречалось немало демонов, чья внешность казалась устрашающей, но на деле они обладали добрыми сердцами и очень сильно ему помогли.

Заметив на столе поднос с подношением — виноградом, Мо Ин придвинул его ближе и поджал губы с легкой улыбкой:

— С-Сюэ-гунян, угощайся.

Линь Сюэ слегка удивилась, кивнула и не стала больше расспрашивать.

Посреди редкого минутного помрачения рассудка Линь Сюэ услышала тихое кошачье мяуканье.

Высокий лоб, аккуратный и прямой нос, а подрагивающие ресницы словно царапали человека по самому дну души, вызывая легкое онемение и зуд.

Заметив, что Мо Ин смотрит на нее чуть дольше обычного, Линь Сюэ спросила:

— На что смотрит император?

Это ощущение было беспрецедентным, его невозможно было испытать ни с кем другим.

Взгляд Линь Сюэ сузился:

— Разве император не боится меня?

Это поистине было лицо, подобное цветку гибискуса, и кости из нефрита — и черты лица, и облик были безупречны во всех отношениях.

Свежо, заставляя испытывать жгучее любопытство и желание заглянуть глубже.

— Н-не нужно! — Мо Ин только и ждал, пока в народе его назовут бездарным правителем. — Не нужно! Ни в коем случае не сочиняй ради меня дифирамбы и хвалебные песни, Ре-резиденции верховного жреца достаточно лишь сказать простому народу, что небеса хранят своих подданных и мы непременно преодолеем все невзгоды.

Он не любил, когда за ним кто-то следовал, поэтому стражники дежурили далеко позади, и рядом с ним находился лишь один Цзы Си. Цзы Си тоже поднял голову на звук, и за спиной Мо Ина образовалась слепая зона, которой никто не придал значения.

Божественный профиль, потрясающая красота. Императорский сад гордо звался лучшим садом в поднебесной, но здешних пейзажей все равно не хватило бы, чтобы послужить ему достойным фоном.

Разве можно судить о человеке по внешности? Взять хотя бы его И Цунчжоу: с виду настоящий ледяной ямарадж, а на деле такой отзывчивый.

— Как чудесно.

Как хорошо, что она не стала допытываться — ему не придется столько всего объяснять.

Мо Ин помешал ей опуститься на колени для поклона и смущенно произнес:

— Д-да что там, п-пригодится хоть?

Лицо Юань Цзяояня мгновенно помрачнело.

Линь Сюэ постучала тонкими пальцами по краю стола, оборвала эту тему и произнесла:

— Старшему брату нездоровится, и он послал меня спросить императора: в Центральных равнинах из-за наводнений повсюду ползут слухи, не требуется ли Резиденции верховного жреца восстановить доброе имя императора?

Линь Сюэ бросила взгляд на сидевшего как на иголках Мо Ина и сама произнесла:

— Благодарю за императорскую милость.

Хотя она была слабой женщиной, но действовала решительно и молниеносно — многие мужчины при дворе не смогли бы с ней сравниться.

Линь Сюэ украдкой окинула его взглядом и заметила, что у Мо Ина чистый взгляд и естественное поведение. Каков человек внутри, такова и его внешность: его прекрасное лицо обладало невыразимым обаянием, и когда они тихо сидели вместе в летней беседке, в сердце вовсе не рождалось знойной духоты, а ощущалось лишь прохладное умиротворение.

— Пожалованная императором жаба оказалась самой ядовитой из всех — желтобрюхой жерлянкой, ее действие просто превосходно.

Из-за дерева вышел Юань Цзяоянь, держащий на руках кота. Его взгляд холодно сверкнул, он сорвал листок и швырнул его в полете — черно-белую змейку разрубило надвое, и она околела на месте.

Из рукава Линь Сюэ выползла черно-белая змея, приподняла шею и нацелилась на Мо Ина.

Лист пролетел, словно клинок, задев прядь волос у Мо Ина на виске. Он остолбенело обернулся и при виде змеиного трупа едва не подскочил на месте.

— Дело не во внешности, а в темпераменте. Кости изо льда, лицо из холодной изморози — как тут не быть прекрасной? Нет, я не это имел в виду, я к тому, что с тобой общаться о-очень приятно. — Мо Ин немного сбился с толку и был вынужден придвинуть пиалу с виноградом еще ближе, боязливо устремив взгляд вдаль на лотосы и не смея больше глядеть на нее.

— Как можно разглядеть лицо под вуалью?

Мо Ин сердито уставился на Юань Цзяояня и даже не обратил внимания на котенка, который пришел потереться о его ноги, а просто отпихнул животное в сторону.

