Готовый перевод Can the Plot Be Saved? / Спасти сюжет: Миссия выполнима?: Глава 22

Услышав такое, этот дурак ещё и считает себя везунчиком, — в душе Чэнь Жана вновь поднялась волна несправедливости.

Внезапно оказаться в высшем обществе из самой обычной семьи, мне так страшно…

У Чэнь Жана чуть зубы не крошились от злости, во рту даже появился сладковато-кровавый привкус. Это ведь та жизнь, о которой он всегда мечтал! А теперь её нужно отдать другим!

Но Чэнь Жан, не переживай, — Цинь Гэ схватил Чэнь Жана за руку, его заплаканные глаза излучали твердую решимость. — Что бы ни случилось, я никогда не забуду ни материнскую заботу, ни те дни, что мы прожили вместе!

В будущем мы должны видеться чаще!

Лицо Чэнь Жана слегка исказилось, и он кивнул. Это что, милостыня? Еще и видеться чаще — чтобы ты приходил хвастаться передо мной?!

Завтра съемочная группа, на кастинг которой мы записались, начинает пробы. Даже если мы больше не семья, я надеюсь вместе с тобой строить карьеру! Завтра ты обязательно должен прийти! — слов было немного, но каждое вонзилось Чэнь Жану прямо в сердце, между делом похваставшись и в то же время ненавязчиво напомнив: у тебя еще есть шанс.

Надо полагать, завтрашний кастинг пройдет не слишком мирно, и Чэнь Жан не мог с этим смириться.

Убедившись, что пара фраз разожгла в его душе темноту и гнев, Цинь Гэ с чувством полного удовлетворения, то и дело оглядываясь, последовал за Сунь Ечэнем. Чэнь Жан же с мрачным лицом вернулся в спальню. Он действительно не собирался сдаваться: подумаешь, нет у него такой мощной опоры, как Сунь Ечэнь, он всё равно заставит свой статус превзойти статус Ду Сюаня, заставит того смотреть на него снизу вверх!

Он не верил, что его двадцатилетний актерский опыт проиграет какому-то шестнадцатилетнему новичку вроде Ду Сюаня!

Он больше не тот зеленый и неопытный юнец. Как-никак, он был звездой второго эрудита, его кругозор и актерское мастерство отточены до более высокого уровня — это его самое острое оружие!

Какой же он глупец: все эти покровители и прочее — стоит ему прославиться, разве это не проще простого!

В машине Цинь Гэ сидел опустив голову и не произнес ни слова. Секретарь Вэй, заметив это в зеркало заднего вида, почувствовал легкую жалость: этот ребенок и впрямь оказался на редкость преданным и сердечным. Он протянул ему пластинку жвачки, Цинь Гэ взял её и тихонько, словно комариным писком, поблагодарил. Сразу было видно, что настроение у него хуже некуда.

Сунь Ечэнь с интересом наблюдал за тем, как его подопечного водят за нос, и неожиданно почувствовал себя очень довольным. Каким человеком на самом деле является Ду Сюань, достаточно знать ему самому, а мнение остальных не имеет никакого значения.

Кхе-кхе! Его мысли снова унеслись не туда!

Он уже давно понял, что Ду Сюань вовсе не переживает и не убивается от горя, как насочинял себе секретарь Вэй, — мальчишка просто витал в облаках. Подумать только, о чем этот малыш думает целыми днями?

Но одно можно сказать наверняка: в будущем из него выйдет отличный актер, ведь он, в конце концов, без перерыва оттачивает свое мастерство.

И всё же он был немного недораздражен: раз тот разыгрывал спектакль прямо в машине, не пытался ли он надуть и его самого?

Ду Сюань должен всецело доверять ему, полагаться на него и лучше всего считать его своим единственным светом в окошке, а не водить вокруг пальца — пусть даже сам он на эту удочку и не попался. Некто явно забыл, что сегодня они видятся всего лишь первый день, и с какой стати парню так уж верить ему?!

