Готовый перевод The Popular One Quit / Он больше не хочет быть всеобщим любимцем: Глава 24

Он страшно боялся, что из-за него пострадают ни в чем не повинные люди — в конце концов, в древности больше всего любили коллективную ответственность.

Поэтому он покачал головой и произвел:

— Пусть будут эти люди.

Его слуг было меньше, чем у любого из других вань.

Слуга и господин как раз разговаривали, когда из-за ворот пришло доложение от стражника: прибыл молодой господин Сюй.

Хэ Цяньсяo тоже давненько его не видел.

То, что он переехал из дворца, было главной столичной сплетней за последнее время, так что визит Сюй Цзюэмина был вполне естественным.

Проводив Сюй Цзюэмина внутрь, Хэ Цяньсяо обнаружил, что слуги позади него принесли с собой немало вещей.

Хэ Цяньсяо озадаченно спросил:

— Молодой господин Сюй, это...

На всегда бесстрастном лице Сюй Цзюэмина играла улыбка:

— Узнав, что Ваше Высочество переехал в новую резиденцию, я заранее приготовил щедрые дары, чтобы принести Вашему Высочеству толику радости.

Хэ Цяньсяo поинтересовался:

— Я понимаю, но ведь сейчас весенние экзамены, разве вы не должны повторять материал дома?

Слуга, стоявший рядом с Сюй Цзюэмином, произнес:

— Ваше Высочество, наш молодой господин начал готовить подарки еще давным-давно. Не пожелаете ли сначала взглянуть, понравятся ли они вам?

Хэ Цяньсяo помнил, что в оригинальной книге в этот период Сюй Цзюэмина практически не было видно, а описаний, связанных с ним, было совсем немного.

Потому что он буквально заперся в своем поместье, никого не принимая и никуда не выходя, занимаясь исключительно учебой.

Будь то даже статус чжуанъюаня, но прежде чем им стать, он прилагал столько тяжелых усилий, сколько другим и не снилось.

Хэ Цяньсяo смертельно боялся помешать его учебе — в конце концов, в современности это было сродни экзамену гакао, да к тому же куда серьезнее.

Слуга шагнул вперед и передал вещи Юань Юаню.

Стоило Хэ Цяньсяо бросить взгляд, как он решил, что это какие-то книги, и даже заинтересовался, но подарки определенно нельзя было распаковывать при дарителе, так что он сдержался и вежливо осведомился:

— Не останется ли молодой господин Сюй сегодня на скромный обед?

Вряд ли он останется.

Однако Сюй Цзюэмин в упор посмотрел на него и, почти не колеблясь, кивнул.

Хэ Цяньсяо: ?

*

От автора:

Большое спасибо маленьким ангелам, которые жертвовали мне баваны или поливали питательной жидкостью в период с --01 01:57: по --01 23:42:36~

Спасибо маленькому ангелу, полившему питательной жидкостью: Пляшка;

Большое спасибо всем за поддержку, я буду продолжать стараться!

Глава 43

В резиденции Хэ Цяньсяo не было ничего хорошего, и Юань Юань подбежал к его уху шепнуть:

— Ваше Высочество, у нас нет ничего достойного, чтобы угостить гостя. Может, достанем тот новый чай, что пожаловал император?

Тот слегка опешил и тоже понизил голос:

— Сам говоришь, что хороших вещей мало, и все равно хочешь выставить. Как-нибудь перебьемся тем, что есть.

Сюй Цзюэмин, стоявший прямо напротив него: «...»

Хотя они и понизили голоса, выражение лица Сюй Цзюэмина мгновенно стало странным.

Закончив говорить, Хэ Цяньсяo не испугался, что тот сочтет его скрягой, и дважды судорожно кашлянул.

Сюй Цзюэмин изначально не слишком его жаловал; и хотя позже их отношения немного потеплели, Хэ Цяньсяo был слишком навязчив, и другой человек вовсе не обязательно отвечал на это взаимностью.

Кто бы мог подумать, что, даже столкнувшись с такой нищетой, Сюй Цзюэмин в конце концов решит остаться.

Они редко оставались наедине. В ожидании трапезы Хэ Цяньсяo уселся рядом с Сюй Цзюэмином и принялся бешено глушить воду.

До чего же неловко.

Нловко было ему, но Сюй Цзюэмин, казалось, вовсе так не считал — он тихо и мирно сидел, излучая изрядную учености и утонченности.