Будучи сыном неба, он выказывал презренной женщине высочайшее уважение, а все его манеры были пропитаны почтением.

Увидев, как Мо Ин с простодушной улыбкой поскребывает в затылке, Линь Сюэ невозмутимо спросила:

— Почему же? Император по идее должен испытывать к ней глубокое отвращение.

Уголки губ Линь Сюэ приподнялись.

В зале суда он уже почти не заикался, но оставаясь с девушкой один на один, по-прежнему пасовал.

До чего же подходящий объект, чтобы укрыть от посторонних глаз.

— Я, я ведь специально хочу поблагодарить тебя: в тот день, когда принимали посланников, ты вела себя с-со смелостью и была просто великолепна.

Этот живой ямарадж Юань Цзяоянь был просто невыносим!

Ночь после свадьбы, когда он настойчиво требовал устроить традиционные забавы в брачных покоях, стояла у него перед глазами; из-за него же он вчера напился и натворил дел с И Цунчжоу, едва-едва сумев всё исправить.

— Т-ты что творишь! Зачем по-портишь змейку Сюэ-гунян?

Улыбчивый тигр вечно излучал мягкость, но стоило ему перестать улыбаться, как он начинал выглядеть крайне пугающе.

Презрительно окинув Линь Сюэ взглядом, он с натянутой улыбкой процедил:

— Если этот князь захочет, я могу убить и человека.

Фигура Юань Цзяояня мелькнула, и он мгновенно переместился перед Линь Сюэ, вцепившись ей в горло.

— Ж-живой ямарадж, ты что удумал! А ну отпусти, посмеешь тронуть Сюэ-гунян — не сдобровать!

Прежде это прозвище лишь заставляло Юань Цзяояня улыбаться еще шире, но теперь оно привело его в бешенство:

— Бамбучек, неужели ты не понимаешь, что эта змея в человеческом облик сотворила с тобой?

Линь Сюэ оставалась холодной и безучастной; даже когда ей перекрыли воздух так, что она не могла вдохнуть, выражение ее лица не изменилось, а в глазах не было ни капли страха.

Мо Ин же метался как угорелый, бросился вперед и вцепился в руку Юань Цзяояня:

— О-отпусти! Она же слабая женщина, хочешь что-то сделать — валяй, вымещай злость на мне!

Он уже догадался о подоплеке и причинах внезапного помешательства Юань Цзяояня: тот видел в нем соперника в любви, повсюду чинил препятствия, не выносил чужих успехов, а теперь еще и сорвал злость на ни в чем не повинной Сюэ-гунян, решив поквитаться с ней.

Он сам втянул Линь Сюэ в неприятности, мало того что лишил ее питомца, так еще и подверг смертельной опасности.

Это казалось Мо Ину совершенно невыносимым, и в его глазах запылал огонь:

— Юань Цзяоянь, отпусти!

— Ах так, бамбучек, из-за какой-то посторонней девчонки посмел обратиться к императорскому дяде по имени? Перышки отрастили.

Невзирая на предупреждение, Юань Цзяоянь не только не разжал пальцев, но и сжал горло еще сильнее.

Заметив, что лоб Линь Сюэ посинел от прилива крови, доведенный до отчаяния Мо Ин с отчаянной решимостью сжал зубы, выхватил меч у стражника Юань Цзяояня и направил его прямо тому в грудь.

Чего ему бояться Юань Цзяояня? Подумаешь, Регент! Сейчас его силы восстановились, у него появился Легион Призрачной Тени, он вполне может дать отпор лицом к лицу!

— Г-говорю в последний раз: отпусти Сюэ-гунян.

Кончик меча, отливающий холодной стали, был нацелен на Юань Цзяояня. В его темных глазах бушевала буря, он рассмеялся от гнева и наконец разжал руку, отпустив Линь Сюэ.

Мо Ин поспешно шагнул вперед, заслоняя Линь Сюэ собой, однако меч не опустил и продолжал крепко сжимать в руке.

— Ну же, бамбучек, смелости набрался? Раз уж так ненавидишь императорского дядю, бей прямо сюда. — Юань Цзяоянь ткнул себя пальцем в левую сторону груди. — Еще никто не смел так обращаться с императорским дядей, так позволь же тебе стать первым.

Слова звучали легко, с призрачной улыбкой на устах, но глаза были черны и глубоки, как ночь.

Мо Ин невольно вздрогнул.

Юань Цзяоянь сделал шаг вперед, надвигаясь на него.

Оружия не выбирают дороги, а Мо Ин вовсе не хотел кого-то ранить, поэтому отступил на полшага:

— И-императорский дядя, не подходи!