Ладно, со временем, когда они поживут вместе подольше, удастся завоевать его доверие — желательно до такой степени, чтобы между ними не было никаких секретов.

Хм, я ведь всего лишь его опекун, так что все эти мысли вполне нормальны.

В таком странном молчании они добрались до резиденции Сунь Ечэня. Цинь Гэ, за спиной которого болтался лишь дорожный рюкзак, последовал за Сунь Ечэнем в это роскошное жилище, которого он, судя по легенде, никогда раньше не видел.

Он продемонстрировал и любопытство, и временами скрытое восхищение с затаенным дыханием. Секретарь Вэй с энтузиазмом собрался проводить его в комнату на первом этаже, которую приготовили заранее, но Сунь Ечэнь остановил его.

Я думаю, лучше поселить его в комнате по соседству со мной. Она всегда содержится в чистоте, да и нам так будет удобнее общаться. В конце концов, я не усыновлял его с пеленок, и в таком чувствительном возрасте оказаться в незнакомом месте без чьей-либо поддержки может пагубно сказаться на его психике, — Сунь Ечэнь привел столь благовидный предлог, что едва не поверил в него сам, и распорядился поселить Цинь Гэ рядом со своей спальней.

Цинь Гэ опустил сумку и принялся осматривать комнату, про себя усмехаясь ханжеству Сунь Ечэня: ванные комнаты в их спальнях были соединены общим проходом, а это значило, что Сунь Ечэнь мог в любой момент, оставшись незамеченным, заявиться в эту спальню.

Двести Пятидесятый, как думаешь, сколько он продержится?

250 закатил глаза и, поломав голову, выдал вариант в два месяца. Цинь Гэ покрутил пальцем: — Да он и двух месяцев не выдержит!

Правда? — Система прогнала личность Сунь Ечэня через программу анализа и с удручающим выводом обнаружила… пожалуй, тот и впрямь не сможет сдерживаться так долго. От силы месяц — таков был полный уверенности ответ Цинь Гэ.

На следующий день.

Цинь Гэ вновь прикинулся невинным белым цветочком, и Сунь Ечэнь — почему-то с заметными темными кругами под глазами — лично отвез его к месту проведения кастинга, назначенного съемочной группой. Когда они прибыли, у входа в большой зал уже толпилось множество людей: кто-то болтал со знакомыми, кто-то поправлял макияж, кто-то от волнения не знал, куда деть руки — словом, царило всё многообразие человеческих судеб. Цинь Гэ с легкой ностальгией подумал, что в последний раз видел подобную сцену в своем пятидесятом мире, только тогда он наблюдал за пробами чужих людей со студии режиссера, а теперь ему предстояло выйти на сцену самому.

К тому же этот мир отличался от прочих мест, где ему доводилось бывать. В том мире шоу-бизнес служил лишь вспомогательным фоном, создавая возможности для встреч второстепенных женских и мужских персонажей.

Здесь же, поскольку большинство прошлых главных героев составляли актеры, за столько поколений индустрия развлечений стала синонимом самого этого мира. Даже главным бизнесом таких магнатов, как Сунь Ечэнь, было управление несколькими кинокомпаниями, а правила отрасли сформировались в свод неписаных законов. Мало того, что статус известных актеров вознесли до уровня высшего света, так еще и весь шоу-бизнес превратился в сферу всеобщих стремлений — едва ли не половина населения мечтала пробиться в эту славную отрасль. Но в то же время вкусы зрителей пресытились, к театральным постановкам любых жанров стали предъявлять куда более высокие требования, а процесс отбора сделался еще жестче.

Существовали не только специализированные средние школы по углубленному изучению профессиональных навыков, но и сами пробы проводились полным составом: режиссер, сорежиссеры, сценаристы — все в сборе, чтобы не пропустить ни единого бездаря.

И Чэнь Жан, и Ду Сюань с малых лет целенаправленно изучали актерское мастерство.

