Готовый перевод Princess, I'll Win My Love / Став принцессой, я завоевала сердце красавицы: Глава 24

Глядя на Государственного наставника, которого Линь Чуюнь топтала прямо под ногами, Император помрачнел.

Как могла принцесса вести себя столь беспардонно и дерзко? Куда это годится, где после такого окажется лицо всей императорской семьи?

Почувствовав гнев Императора, Линь Чуюнь убрала ногу с груди Государственного наставника, подошла к самому Императору, склонилась в поклоне и произнесла:

— Императорский братец, Государственный наставник прилюдно сеял смуту и сбивал людей с толку. Мало того что он заявил, будто Пинъюнь одержима злым духом, так он еще и подговаривал Наследного принца предаваться праздности — его намерения заслуживают смерти! Пинъюнь в тот момент не совладала с гневом, а потому позволила себе проучить его. Прошу брата рассудить всё по справедливости!

Услышав это, Император нахмурился и перевел взгляд на Наследного принца:

— Было такое?!

Сердце Наследного принца ушло в пятки, и он дрожащим голосом произнес:

— Докладываю Вашему Величеству… да… всё так и было…

— Хм!

Император холодно фыркнул, ледяным взглядом окинул лежащего на земле Государственного наставника, а затем снова посмотрел на Линь Чуюнь:

— Пинъюнь, я слышал, Императрица приставила тебя к Наследному принцу в качестве компаньонки по учебе. Ты должна подавать ему пример, а на что было похоже то, что ты устроила сегодня?

Линь Чуюнь сохраняла невозмутимое выражение лица, ни капли не заботясь о взглядах окружающих.

— Императорский братец, Наследный принц еще слишком юн. Если у него не окрепнет твердый ум, как он сможет в будущем противостоять свирепым ветрам и огромным волнам?

Наследный принц опустился на колени, и на душе у него скребли кошки.

Принцесса не оставила ему ни единой капли уважения перед лицом всех сановников. Как он теперь сможет смотреть им в глаза?

— Пинъюнь, ты что же, обвиняешь меня в том, что я плохо воспитываю Наследного принца? Ты пытаешься учить меня, как мне поступать?

В тот же миг, услышав слова Императора, Линь Чуюнь вздрогнула от неожиданности.

В следующий мгновение перед глазами всё заплыло, и она потеряла сознание.

Очнувшись мгновение спустя, Шэнь Цюцзэ оглядел Императора и толпу людей вокруг, чувствуя себя совершенно сбитым с толку: почему, едва придя в себя, он оказывается в такой обстановке?

— Кхм… О чем это спрашивал императорский братец? Я тут на секунду отвлекся…

Что? Отвлекся?

При этой мысли Наследный принц посмотрел на с виду совершенно невинного Шэнь Цюцзэ, и в его душе зародились сомнения.

Неужели принцесса и впрямь одержима злым духом?

Хотя на душе скребли сомнения, Наследный принц все же вкратце пересказал то, что произошло.

Выслушав его, Шэнь Цюцзэ опешил. Подняв глаза на мрачное лицо Императора, он примерно догадался, в чем дело, немного помедлил и произнес:

— Прошу прощения у императорского братца, у Пинъюнь и в мыслях не было проявлять неуважение, она просто высказала собственное мнение.

Император махнул рукой и нетерпеливо бросил:

— Хватит, я не хочу слушать твои оправдания. Даже если Государственный наставник выражался неподобающе, твой поступок всё же перешел все границы. Живо принеси ему свои извинения…

— Что? Извинения?!

Услышав это, Шэнь Цюцзэ посмотрел на Государственного наставника взглядом, в котором читалась странная улыбка.

Встретившись с ним глазами, Государственный наставник испугался, и сердце его пронзило дурное предчувствие.

Однако, повернувшись и увидев Императора, он немного успокоился, выпрямил спину и сказал:

— Да как нищий đạo sĩ смеет требовать от принцессы извинений! Это же сущее наказание для меня!

Услышав язвительные слова Государственного наставника, Шэнь Цюцзэ ничуть не разозлился. Напротив, он хлопнул в ладоши и с улыбкой произнес:

— Что за глупости говорит Государственный наставник, это Пинъюнь была излишне опрометчива. И хотя вы целыми днями занимаетесь шарлатанством и морочите людям головы, я уверена: Вашему Величеству вы преданы всей душой, верно?

— Чушь собачья!

Услышав про шарлатанство и оболванивание людей, Государственный наставник разъярился и пропустил мимо ушей всё, что было дальше.

— Что, выходит, вы преданы Вашему Величеству не всей душой?

Шэнь Цюцзэ с удивлением прикрыл рот рукой.

— Ты… ты…

Поняв, что попался на удочку Шэнь Цюцзэ, Государственный наставник покраснел от гнева, а его рука задрожала, указывая на принцессу.