— А если я все же подойду? Бамбучек, это ведь твой единственный шанс: либо ты прикончишь меня здесь, либо тебе вовек не вырваться из моих лап.

Юань Цзяоянь сделал еще один шаг!

Затылок Мо Ина натянулся до предела, он едва удерживал дрожащий меч. У него не оставалось выбора, кроме как снова отступить, и он, не рассчитав, споткнулся о табурет и завалился назад.

Позади него Линь Сюэ, находившаяся всего в шаге, протянула руку.

Взгляд Юань Цзяояня сверкнул молнией, он оттолкнулся носком сапога и взмыл вперед, двумя пальцами ударив Мо Ина по запястью так, что меч выпал из его рук.

Затем он подхватил его за талию и прижал к себе.

Он бросил косой взгляд на Линь Сюэ, и его глаза сверкнули необычайной остротой.

Все еще не оправившийся от испуга Мо Ин колотил себя в грудь, мысленно выдыхая. Хорошо еще, что не упал на девчонку — в эту эпоху добрая репутация ценилась дороже всего. Он уже случайно облапал Линь Сюэ за грудь в пещере, если бы сегодня снова коснулся какого-нибудь неподобающего места, то не отмылся бы и в Желтой реке.

Руки Юань Цзяояня крепко обвивали его талию, сжавшись тисками, и злость в душе Мо Ина вспыхнула с новой силой. Из-за социальной тревожности и страха перед Юань Цзяоянем он прежде никогда не смел смотреть ему в глаза слишком долго, но на сей раз он уставился на него в упор, не отрывая взгляда и не смещая головы ни на дюйм.

Каким бы жутким ни было присутствие Юань Цзяояня, он не отступил ни на шаг.

Его глаза, в которых полыхали язычки пламени, сияли слишком ярко, ослепительно и несравненно прекрасно.

Чувствуя в объятиях мягкое и нежное тельце и выдерживая его упрямый, похожий на дикого зверька взгляд, Юань Цзяоянь немного смягчил выражение лица.

Он провел пальцем по подбородку Мо Ина и полушутя-полусерьезно произнес:

— Раз уж бамбучек так сильно расстроил меня сегодня, как ты собираешься загладить свою вину?

Компенсируй твоему дедушке.

Мо Ин закатил глаза и, боясь, что Юань Цзяоянь причинит вред Линь Сюэ, забыв о том, что его все еще держат в охапке, скомандовал:

— Сюэ-гунян, возвращайся.

Безразличный взгляд Линь Сюэ, не выражавший ни скорби, ни радости, холодно скользнул по ним обоим, после чего она присела в поклоне и удалилась.

— Посторонись. — Внезапно произнес Юань Цзяоянь.

Мо Ин замер.

Юань Цзяоянь ущипнул его за щеку и с холодной усмешкой бросил вслед Линь Сюэ:

— Если в Резиденции верховного жреца слишком много ядовитых насекомых-гу, этот князь не возражает отправить людей и проредить их поголовье.

Линь Сюэ на мгновение замедлила шаги, но продолжила идти.

Когда она скрылась, Мо Ин наконец расслабился.

Угрожает Юань Цзяоянь — пусть угрожает, главное, чтобы с девушкой всё было в порядке.

Внезапный порыв ветра принес прохладу на лоб, и он хотел было стереть пот рукой, но Юань Цзяоянь опередил его.

Достав платок, Юань Цзяоянь бережно утер пот с его лба, не выпуская при этом его талию из своей железной хватки.

Цзы Си, стоявший в стороне за пределами беседки, исподлобья нахмурился.

— Отпусти! — В такую жару Мо Ин совершенно не понимал, что за блажь нашла на Юань Цзяояня и какими судьбами у того переклинило мозги.

— А если этот князь не отпустит?

В упрямом виде маленького ежика Мо Ин казался особенно забавным, а его редкостная дерзость вызывала непреодолимое желание подразнить его.

— Знаешь что? Пожалуй, этот князь начинает проявлять к бамбучку некоторый интерес.

Что за бред он несет? Где ты, Юань Цзяоянь, обучался актерскому мастерству? Испытывая к И Цунчжоу столь странную и извращенную любовь-ненависть, ты еще умудряешься смотреть ему в глаза и нести откровенную чушь.

Хотя нет, эти слова наверняка означают совсем другое: Юань Цзяоянь интересуется не им самим, а троном, на котором он восседает!

Его же вроде исключили из числа претендентов, так какого черта он снова лезет в эту заварушку?

Уступить престол Цзы Си — этого мало, нужно еще привести страну к эпохе процветания, только тогда задание будет считаться выполненным. Подумать только: если Юань Цзяоянь тоже воспылает жаждой власти и схлестнется с Цзы Си, о каком процветании посреди хаоса и войн может идти речь? И сколько тогда им с И Цунчжоу придется дожидаться возвращения?