Студенты этого профиля выпускались довольно рано: уже в шестнадцать лет можно было получить профессиональный сертификат и приступить к съемкам. Некоторые съемочные группы заранее связывались с учебными заведениями к моменту выпуска, рассылали сценарии и приглашали всех желающих на кастинг. Поскольку свежеиспеченные выпускники школ легче всего поддавались вербовке крупными кинокомпаниями, большинство присутствовавших сегодня составляли недавние выпускники различных училищ, и во взглядах каждого читалась густая смесь враждебности и соперничества.

Кстати говоря, куда это запропастился Чэнь Жан? Неужели еще не пришел?

Нервничаешь? — заметив, что он озирается по сторонам, участливо спросил Сунь Ечэнь. Цинь Гэ покачал головой.

Я просто рад, что наконец-то смогу по-настоящему попасть в съемочную группу, ничего страшного. Вот только Чэнь Жана все еще нет, я его ищу.

Чэнь Жан? Сунь Ечэнь с самого первого взгляда не смог проникнуться симпатией к этому парню: хотя тот был ровесником Ду Сюаня, от него исходило ощущение хитрости и тяжелого характера, а в глазах вечно таился расчет.

То ли дело его собственный Ду Сюань — такой послушный, ведет себя тихо, ну чисто крольчонок.

Если бы 250 услышал эти слова, он бы наверняка лишился дара речи: с каких это пор Ду Сюань стал твоим? И вообще, ты уверен, что это кролик? Пусть даже внешне всё выглядит именно так, но перед тобой — кролик-людоед!

Мир четвертый: Актерское мастерство на полную катушку (5)

Чэнь Жан! Сюда, сюда! — заметив кого-то в определенной стороне, Цинь Гэ внезапно просиял и изо всех сил замахал рукой. Чэнь Жан за ночь пришел в себя и восстановил душевное равновесие. С фальшивой, но пугающе безупречной улыбкой он подошел к Цинь Гэ и Сунь Ечэню.

И господин Сунь здесь? — Сунь Ечэнь бросил небрежное: — Проходил мимо по делам, заглянул, — отчего Чэнь Жан покраснел от зависти. Ду Сюань! Какая же несправедливость: всё самое лучшее достается тебе, даже люди! Сунь Ечэнь лично пришел сопровождать его на пробы новичка — это яркое доказательство того, насколько высоко он ценит Ду Сюаня!

Спокойно, спокойно, — Чэнь Жан сделал глубокий вдох. Ему нужно действовать с расчетом.

Чэнь Сюань… Ой, прости, теперь же ты Ду Сюань, Ду Сюань, почему ты пришел так рано? — ласково шутя, произнес Чэнь Жан. Со стороны казалось, что атмосфера между ними царит теплее некуда, однако прятавшийся неподалеку Сунь Ечэнь отчетливо уловил едкий запах пороха.

Совсем не рано, когда я пришел, народу тут уже было битком.

Чэнь Жан и Цинь Гэ беседовали у окна. Это место находилось довольно далеко от зала проб, но Чэнь Жан все время косился боковым зрением на одного конкретного человека — продюсера Ван Кана.

Когда этот непримечательный на вид продюсер проходил мимо них, Чэнь Жан намеренно поддел Цинь Гэ: — Ду Сюань, как же тебе повезло, сам господин Сунь прокладывает тебе дорожку. То ли дело я — мне приходится карабкаться наверх шаг за шагом.

Цинь Гэ улыбнулся и промолчал. Шаги Ван Кана, направлявшегося к залу, внезапно замерли. Он остановился у окна как раз за спиной Цинь Гэ: с виду казалось, будто он любуется пейзажем, но на деле он навострил уши, прислушиваясь к словам Чэнь Жана.

Кстати, в этот раз ты ведь пришел побороться за главную роль, да? Господин Сунь наверняка не позволил бы тебе снова добиваться какой-нибудь массовки с тремя репликами. Раз уж у тебя есть такие связи с господином Сунем, любая роль достанется тебе по мановению руки! — Чэнь Жан понизил голос, изображая доверительную беседу, но говорил достаточно громко, чтобы Ван Кан всё расслышал.

