Готовый перевод Quick Transmigration: After Blackening, I Seduced the Obsessive Tycoon / Быстрое переключение: Я соблазнила одержимого босса после падения во тьму: Глава 25

Линь Сюэцзи чуть приподнял брови и продолжил: — Пока Его Высочество здесь, эта поднебесная в конце концов непременно объединится вокруг Юнду.

Вот только жаль, что в прошлой жизни Цзи Синхэ умер слишком рано.

В глазах Чан Цинпина мелькнуло колебание: — Принцесса, у меня есть слова, не знаю, стоит ли их говорить.

Линь Сюэцзи улыбнулся: — Раз уж господин Чан заговорил об этом, как я могу отвергнуть его намерения.

— Принцесса в конце концов человек из государства Вэй.

— Все страны поднебесной происходят из рода Чжоу, изначально они связаны общими корнями. Распри между царствами длятся уже почти сто лет, и если поднебесная объединится, то останутся ли вообще различия между Вэй и Юн? — спокойно произнес Линь Сюэцзи.

Чан Цинпин слегка опешил, а затем медленно кивнул: — Способности принцессы превосходят мои, а теперь она еще и вошла в Резиденцию регента. Если принцесса искренне поможет Его Высочеству, мы не станем отторгать вас.

Линь Сюэцзи слегка замер. Он никак не ожидал, что такой старомодный человек, как Чан Цинпин, отнесется к нему с таким принятием.

Он легко усмехнулся, и его тихий голос прозвучал плавно: — Разумеется.

Резиденция регента находилась в восточной части города, и расстояние от нее до западных пригородов было немалым — можно сказать, они лежали на самомтельном удалении.

Цзи Синхэ и его спутники, семеро человек, чтобы не привлекать внимания прохожих, были вынуждены ехать в обход.

Когда они добрались до западных пригородов, уже наступил полдень.

Эти западные пригороды считались местом, где не действовали никакие законы. Именно благодаря тому, что здесь скрывалось всё самое грязное и порочное, в Восточном городе поддерживался порядок, который можно было назвать лучшим среди всех государств.

Никто не знал, во что превратился бы Восточный город, если бы не было этих западных пригородов.

Управа Юнду и рада бы навести порядок, да сил не хватало.

Никто не осмеливался ставить на кон благополучие Восточного города.

Со временем западные пригороды так и остались прежними.

Разделенные лишь полоской воды, Восточный и Западный города отличались друг от друга как небо и земля. По сравнению с западными пригородами, Восточный город казался раем, а это место — адом.

Завидев издалека ожидавшего их Ланьданя, Цзи Синхэ остановил коня.

Ланьдань с уважением поклонился: — Приветствую, Ваше Высочество.

Принцесса уже ждет вас довольно давно.

Цзи Синхэ слегка кивнул: — Разве принцесса сейчас не в пункте раздачи помощи?

Голос Ланьданя чуть повысился, и он легко усмехнулся.

Цзи Синхэ немного отлегло от сердца: и впрямь в пункте раздачи помощи.

Хотя в названии благотворительного пункта и присутствовало слово «лавка», на самом деле никакой лавки там не было.

Просто на улице натянули навес, установили несколько больших котлов, в которых варилось жиденькое рисовое варево.

Но даже при этом оно спасало от голода немало людей.

Очередь перед навесом растянулась на добрые несколько десятков чжанов.

Старик в одной тонкой одежде, дрожащими руками державший треснувшую пиалу, сидел в самом конце очереди.

В его глазах стояли слезы.

Заметив Цзи Синхэ, старик сразу понял, что ехавший впереди человек одет совсем не просто — он выглядел прямо как небожитель.

Отчаявшись, старик бросился вперед: — Благодетель, умоляю вас, умоляю, подайте мне миску еды!

Моя внученька уже три дня ничего не ела.

Цзи Синхэ слегка нахмурился и спросил: — Разве здесь не раздают кашу? Почему же она три дня оставалась голодной?

Старик вытер слезы и пробормотал: — Очередь слишком длинная, к тому времени, как до меня дойдет, боюсь, ничего уже не останется.

— Почему же все три дня так? Неужели ты вообще не попадал в очередь?

Старик замялся и ничего не смог ответить.

— Неужели кто-то лезет без очереди?

Старик приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но так и не решился.

— Ваше Высочество, люди, которых вы назначили поддерживать порядок, находятся здесь неотлучно, думается мне, подобное случиться не могло, — почтительно произнес Ланьдань.

Цзи Синхэ кивнул, затем перевел взгляд на несколько десятков людей позади себя и слегка приподнял брови.

Он отдал приказ одному из следовавших за ним стражников: — Присмотришь за этим стариком, а потом разберись, как тут обстоят дела.