Хэ Цяньсяo попытался завязать разговор:

— Молодой господин Сюй...

Сюй Цзюэмин произнес:

— Раньше ты никогда меня так не называл.

В чем дело?

Сердце Хэ Цяньсяo мгновенно ушло в пятки.

Неужели Сюй Цзюэмин раскусил, что он — вовсе не прежний Хэ Цяньсяo, и теперь намеренно прощупывает почву?

Такая вероятность существовала. Раньше Сюй Цзюэмин держался с ним крайне холодно, и лишь после нескольких бесед проникся к нему теплотой и то и дело норовил оказаться поблизости.

Его личность пока нельзя было раскрывать: сейчас император как раз благоволил ему, и если Сюй Цзюэмин поймет, что он не подлинный принц, да еще доложит об этом отцу-императору, его смертный час наступит раньше времени.

Хэ Цяньсяo тут же собрался с духом и покорно выдал:

— Братец Сюй.

Только после этого Сюй Цзюэмин больше ничего не сказал.

Но несмотря на это, на душе у него все равно оставалось некое неудовлетворение.

Раньше, стоило Хэ Цяньсяo посмотреть на него, как его глаза сияли, в уголках рта то и дело появлялась улыбка, а пылкая привязанность так и рвалась наружу.

Теперь же Хэ Цяньсяo явно к нему остыл, и даже разговаривал с ним до того снуло и небрежно.

Даже его решение остаться не вызвало у Хэ Цяньсяo никакой радости.

Раньше Сюй Цзюэмин не любил Хэ Цяньсяo и не особо раскаивался в том, как с ним обращался — прошлое прошло, и сожалеть о нем бесполезно.

Но, глядя на нынешнего Хэ Цяньсяo, он поневоле предавался унынию.

Хэ Цяньсяo не ведал о тех бурных терзаниях, что бушевали в его душе, и ломал голову над тем, как вернуть свой образ в глазах Сюй Цзюэмина.

Когда повар подал блюда, Хэ Цяньсяо озарила вспышка вдохновения, и в голове созрел план.

Глядя на сидевшего рядом Сюй Цзюэмина, он внезапно протянул палочки для еды и положил ему в пиалу кусок угощения.

Стоило палочкам подняться, как выяснилось, что он уже воспользовался ими разок до этого. Обычно для раскладки блюд использовали общие палочки, а есть своими собственными, несомненно, означало проявить некое неуважение.

Однако в этом таился и намек на близость.

Подобное движение между любовниками выглядело бы безумно интимным, но для их отношений оно было чересчур смелым.

Он подкладывал еду и приговаривал:

— Братец Сюй, это блюдо — гордость повара в моей резиденции... Ой-ой, почему это я воспользовался собственными палочками?

Эта игра на публику была настолько фальшивой, что Юань Юань не мог на это смотреть.

Закончив подкладывать еду, Хэ Цяньсяo с огорченным видом уставился на Сюй Цзюэмина, в тишине ожидая его реакции.

Ну как? Все еще подозревает его?

Теперь он играл роль воздыхателя, который вроде бы оставил свои чувства в прошлом, но все же то и дело выдает свою привязанность.

Он не только хотел, чтобы Сюй Цзюэмин отбросил подозрения, но и надеялся, что тот окончательно от него отвяжется и перестанет цеплять.

Однако последовало нечто еще более непостижимое для Хэ Цяньсяo.

Помрачнев на секунду, Сюй Цзюэмин не только не велел слугам сменить тарелку, но даже поднял палочки и съел то, что тот ему положил.

Съел.

Мало того, что съел, так еще и подчистую, а расправившись с едой, заявил ему:

— И впрямь мастерски приготовлено.

Хэ Цяньсяo: «...»

В последнее время у него накопилось поистине немало вопросов, и поступки трех главных гигантов становились все более озадачивающими.

Наконец Хэ Цяньсяo угомонился.

Сюй Цзюэмин же изначально был не особо разговорчив, а раз молчал он, то и за столом воцарилась тишина. Пока они продолжали трапезу, Хэ Цяньсяo услышал доносившийся снаружи зычный окрик:

— Прибыл Наследный принц!

Хэ Цяньсяo замер, и еда во рту вмиг потеряла всякий вкус.