Видя это, Государственный наставник поспешно рухнул на колени перед Императором и в ужасе завопил:

— Пощадите, Ваше Величество! Нищий đạo sĩ вовсе не это имел в виду! Меня просто вывела из себя принцесса, и я сгоряча ляпнул лишнего! У меня нет и тени двояких мыслей на ваш счет, небеса тому свидетель!

Заметив, как выражение лица Императора становится всё мрачнее, Шэнь Цюцзэ подошел к Государственному наставнику и со вздохом произнес:

— Государственный наставник, если вы и впрямь так преданы императору, то зачем же вы сбивали с толку Наследного принца? Разве это не подкапывание под самые корни нашего Государства И?

От этих слов лицо Государственного наставника исказилось от еще большей ярости, а из глаз едва ли не сыпались искры.

— Ваше Величество, принцесса беспочвенно меня очернила, это просто разрывает мне сердце! Прошу Ваше Величество позволить мне вернуться в поместье залечить раны!

— Разрешаю, ступай!

Словно получив помилование от смертной казни, Государственный наставник с трудом поднялся на ноги и, хромая, поспешил удалиться, не оглядываясь.

Шэнь Цюцзэ проводил его взглядом, затем повернулся к Императору и с видом крайнего сожаления произнес:

— Императорский братец, вы и сами видели: это Государственный наставник не захотел оставаться, Пинъюнь тут ни при чем!

Император от гнева нахмурился и холодно бросил:

— Твое поведение всё же слишком разнузданное и безнаказанное. Когда же ты наконец исправишься?

С этими словами Император взмахнул рукавом и круто повернулся, уходя прочь.

Наблюдая за этой сценой, Наследный принц бросил на Шэнь Цюцзэ взгляд, полный злорадства и торжества.

Проводив их взглядом, Шэнь Цюцзэ еще долго стоял на месте, пока до его слуха не донеслись звуки покашливания.

— Кхе-кхе-кхе…

Услышав кашель и заметив стоявшую позади него Императрицу, Шэнь Цюцзэ испугался и торопливо отвесил ей низкий поклон.

— Пинъюнь, разве я не просила тебя сопровождать Наследного принца на учебе? Уж не он ли снова натворил дел?!

Услышав это, Шэнь Цюцзэ глубоко вздохнул, выдавил из себя улыбку и произнес:

— Вовсе нет, Наследный принц умен и к учебе относится весьма усердно. Мое присутствие рядом только мешало ему, а Пинъюнь просто думала о другом.

Императрица заинтересовалась:

— Ого, и о чем же? Ну-ка поведай!

— С давних времен люди считали, будто женский долг заключается лишь в том, чтобы помогать мужу и воспитывать детей, проводя всю жизнь в зависимости от мужчин. Но я придерживаюсь иного мнения: даже обладая женским телом, точно так же можно питать мужские амбиции и великие устремления…

С этими словами Шэнь Цюцзэ заметил, как в глазах Императрицы мелькнул странный огонек.

— Жившая несколько веков назад женщина-император по фамилии У стала образцом для всех женщин. Она доказала миру, что слабый пол способен справляться с тяжелейшими задачами и ничуть не уступает мужчинам…

Сказано отлично!

Выслушав Шэнь Цюцзэ, Императрица посмотрела на него с явным одобрением.

Разве она сама не думала точно так же? Вот только долгая жизнь во внутренних покоях постепенно затянула её амбиции рутиной дворцовых интриг.

— Юньэр, раньше я неправильно тебя понимала, слепо верила словам Государственного наставника и раз за разом подозревала тебя. Надеюсь, ты не держишь на меня зла!

С этими словами Императрица подошла, взяла Шэнь Цюцзэ за руку, а в её глазах читалось самое искреннее раскаяние.

Столь внезапная смена настроения Императрицы застала Шэнь Цюцзэ врасплох.

— Что за слова такие, Императрица матушка? Мы же с вами одна семья, и недоразумения порой неизбежны. Стоит лишь всё прояснить, как от них не останется и следа!

Услышав это, Императрица сама не заметив того, улыблась еще шире, крепче сжала руку Шэнь Цюцзэ и произнесла:

— Слышать от тебя такое — бальзам на мое сердце…

Видя это, Шэнь Цюцзэ решил, что это отличный шанс сблизиться с Императрицей, и произнес:

— Облака напоминают её наряд, а цветы — лицо, весенний ветерок овевает балюстраду, увлажняя пышные бутоны. Если не встретить её на вершине Нефритовой горы, то доведется увидеться у Лунного терема в чертогах Яотай.

— Облака напоминают её наряд, а цветы — лицо…

Выслушав эти слова, Императрица застыла от изумления.

Она никак не ожидала, что принцесса, только что рассуждавшая с поистине мужской силой духа, в мгновение ока способна сочинить столь изысканные стихи.