Цинь Гэ прямо пропустил его вопрос мимо ушей. — А ты, Чэнь Жан? Я помню, мы изначально подавали заявку на ту второстепенную роль.

Чэнь Жан пожал плечами: — Считай меня излишне жадным. Посмотрев на сценарий, который выдали в школе, я вдруг захотел побороться за роль третьего плана. В конце концов, если не получится, я ничего не теряю.

Раз ты так говоришь, я и сам загорелся желанием побороться за главную роль. Пожалуй, тоже рискну! — про себя Ван Кан презрительно фыркнул: актеров, которые выезжают на связях, возомнили о себе невесть что и при этом не обладают ни капелькой актерского мастерства, он на дух не выносил!

Вот именно, так и надо! — раз ты сам лезешь в петлю, я только рад, — Чэнь Жан улыбался точь-в-точь как хитрая лиса.

Цинь Гэ с не меньшей невинностью улыбался в ответ, а 250 закрыл глаза лапой, не в силах на это смотреть.

Цинь Гэ прекрасно понимал, какие планы строит Чэнь Жан.

Продюсер Ван Кан в одной из прошлых картин уже сталкивался с красивой пустышкой, протащившей себя на роль через влиятельных покровителей. Тогда он уступил ради приличия и взял человека, но в итоге тот фильм провалился с таким треском, что съемочная группа осталась без гроша в кармане. С тех пор режиссер люто ненавидел всех актеров, пробивающихся по знакомству.

Первым шагом плана Чэнь Жана было заставить Ван Кана узнать, что Ду Сюань — пустышка, у которой за душой нет ничего, кроме покровителя, и заранее сформировать у продюсера подсознательное отвращение к парню.

Хотя в будущем Ду Сюаню и суждено было стать обладателем актерской кинопремии, на пути ему встретилось бесчисленное множество преград и испытаний. Его мастерство оттачивалось постепенно, а в самом начале его игра находилась лишь на крепком среднем уровне среди однокурсников. Поэтому замысел Чэнь Жана был исполнен блестяще. Уровень навыков прежнего Ду Сюаня, помноженный на предвзятое отношение Ван Кана к его выступлению, неизбежно привел бы к провалу на пробах, да еще и заставил бы стерпеть колкости и язвительные насмешки со стороны продюсера. Для новичка это тяжелейший удар, способный породить сомнения в себе: а действительно ли эта дорога ему подходит?

Но душевный склад Ду Сюаня отличался завидной стойкостью — иначе он бы не выстоял после стольких козней Чэнь Жана. Если бы в конце концов его не изгнали из шоу-бизнеса и не оставили без гроша в кармане, он бы ни за что не свел счеты с жизнью. И даже после того, как Ван Кан безжалостно завернул бы Ду Сюаня, тот спустя совсем немного времени снова бы поднялся на ноги, предоставляя Чэнь Жану новые возможности для издевательств. Когда все неудачи накопились бы критической массой и окончательно сломили бы Ду Сюаня, Чэнь Жан с победной улыбкой добавил бы последнюю солому на спину верблюда, доказав, что отобрал у соперника абсолютно всё.

Как же это чудовищно — из-за одной лишь зависти калечить жизнь невинному человеку, — взгляд Цинь Гэ похолодал.

Хотя он сам не назвал бы себя ангелом во плоти, но если окружающие первыми не пытались причинить ему вред, он никогда не шел по чужим головам ради собственных высот. Чэнь Жан же привык к подобным мерзким замашкам: видя, что Ду Сюаню повезло больше, он не мог вынести чужого счастья и находил извращенное удовольствие в том, чтобы наблюдать, как человек барахтается в грязи.

Что ж, раз так, изволь сам отведать этот изысканный вкус чужих страданий.

