Готовый перевод Quick Transmigration: After Blackening, I Seduced the Obsessive Tycoon / Быстрое переключение: Я соблазнила одержимого босса после падения во тьму: Глава 17

Глава 18

Цзи Синхэ вздрогнул. Вэнь Аньянь — в памяти всплыло письмо, которое тот когда-то написал А-Цзи.

Какая связь между А-Цзи и Вэнь Аньянем?

Линь Сюэцзи усмехнулся и пояснил:

— Вэнь Аньянь и его брат Вэнь Аньсин — родные по матери, но ни один из них не является законным наследником главы клана Вэнь.

Вэнь Аньсин никчемен, только и знает, что пьянствовать да гулять. Вэнь Аньянь хоть и презирает его, но не раз вытаскивал из передряг. Думаю, через него можно кое-что разузнать.

Что же до самого Вэнь Аньяня, то отец начал ценить его лишь после гибели старшего законного сына. Смерть того была весьма подозрительной, с этого и стоит начать.

Чан Цинпин кивнул. Слова Линь Сюэцзи звучали разумно. Однако оставался вопрос: почему принц государства Вэй так глубоко осведомлен о делах государства Юн? Это невольно вызывало опасения.

Подавив сомнения, он произнес:

— Но клан Вэнь укрепился при дворе Юн почти столетие назад, их влияние огромно. Одними лишь слухами Вэнь Аньяня не свергнуть.

Линь Сюэцзи улыбнулся:

— Ничего страшного. Сейчас еще не время для борьбы не на жизнь, а на смерть.

Мать семейства Вэнь еще жива, и положение Вэнь Аньяня в клане не так уж незыблемо. Подобные слухи непременно выбьют его из колеи.

Чан Цинпин изумленно приподнял бровь: он не ожидал от Линь Сюэцзи такой расчетливой жестокости.

Линь Сюэцзи медленно изогнул губы в улыбке. Это были лишь закуски. Вэнь Аньянь украл его Оду Девяти Областям и Трактат о народе, и он непременно вернет свое сполна. Вэнь Аньянь больше всего дорожит своей репутацией и властью, значит, нужно сорвать с него маску, лишить поста левого министра и опозорить на весь свет.

Взгляд Цзи Синхэ, остановившийся на Линь Сюэцзи, потемнел.

— Если пустить слухи, доказательства отойдут на второй план. Слухи — это лишь слухи, но их неопределенность посеет в клане Вэнь бесконечную смуту.

Линь Сюэцзи слегка улыбнулся, скрывая истинные мысли, и перевел взгляд на Чан Цинпина, словно читая его тревогу.

— Господин Чан, не стоит беспокоиться. Раз государство Вэй отправило меня сюда, значит, я для них — отработанный материал. У меня нет к ним чувств. Теперь я в государстве Юн, под началом Регента, и интересы Регента для меня превыше всего.

Чан Цинпин на мгновение задумался, затем почтительно поклонился:

— Это я судил о благородном муже по своим низким меркам. Раз вы так говорите, я верю вам, господин.

Линь Сюэцзи поспешно поддержал его.

Улю подал голос:

— Хозяин, уровень доверия Чан Цинпина вырос на пять пунктов.

Линь Сюэцзи подумал про себя:

— Находясь на службе, выполняй свой долг. Чан Цинпин не сделал ничего дурного, главное, чтобы между нами не возникло серьезных противоречий.

Настроение Чан Цинпина заметно улучшилось, и троица, увлекшись обсуждением стратегии, совсем забыла о времени. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Лишь когда Цзян Хуай в очередной раз подошел сменить фитили в лампах, они спохватились, что уже наступил час петуха.

Чан Цинпин взглянул на небо и засуетился:

— Моя жена просила вернуться к часу петуха. Если задержусь, она будет недовольна.

Он поклонился Цзи Синхэ:

— Позвольте мне откланяться.

Цзи Синхэ был человеком разумным, к тому же план был практически готов, поэтому он кивнул, отпуская Чан Цинпина. К тому же, ему хотелось остаться с А-Цзи наедине.