— Какое стихотворение… Какое чудесное стихотворение! До чего же прекрасны эти строки, я никогда прежде их не слышала. Неужели это сочинила сама принцесса?

В глазах Шэнь Цюцзэ мелькнуло смущение.

Откуда у него такой литературный дар? Он просто бессовестно украл стихи небожителя поэзии — отшельника Цинляня. Это же были бессмертные строки, которыми Ли Бай воспевал Ян Юйхуань, их вес в литературе был огромен.

— Да… так, нахлынуло вдохновение, просто навеяло! Где уж мне в повседневности иметь такие озарения!

С этими словами Шэнь Цюцзэ рассмеялся, даже не покраснев.

— Я и не думала, Юньэр, что ты обладаешь таким поэтическим даром и так умеешь ублажать людей. Как подумаю, как я вела себя с тобой раньше, так на сердце сразу скребут кошки!

С этими словами Императрица протянула руки и заключила Шэнь Цюцзэ в объятия.

Тот внезапно остолбенел, испытав глубокий шок и совершенно не понимая, как себя вести.

Императрица не обратила внимания на замешательство Шэнь Цюцзэ и лишь легонько ущипнула его за щеку.

— Несколько дней не виделись, а щечки у Юньэр стали еще нежнее и мягче.

Закоренелый холостяк, к которому внезапно начали применять подобные вольности — даже такой невозмутимый человек, как Шэнь Цюцзэ, невольно почувствовал, как у него наливаются жаром щеки.

Теперь ему даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять: лицо раскраснелось до предела.

— Кхе-кхе!

Шэнь Цюцзэ торопливо смахнул со лба выступивший пот и, инстинктивно отстранившись от Императрицы, проговорил:

— Императрица, я тут задумал сделать помаду и духи, как вы на это смотрите?

Помада? Духи?

Услышав столь диковинные названия, Императрица озадаченно нахмурилась:

— Что это еще такое?

Увидев, что рыбка клюнула на наживку, Шэнь Цюцзэ принял таинственный вид, а уголки его губ тронула легкая улыбка.

— Когда я их изготовлю, вы сами поймете всю их прелесть.

Императрица тут же обвила Шэнь Цюцзэ за талию и, легко ухватив его за нос, произнесла:

— Ах ты ж хитрюга! Смеешь еще крутить хвостом перед моим носом? Ну погоди, я тебе покажу!

Шэнь Цюцзэ поспешно отскочил в сторону, слегка покраснев и чувствуя некоторую неловкость.

— Матушка, вы же обладаете столь высоким положением, вам не пристало так себя вести!

Тем временем в Зале Питания Сердца.

— Как твоя тетушка справляется с обязанностями компаньонки по учебе на этой неделе?

Услышав вопрос Императора, Наследный принц блеснул глазами и с улыбкой ответил:

— Докладываю Вашему Величеству: последние дни тетушка очень старательно сопровождает меня на занятиях, дает немало дельных советов, неустанно подгоняет и не позволяет мне расслабляться ни на мгновение!

Император отложил в сторону мемориал, поднял глаза на стоявшего на коленях принца и произнес:

— Ты, должно быть, слышал о том, что произошло сегодня в Восточном Дворце? То стихотворение, что воспевало Императрицу, поистине достойно войти в века, в нем видна рука истинного мастера. А особенно строчка «облака напоминают её наряд, а цветы — лицо, весенний ветерок овевает балюстраду, увлажняя пышные бутоны»… Своим литературным талантом она превосходит едва ли не всех талантов Государства И…

Высказавшись, Император сохранил абсолютно бесстрастное выражение лица — по нему невозможно было угадать ни радости, ни гнева, а взгляд его оставался глубоким и далеким.

— Я вот искренне опасаюсь, как бы её слава не затмила твою собственную и не подорвала твой авторитет. Быть может… мне убить её ради тебя?

При этих словах Наследный принц испытал сильнейшее потрясение. Не зная, какой скрытый смысл таят слова Императора, он торопливо забил челом о пол:

— Прошу отца умерить гнев! Таланты тетушки выдающиеся, и это должно быть гордостью как для отца, так и для всего Государства И. К тому же тетушка вовсе не имеет дурных помыслов и никак не сможет навредить моему авторитету, так что прошу Ваше Величество хорошенько всё обдумать!

Выслушав Наследного принца, Император долго молчал, а затем громко рассмеялся:

— Хорошо… Хорошо… Хорошо! То, что ты рассуждаешь так, приносит мне огромное облегчение. Больше всего я боялся, что ты затаишь обиду на принцессу Пинъюнь — в конце концов, она любимица вдовствующей императрицы, и обычно даже я не смею говорить ей слова поперек. Я действительно не хотел бы увидеть братоубийственную резню между самыми близкими родственниками!

Поняв, что ответил правильно, Наследный принц смахнул холодный пот со лба и тяжело, с облегчением выдохнул.

http://bllate.org/book/18629/1793661