Услышав всё, что требовалось, Ван Кан молча вернулся в зал.

Как только ключевые лица заняли свои места, кастинг официально начался. Сотрудники раздали номерные жетоны, и участники по очереди, соблюдая строгую очередность, отправлялись внутрь демонстрировать свое мастерство. Чэнь Жан вытянул тридцать первый номер, а Цинь Гэ — тридцать третий.

Каждый заходил в зал с застывшим от напряжения лицом, а выходил с самыми разными выражениями: расстроенные неудачники мрачно опускали головы, счастливчики светились радостью, но больше всего было тех, кто выходил с неопределенной тревогой — видимо, их отправили в режим ожидания. В конце концов, претендентов слишком много, требовалось хорошенько приглядеться к каждому.

Тридцать первый номер! — наконец настала очередь Чэнь Жана. Он уверенно шагнул внутрь и прошел прямо в центр зала. Естественно держась, он поклонился режиссеру и остальным членам комиссии, представился ровным голосом, после чего судьи переглянулись и согласно закивали.

Войдя, парень не выказал ни капли волнения, а вся серия его движений выглядела плавной и отточенной, свидетельствовавшей о прекрасной профессиональной подготовке.

Команда Ван Кана затеяла съемки детективного сериала с довольно странным названием «Лицевая и обратная стороны», состоящего примерно из тридцати серий. Сюжет вращался вокруг главного героя с раздвоением личности, который постепенно превращался из зеленого новичка детективного ремесла в самостоятельного мастера своего дела. Параллельно в повествование вплетались сюжетные линии о помощи со стороны младших товарищей героя — тьфу, оговорка, друзей, а в финале протагонист успешно объединял обе личности в единое целое, завершая историю счастливым концом.

Таково было краткое изложение этого сериала в версии Цинь Гэ.

Чэнь Жан пробовался на роль Шуй Тяня — персонажа, занимающего третье место по значимости. Тот приходился судебным медиком, состоял в близких отношениях с главным героем и первым раскрыл его секрет раздвоения личности. Этот образ требовал серьезной, суровой и сдержанной подачи.

Чэнь Жан от природы обладал высоким ростом, а сегодня ради роли специально надел очки. Стоило ему встать перед комиссией, как режиссер еще до начала реплик одобрительно кивнул: отлично, нужный настрой передан великолепно. А с помощью грима удастся замазать юношеские изъяны кожи, окончательно превратив его в зрелого наставника старшего брата.

Кажется, я обнаружил одну невероятную тайну, — Чэнь Жан сидел на стуле, одной рукой изображая перелистывание бумаг на столе. Эта сцена воспроизводила диалог между Шуй Тянем и второй личностью главного героя Линь Иханя.

Где Линь Ихань?

……

Чего ты хочешь?

……

Чэнь Жан прищурился: — Ты мне угрожаешь?

В конце концов Шуй Тянь оказывался сломлен угрозами и обессиленно откидывался на спинку стула, сжав кулаки так, что на руках отчетливо выступали вены — этот жест выдавал бушующие на грани прорыва эмоции.

Текст Шуй Тяня в данной сценке состоял всего из трех-четырех фраз, однако от актера требовалась потрясающая пластика тела и жесточайший контроль мимики: предстояло показать ярость через движения, сохраняя при этом абсолютно бесстрастное лицо. На словах просто, а на деле невероятно сложно, но Чэнь Жан благодаря своему двадцатилетнему багажу опыта блестяще справился с задачей.

Поднявшись, он вновь поклонился. Режиссер одобрительно кивнул, а сорежиссер и вовсе не поскупился на похвалу:

Неплохо! Для новичка — просто поразительный уровень. Тебя ведь зовут Чэнь Жан, верно? У такого парня впереди блестящие перспективы! — Чэнь Жан позволил себе едва заметную нотку самодовольства. Именно этого он и жаждал: всеобщего восхищения, когда он — центр вселенной.