Стоило ему обхватить пиалу руками, как Хэ Цзычэнь перешагнул порог. Сначала он обвел взглядом резиденцию Хэ Цяньсяo и вынес вердикт:

— В прошлый раз, когда здесь был император-отец, мне толком не довелось ее разглядеть. Сегодня же гляжу — у шестого братца тут и вправду изысканно.

Хэ Цяньсяo поднялся, собираясь выйти навстречу, но Хэ Цзычэнь махнул рукой:

— Отставить, я просто заглянул на минутку.

Пришел ли он поглазеть на людей или на поместье, оставалось только гадать.

Лишь после этого Хэ Цзычэнь заметил сидевшего за тем же столом Сюй Цзюэмина и двусмысленно протянул:

— А у молодого господина Сюя отличный вкус. До весенних экзаменов рукой подать, а у него еще есть время навещать шестого вань?

Сюй Цзюэмин не стал ничего скрывать и прямо ответил:

— Все, что следовало выучить, я уже усвоил. Невелика беда — уделить это время сопровождению шестого вань.

Сюй Цзюэмин был человеком неслыханного ума.

Он быстрее всех осознал собственные чувства и четко уяснил, что именно ему теперь нужно делать.

Стоило ему укрепиться в своем решении, как все остальное потеряло для него всякое значение.

Ныне он жил ради одного Хэ Цяньсяo.

Замыслы Хэ Цяньсяo читались легко: столкнувшись с ним несколько раз, Сюй Цзюэмин понял, что тот, хоть и умен, сохранил ребячливую страсть к играм, свойственную юношам.

Стоило взглянуть на те безделушки, что Хуа Минчэн отыскал для Хэ Цяньсяo, а также на всевозможные развлечения, кои тот изобретал ради убийства времени, чтобы сразу сообразить, что ему по душе.

Привезенные им сегодня для Хэ Цяньсяo подарки также представляли собой популярные у простого народа книжки-хуабэнь.

Что же до прочих воздыхателей Хэ Цяньсяo.

Намерения Янь Гуя тоже нетрудно было угадать: человек, постоянно пропадающий на полях сражений, жесток нутром, но прям характером — нравится так нравится, не нравится так не нравится.

Особой исключительности к Хэ Цяньсяo он не выказывал, но то и дело вставал на его защиту, что говорило о симпатии, но вряд ли о глубокой любви.

Другой же, Гу Юэцинь, находился за тысячу ли отсюда, и еще вопрос, доведется ли им вообще увидеться в этой жизни, так что этого персонажа можно было смело сбросить со счетов.

Впрочем, Сюй Цзюэмин недавно получил весточку и знал, что тот, возможно, вернется.

Что до Гу Юэциня, то для него общение с Хэ Цяньсяo носило по большей части праздный характер, так что опасаться его тоже не стоило.

Куда большую угрозу в глазах Сюй Цзюэмина представлял Наследный принц.

Будучи братом Хэ Цяньсяo, Наследный принц, естественно, не мог испытывать к нему нежных чувств, но они оба являлись принцами, находясь по разные стороны баррикад.

Если Сюй Цзюэмин поступит на чиновничью службу и сблизится с Хэ Цяньсяo, это неизбежно вызовет недовольство Наследного принца, а там, глядишь, и до убийственного умысла недалеко.

Впрочем, и это не было неразрешимой задачей — всё упиралось в желание самого Хэ Цяньсяo.

Хэ Цяньсяo явно не интересовался борьбой за престол, да и Наследный принц относился к нему вовсе не как к сопернику, а просто как к младшему брату.

В обычной семье ему бы потребовалось не только влюбить в себя Хэ Цяньсяo, но и доказать старшему брату своего избранника, что он — человек надежный.

Хэ Цзычэнь обронил:

— Я к тому, что все твои соученики корпят над книгами, а ты и в ус не дуешь.

Отношение Сюй Цзюэмина к Наследному принцу было куда более почтительным, чем раньше.

— Сопровождая шестого вань, Цзюэмин чувствует себя куда спокойнее, чем за зубрежкой книг.

Хэ Цзычэнь: «...»

Хоть Сюй Цзюэмин и выглядел пай-мальчиком, почему от этих слов становилось еще тошнотворнее?

— Ладно, раз сам не тревожишься — и то хорошо. — Нахмуренные брови Хэ Цзычэня разгладились, и он обратился к Хэ Цяньсяo: — Шестой братец догадывается, зачем старший брат пожаловал?