— Слушаюсь.

Старик еще не успел опомниться, как увидел, что Цзи Синхэ уже собирается уходить.

— Благодетель, благодетель... почему вы уходите?

Стражник тут же преградил ему путь.

Старик от страха тут же замер и не смел больше делать лишних движений.

Цзи Синхэ тяжело вздохнул: та внучка, о которой говорил старик, наверняка голодала уже дольше трех дней.

Не задерживаясь больше, он пошел дальше.

Навес выглядел очень ветхим — в конце концов, его обустроили еще пять лет назад.

Те, кто только что получил свою порцию каши, сидели неподалеку и пили ее крошечными глотками, бережно держа пиалу так, словно в ней было не простое варево, а редчайшие деликатесы.

Глядя на Цзи Синхэ, они испытывали благоговейное трепетание, удивление и любопытство.

А в самом центре толпы самым заметным человеком была Линь Сюэцзи.

Ласковое солнце падало на нее, окутывая мягкой дымкой и придавая ей священный вид.

Словно сошедшее с небес божество, она даровала жизнь тем, кто столпился вокруг нее.

Она не сидела чинно на месте, а сама, собственными руками, накладывала людям кашу.

Линь Сюэцзи была невероятно терпелива: даже перед самым нищим простолюдином она неизменно улыбалась и кротко наполняла его миску.

Цзи Синхэ молча наблюдал за ней, чувствуя, что от этого человека исходит какое-то невыразимо святое сияние.

Его щеки слегка порозовели, а сердце забилось куда быстрее.

Улю: [Дзынь! Хозяин, показатель симпатии Цзи Синхэ увеличился на единицу.]

Линь Сюэцзи слегка повел бровей: значит, это Цзи Синхэ прибыл.

Этот показатель симпатии был заморожен уже очень долго и наконец-то сдвинулся с места, вот только с чего бы вдруг... с чего бы симпатии Цзи Синхэ расти?

Линь Сюэцзи слегка нахмурил брови, так и не поняв, в чем дело, однако он знал, что сама по себе материя чувств штука загадочная.

Внезапное прибавление пары очков не было чем-то из ряда вон выходящим.

Его взгляд упал на Цзи Синхэ.

Линь Сюэцзи тронул губы улыбкой.

Цзи Синхэ почувствовал, что его сердце забилось еще быстрее.

Линь Сюэцзи бросил взгляд на Чан Цинпина и велел Цзян Синю встать на свое место.

Выйдя вперед, Линь Сюэцзи сразу привлек к себе множество взглядов.

Он подошел к Цзи Синхэ, отвесил легкий поклон и произнес: — Ваш слуга Сюэцзи приветствует Ваше Высочество регента.

Цзи Синхэ поспешно шагнул вперед и поддержал Линь Сюэцзи, говоря: — А-Цзи, к чему эти церемонии.

Окружающие затаили дыхание.

Тот факт, что эта похожая на небожителя принцесса оказалась советником регента, уже сам по себе вызывал крайнее удивление.

Никто и помыслить не мог о подобном.

И уж тем более никто не ожидал, что сам достопочтенный регент явится в этот потрепанный благотворительный пункт на окраине Западного города.

Стоило людям услышать титул регента, как вся улица разом затихла.

Лишь спустя несколько мгновений наиболее сообразительные рухнули на колени и принялись кланяться со словами: — Мы, простые люди, приветствуем Ваше Высочество регента!

Глядя на них, остальные тоже пришли в себя.

Пусть регент и не был истинным Сыном Неба, но, пробыв у власти столь долгое время, он почитался почти наравне с ним. Поклониться ему сегодня — уже само по себе великая честь.

Голос Цзи Синхэ звучал ровно и внушительно, неся в себе неописуемое давление: — Встаньте.

— Большое спасибо Вашему Высочеству за этот пункт помощи! Если бы не он, мы с дочкой давно бы уже умерли с голоду, — зарыдал один из мужчин.

Линь Сюэцзи с трудом сдерживал улыбку: на самом деле этого человека загримировали под старика, и он никак не ожидал, что тот так искусно изобразит дряхлую старуху.

Вслед за этим раздались и другие голоса.

То было стадное чувство: стоило заговорить первому, как остальные последовали его примеру.

Линь Сюэцзи слегка изогнул уголки губ.

— Матушка, а кто это такой?

— Тсс, тише! Это же тот самый регент, который убивает не моргнув глазом и больше всего на свете любит есть мясо маленьких детей!

Одна пожилая женщина не выдержала и оборвала ее: — Не болтай чепухи, если ничего не знаешь...