Режиссер, как насчет… — режиссер ненадолго задумался. Среди тридцати с лишним претендентов, заходивших до него, мало кто отваживался замахнуться на роль Шуй Тяня, а вот Чэнь Жан проявил и смелость, и солидный потенциал…

Посовещавшись с Ван Каном и обсудив детали, режиссер вынес вердикт:

Что ж, оставляем его. Чэнь Жан, с этого момента ты часть нашей съемочной группы, ладите между собой дружно. Актерская игра у тебя хорошая, но зазнаваться и расслабляться нельзя.

Чэнь Жан ожидал подобного исхода, но все равно с наигранной радостью поблагодарил режиссера: — Я приложу все усилия! Большое спасибо всем учителям за предоставленный шанс!

Мир четвертый: Актерское мастерство на полную катушку (6)

Одобренные кандидаты ожидали на скамьях по другую сторону зала, поскольку после проб съемочная группа планировала огласить ряд организационных указаний. Чэнь Жан с гордым видом присоединился к немногочисленной группе счастливчиков. Что бы те ни думали про себя о новичке, на поверхности все держались предельно вежливо, и вскоре Чэнь Жан уже вовсю общался с ними на равных.

Когда в зал вошел Цинь Гэ, в глазах Чэнь Жана на мгновение мелькнуло презрение, отчего кое-кто немедленно ощетинился, решив, что его открыто провоцируют.

Хех, ну погоди!

А вот и он! — Ван Кан нахмурился, глядя на вошедшего Цинь Гэ с выражением безграничной неохоты на лице. Заметив такую реакцию продюсера, остальные члены комиссии мысленно поставили на парне крест: парню конец. Тьфу, какая жалость при такой-то внешности.

Цинь Гэ было плевать на их реакцию — в конце концов, вскоре им всем придется пережить оглушительный удар по самолюбию.

Закончив представляться со смущенной улыбкой, он вызвал у Ван Кана лишь новый приступ раздражения: мялся, жеманился, подумаешь, мальчишка строит из себя невинность! Особенно учитывая, что он замахнулся на главную роль Линь Иханя! Разве под силу такому справиться с чередой переменчивых характеров?!

Ван Кан едва сдерживался, чтобы не вышвырнуть этого выскочку, не знающего собственных пределов, вон из дверей.

И всё же профессиональная этика заставила его подавить нетерпение и наблюдать за выступлением Цинь Гэ.

Ну что ж, я начинаю, — Цинь Гэ шумно втянул воздух, и аура вокруг него мгновенно преобразилась. Если секунду назад перед ними стоял безобидный травоядный крольчонок, то теперь — затаившаяся среди густой листвы смертоносная змея. Когда он медленно поднял голову, зрителям на секунду показалось, будто они смотрят в вертикальные змеиные зрачки.

Вторая личность Линь Иханя: в отличие от обычного высокомерного и заносчивого оригинала, это было хладнокровное и жестокое создание. Во время расследований Линь Иханя этот двойник не раз вставлял палки в колеса и несколько раз едва не прикончил подозреваемых.

Хм? — Ван Кан нахмурил брови: откуда взялось это давящее напряжение?

Цинь Гэ левой рукой небрежно откинул прядь волос и присел на край реквизитного стола, уставившись на пустой стул напротив так, будто там действительно кто-то сидел.

Ох… какая досада, ты раскрыл меня первым. Что же теперь делать? — уголки его губ изогнулись в улыбке, но в глубине глаз не было и намека на веселье — лишь арктический холод, сквозь который проступали жестокие нотки.

……

Линь Ихань? Хм, о чем ты говоришь, я и есть Линь Ихань, самый настоящий.

Раз уж ты все увидел, я так и быть открою тебе правду: настоящий Линь Ихань — это я, а тот придурок, что вечно обнимается со всеми вами за плечи, — всего лишь бездомный призрак, занявший чужое гнездо! Рано или поздно я вышвырну его вон!

http://bllate.org/book/18635/1794513