С чего бы Хэ Цяньсяo знать, зачем его принесло, и он потупился:

— Младший брат глуп и тугодумен.

Хэ Цзычэнь не стал спорить:

— И то верно.

Хэ Цяньсяo: «...»

— Мой слуга держал в руке такую громадину, а ты впрямь ее и не заметил. — Хэ Цзычэнь поманил пальцем и забрал вещь себе. — Ну-ка угадай, что это?

Хэ Цяньсяo предпочел бы, чтобы тот повернул к выходу и проваливал восвояси.

Однако на это у него не хватило духу, и пришлось подыграть Хэ Цзычэню:

— Что это?

Хэ Цзычэнь скривил улыбку:

— Выходит, я только что сморозил глупость, раз ты даже гадать не утруждаешься?

Хэ Цяньсяo поспешно зачастил:

— Что вы, что вы, просто младший брат умирает с голоду, разум мой затуманен, надеюсь, старший братец не взыщет. Не соизволит ли старший братец присесть и разделить трапезу с младшим?

Хэ Цзычэнь с грохотом швырнул вещицу на стол.

Холодно бросил:

— Проголодался?

Хэ Цяньсяo выдавил:

— Ни в коем случае, ни в коем случае.

Хэ Цзычэнь велел слуге притащить стул, уселся рядом с ними двумя и с довольным видом изрек:

— Я уже пообедал, так что просто посмотрю, как едите вы.

Хэ Цяньсяo поспешил последовать совету и тут же уселся на место.

А вот сидевшего рядом Сюй Цзюэмина это заставило то ли плакать, то ли смеяться.

Стоило Хэ Цяньсяo сесть, как Сюй Цзюэмин тоже последовал его примеру, но больше к палочкам не прикасался, оставив Хэ Цяньсяo в одиночестве усердно уплетать еду.

Заметив, что пиала уже опустела, Хэ Цзычэнь в конце концов не выдержал и деликатно кашлянул:

— Раз уж наелся, пора бы и на подарок взглянуть, нет?

Хотя дарителем был он сам, уговаривать теперь приходилось ему.

Не желая по-настоящему злить гостя, Хэ Цяньсяo согласился. Заметив, что глаза того намертво прилипли к еде, Хэ Цзычэнь сделал знак стоявшему рядом слуге.

Слуга тут же шагнул вперед и развязал сверток.

Внутри оказалась лампада из цветной глазури.

Она еще не была зажжена, являя собой лишь пустой каркас, но даже так поражала своей неземной красотой. Хэ Цяньсяo мгновенно потерял бдительность, забросил еду и уставился на стеклянную лампаду во все глаза.

Лишь тогда Хэ Цзычэнь остался доволен и холодно обронил:

— Те фонари, что тебе дарил генерал Янь раньше, резали мне глаза — сплошное красное марево, разве оно сравнится с переливами глазури?

Хэ Цяньсяo опешил, подумав про себя: неужели всё было настолько скверно?

По его мнению, эта глазурная лампа была хороша, но и те фонари были хороши; они обладали разной красотой, и оба годились для любования.

Однако в устах Хэ Цзычэня это прозвучало иначе:

— Да и те фонарики — дешевка дешевизной, подумать только, ты держал их зажженными у изголовья кровати да еще притащил с собой после переезда из дворца. Уж лучше сменил бы их на эту глазурную лампаду, по крайней мере, по ночам на душе веселее.

Если бы Хэ Цзычэнь обладал чуть меньшей выдержкой, из его уст наверняка вырвалось бы что-то вроде «выбросить эти фонари на помойку».

Его изначальным намерением было порадовать Хэ Цяньсяo и затмить фонари Янь Гуя.

Однако в ушах Хэ Цяньсяo это прозвучало совсем иначе: он привез фонари из дворца тайком, это была сущая мелочь, но Хэ Цзычэнь был в курсе даже таких пустяков?!

Ужасно!

Оба снова плели интриги за спиной друг друга.

Хэ Цяньсяo еще не знал, что душевный настрой Хэ Цзычэня давно претерпел изменения, и на всякий случай сохранял осторожность, благоразумно пообещав:

— Младший брат выставит ее нынче же ночью.

Хэ Цзычэнь кивнул.