— Этот пункт помощи построил сам регент Ваше Высочество. Если бы не он, неизвестно, сколько бы из нас погибло...

И в этих словах не было ни капли лжи.

Каждый из них так или иначе отведал здесь похлебки, а многие были обязаны этому пунктупасенной жизнью.

Во взглядах, устремленных на Цзи Синхэ, проступило куда больше искренней благодарности.

Цзи Синхэ неожиданно для всех улыбнулся толпе: — Земля, по которой вы ходите, — это земля государства Юн. Вы — подданные государства Юн, а я — регент этого государства.

То, что я делаю для всех вас, будучи регентом, — мой прямой долг.

Ныне обстановка в поднебесной еще не успокоилась, и я всего лишь регент, возможности мои в конце концов до конца ограничены.

Мое заветное желание — чтобы на дорогах не подбирали оброненных вещей, а двери домов не запирали на ночь. И я верю, что однажды это настанет.

Линь Сюэцзи слегка замер: нельзя было отрицать, что слова Цзи Синхэ прозвучали невероятно трогательно — даже он сам заслушался и почувствовал душевный отклик.

Произнося речи, Цзи Синхэ задействовал внутреннюю энергию, так что его голос отчетливо слышали даже те, кто стоял на отшибе.

Кто-то понял смысл слов о том, что на дорогах не подбирают потерянное, а двери не запирают на ночь, кто-то не понял.

Однако это ничуть не мешало людям испытывать светлые надежды и мечтать о прекрасном будущем.

Вскоре Линь Сюэцзи, Цзи Синхэ и их спутники вернулись в помещение пункта раздачи.

Линь Сюэцзи легко усмехнулся и похвалил: — Никак не ожидал от Вашего Высочества таких речей.

Цзи Синхэ слегка растерялся — неужели он испортил весь план?

— Я ничего не сказал Вашему Высочеству заранее лишь потому, что хотел попробовать кое-что простое. У меня были и другие задумки на потом, но после слов Вашего Высочества в них больше нет нужды.

Цзи Синхэ с облегчением выдохнул и, услышав похвалу, невольно улыбнулся.

— Я лишь надеюсь, что тот день настанет поскорее.

Цзи Синхэ улыбнулся в ответ: — А-Цзи обладает непревзойденным умом, и я искренне восхищаюсь им. Если бы не А-Цзи, я бы сам до такого не додумался. Вот только жизнь простолюдинов в западных пригородах тяжела, а их положение столь низко, что, боюсь, даже если они поверили мне, толку от этого будет мало.

Линь Сюэцзи покачал головой: — Вашему Высочеству не стоит недооценивать обитателей западных пригородов. Они годами крутятся в самых низах и общаются с куда большим числом людей, чем мы можем представить. Слухи, передаваемые из уст в уста, всегда работают куда лучше, чем искусственно созданная репутация.

Линь Сюэцзи говорил спокойно.

Чан Цинпин тут же поддержал его: — Принцесса совершенно права. В последнее время в столице вновь участились толки о том, как мудр левый канцлер и как сильно государь заботится о воинах.

Это наверняка дело рук Вэнь Аньяна. Его методы не во всем ошибочны, но он слишком спешит, и нам тоже нужно подлить масла в огонь, — спокойно произнес Линь Сюэцзи. Нельзя было не признать, что Чан Цинпин был редким стратегом.

Цзи Синхэ согласился: — Тогда сделаем так, как говорит А-Цзи.

Линь Сюэцзи тихо улыбнулся и добавил: — Ваше Высочество, а теперь идите и сами наложите народу кашу.

Однако Чан Цинпин попытался их остановить: — Ваше Высочество — достопочтенный регент, как вы можете черпать еду для простолюдинов? Разве это не нарушит порядок между благородными и нижайшими?

— Вода может как нести лодку, так и опрокинуть ее. Раз уж Ваше Высочество так близок к народу, что плохого в том, чтобы самому насыпать людям каши? Только так можно полностью переломить образ Вашего Высочества в глазах простых людей, — спокойно ответил Линь Сюэцзи.

Чан Цинпин попытался было возразить снова.

Но Цзи Синхэ оборвал его: — Ничего страшного. То, что говорит А-Цзи, имеет смысл. Подать кашу народу — всего-навсего разовое дело. Раз уж А-Цзи может это сделать, почему не могу я?

Линь Сюэцзи улыбнулся.

Они стояли рядом — один в темном, другой в светлом, с совершенно разными характерами: один таил в себе сдержанную жажду убийства и природную властность, а другой излучал яркое великолепие, в котором сквозила особая нежность.

Красивый мужчина и прекрасная девушка — вместе они смотрелись удивительно гармонично.

http://bllate.org/book/18626/1793310