Линь Сюэцзи проводил взглядом поспешно удаляющуюся фигуру и перевел взор на Цзи Синхэ. В его голосе зазвучали холодные нотки:

— Ваше Высочество, полагаю, мы обсудили всё необходимое. Уже поздно, не пора ли и вам уходить?

Лицо Цзи Синхэ окаменело. Только что появилась возможность побыть вдвоем, почему же А-Цзи гонит его прочь?

Улю хихикнул:

— Вчера ты не обращал на него внимания, а сегодня он не обращает внимания на тебя.

Линь Сюэцзи бросил взгляд на маленькую лисичку:

— Откуда такие мысли, а?

Лисичка встряхнула шерсткой:

— Нет-нет, просто фраза сама всплыла в голове.

Цзи Синхэ колебался, не зная, что предпринять. Тот случай в горячих источниках был опрометчивым, но он не жалел. Сейчас его беспокоило другое: жена сердится, как же её задобрить?

Если бы лисичка услышала это, она бы лишь закатила глаза: какая ещё жена? Как хозяин мог влюбиться в такого глупца! Улю с тоской посмотрел на Цзи Синхэ: почему именно этот человек стал целью для обольщения?

Цзи Синхэ набрался храбрости и решил попробовать еще раз:

— А-Цзи, сейчас самое время для трапезы, не позволишь ли мне остаться на ужин?

Линь Сюэцзи удивился. Он был уверен, что после его отказа Цзи Синхэ просто уйдет. Неужели за те несколько дней, что они не виделись, Цзи Синхэ стал настолько бесстыдным?

Пока Линь Сюэцзи раздумывал, Цзи Синхэ поспешно подал знак Цзян Хуаю и Цзян Хэ. Те, видя, что хозяин не возражает, а время ужина действительно подошло, удалились на кухню.

Линь Сюэцзи беспомощно улыбнулся и легонько взмахнул веером. Свет свечей падал на лицо Цзи Синхэ, подчеркивая утонченность его черт. Его глаза, по форме напоминающие цветок персика, обычно казались чересчур влюбчивыми, но сейчас, под этим пристальным взглядом, казалось, что во всем мире для него существует лишь один человек. Линь Сюэцзи на мгновение потерял дар речи.

Цзи Синхэ изогнул губы:

— А-Цзи, ты ведь говорил, что хочешь посмотреть, как я упражняюсь с мечом?

Линь Сюэцзи опешил, вспомнив то утро. На самом деле, тогда он сказал это лишь к слову. Ему вовсе не обязательно было смотреть на Цзи Синхэ. Но раз уж тот предложил, в Линь Сюэцзи проснулся интерес. Он слегка улыбнулся:

— Хорошо, Ваше Высочество. Только вот в руках у вас нет меча, как же вы будете упражняться?

Цзи Синхэ улыбнулся, легко прыгнул и оказался во дворе. Подул ветерок, он коснулся земли носками сапог, слегка напряг пальцы и сорвал ивовую ветвь. Ветка была очень мягкой, совсем не похожей на тяжелый меч, которым обычно пользовался Цзи Синхэ. Таким гибким оружием трудно управлять, одно неверное движение — и поранишься сам. Но в руках Цзи Синхэ ветвь стала послушной.

Цзи Синхэ владел искусством легких шагов в совершенстве. Приемы, которые обычно могли убить одним ударом, сейчас превратились в нечто завораживающее. Яркий лунный свет, падая на него, словно покрывал серебром. От дуновения ветра пряди волос слегка развевались. Это было не упражнение — это был танец. И этот танец предназначался лишь ему.

Сердце Линь Сюэцзи дрогнуло. Это было поистине нелепо. Регент могущественного государства Юн танцует с мечом перед заложником из маленького княжества. Разве не смешно?

Но неведомо почему, в душе Линь Сюэцзи возникло странное чувство, похожее на то, что он испытал в горячих источниках, только теперь в нем было гораздо больше жара.

http://bllate.org/book/18626/1793302