Нет уж, нужно выбить эту дурь из головы Юань Цзяояня и заставить его вести тихую жизнь праздного князя.

— И ч-что же тебе нужно?

Юань Цзяоянь постучал его по носу:

— Если бамбучек меня попросит, я тебя отпущу.

— Я вообще-то император… — боковым зрение Мо Ин заметил почтительно застывшего рядом Цзы Си. — Попрошу, раз надо!

До предела сгорая от стыда, он бессознательно сжал пальцы в кулаки и выдавил тихое, жужжащее комариное пищание:

— Я, я прошу тебя.

— Разве так просят?

Не найдя другого выхода, Мо Ин пустился во все тяжкие, ухватился за краешек чужого рукава и слегка качнул его:

— Императорский дядя, отпусти меня уже.

Удовлетворенно прищурившись, Юань Цзяоянь прижал его к себе еще крепче.

Мо Ин чуть не взбесился от ярости, но тут услышал:

— Накормишь меня виноградом — отпущу.

Да когда же это кончится?! Мало того что надо кормить, так у него что, своих рук нет что ли?

Мо Ин был готов связать Юань Цзяояня, поставить перед ним целый поднос винограда и морить голодом, чтобы тот вечно не мог до него добраться, но такие мысли приходилось держать при себе — эту высокопоставленную статую по-прежнему приходилось ублажать.

В такой духоте находиться в чужих объятиях было невыносимо, а использовать суккубские способности при посторонних не разрешалось. Злобно фыркнув, он ухватил виноградину и, даже не очистив от кожицы, целиком зашвырнул ее Юань Цзяояню в рот.

Ешь, ешь, давай прямо с кожурой, чтоб тебя подавило!

Однако улыбка Юань Цзяояня ничуть не померкла, а зِраки скользнули вбок.

Мо Ин проследил за его взглядом.

И Цунчжоу стоял неподалеку от беседки и молча наблюдал за происходящим.

Вот оно что! Всё это было подстроено специально!

Обладая высочайшим мастерством цигун, Юань Цзяоянь наверняка заранее услышал шаги И Цунчжоу и нарочно прижимал его к себе, нарочно заставлял кормить себя с рук — лишь бы заставить И Цунчжоу ревновать.

Как может существовать настолько коварный и вероломный тип?!

Зная, что маленький суккуб глубоко уважает его как молодого господина, Мо Ин боялся, как бы И Цунчжоу не сорвался в драку или не проникся к Юань Цзяояню какими-нибудь неуместными чувствами, и отчаянно забился.

Когда он приложил всю силу, даже Юань Цзяоянь не смог удержать его и был вынужден разжать руки.

Мо Ин пулей вылетел к И Цунчжоу:

— Ты же говорил, что уходишь из дворца на весь день, почему так быстро вернулся?

И Цунчжоу опустил на него взгляд и, помолчав секунду, ответил:

— Дела завершились.

— Вот и отлично, пойдем к озеру, здесь жутко жарко.

Он попытался потянуть И Цунчжоу за рукав, но тот даже не сдвинулся с места, продолжая смотреть на Юань Цзяояня.

Конец, беда. Неужели, неужели маленький суккуб и правда запал на Юань Цзяояня?! Если посудить объективно, внешне Юань Цзяоянь был вполне себе ничего, и если не знать о его психопатическом характере, вполне можно было клюнуть.

Рукав сдвинуть не удавалось, и встревоженный Мо Ин перехватил И Цунчжоу за руку чуть ниже рукава.

И Цунчжоу чуть приподнял ладонь, и в неуловимом движении пальцы Мо Ина скользнули прямо в его ладонь.

И Цунчжоу легко перехвил его руку, огладив пальцами тыльную сторону ладони Мо Ина.

Сердечко Мо Ина сладко замерло, но он еще не успел толком распробовать это странное чувство, как Юань Цзяоянь подошел вплотную.

Улыбаясь, он посмотрел на И Цунчжоу, а затем внезапно наклонился и тихо прошептал Мо Ину прямо на ухо:

— Императорский дядя вернется на время в Инчжоу, а когда я вернусь, то непременно зайду к бамбучку за процентами.

Слабый захват И Цунчжоу мгновенно стал железным: он полностью оплел ладонь Мо Ина своей, переплетя их пальцы.

Мо Ин позабыл обо всех ругательствах, которые собирался высказать Юань Цзяояню, и остолбенело поднял голову, глядя на профиль И Цунчжоу.

Брови Цзы Си сошлись на переносице еще круче.

http://bllate.org/book/18645/1796366