Но его всё равно свербящее чувство не покидало.

Он заметил, что выражение лица Хэ Цяньсяo уже не было столь расслабленным, как прежде.

Впрочем, раз уж цель достигнута, на такие мелочи можно было и закрыть глаза. Слегка приподняв уголки губ, он невозмутимо произнес:

— Ладно, не сковывай себя, ешь давай.

Куда там Хэ Цяньсяo было есть дальше — кусок в горло не лез.

Стоило ему вновь подобрать палочки и даже не успеть отправить в рот ни единого рисового зернышка, как до него снова донесся голос привратника, возвестившего о прибытии Янь Гуя.

Когда сам Хэ Цяньсяo перебирался в резиденцию, и то не было столько шума.

Он сдался, просто бросил палочки и стал ждать, пока Янь Гуй войдет. На этот раз Янь Гуй явился с куда большим размахом, чем Наследный принц, притащив за собой с десяток человек.

Хэ Цяньсяo остолбенел, а все присутствующие в комнате озадаченно уставились на вошедшего.

Заметив Хэ Цзычэня и Сюй Цзюэмина, Янь Гуй сперва слегка удивился, но тут же усмехнулся, отвесил поклон Наследному принцу, а затем обратился к Хэ Цяньсяo:

— Я явился сюда, дабы преподнести Вашему Высочеству праздничный дар.

Вроде бы раньше он тоже дарил подарки, но сегодня все они будто сговорились являться наперегонки с этой чертовой данью.

Не успел Хэ Цяньсяo опомниться, как по знаку Янь Гуя в комнату ввалилась та самая дюжина людей.

— Говорят, земли Великой Хэ необъятны, а кулинарных изысков не счесть, — произнес Янь Гуй. — Эти четверо — искушенные повара со всех уголков света, которых я отыскал для Вашего Высочества.

Глаза Хэ Цяньсяo засияли.

Янь Гуй продолжил:

— А эти двое — самые прославленные столичные умельцы, искусные в резьбе и поделках из дерева, способные смастерить любую диковинку.

Глаза Хэ Цяньсяo засияли пуще прежнего.

— Ну а остальное — это сами дары, — небрежно выхватив из чьих-то рук бусину размером с кулак, произнес Янь Гуй. — Жемчужина Восточного моря, способная сиять ночью подобно дню.

По сравнению с этим даже стеклянная лампа потускнела.

Янь Гуй вытащил что-то еще:

— Редчайшие романы: вот этот — Пронзительная генеральша и влюбленная княжна, а этот — Смягчившая нрав стальная воля генерала...

Брови Хэ Цяньсяo сошлись на переносице.

— Кхе, разумеется, есть и другие, — тут же нашелся Янь Гуй. — Вот эта — Занимательные предания о воительницах.

Хотя на обложке черным по белому красовалось: Генерал помогает мне развязать боевые одежды.

К счастью, Хэ Цяньсяo не успел разобрать надпись, как книгу уже отложили в сторону, а Янь Гуй с невозмутимым видом изрек:

— Скромный дар, призванный вызвать улыбку шестого вань.

Шестой вань был повержен в шок. Шестой вань потерял дар речи.

Сердце Хэ Цяньсяo бешено колотилось от жажды заполучить всё это добро, но приходилось сохранять видимость благопристойности:

— Столько подарков, как-то оно неудобно...

Лица Хэ Цзычэня и Сюй Цзюэмина помрачнели пуще прежнего.

Да что там «помрачнели» — они чернее тучи сделались.

Ночной жемчуг уже успели убрать, но Хэ Цзычэнь, сверля взглядом стеклянную лампаду темным от гнева взором, скривил губы в холодной усмешке:

— Шестой братец только-было покинул дворец, император-отец еще даже не пожаловал ему титул, а генерал уже заваливает его столь щедрыми дарами. Ежели титул все же присвоят, не отдаст ли генерал шестому вань все свое поместье в придачу?

Хэ Цяньсяo неизменно подозревал Наследного принца в том, что тот изъясняется намеками, но никаких улик у него не было.

Янь Гуй нашелся что ответить:

— Коли уж действительно придется отдать Вашему Высочеству генеральское поместье, пожалуй, я не стану возражать.

Хэ Цяньсяo: ?

Он вовсе не собирался навлекать на себя обвинения в формировании клик! Заткнись!

Однако Хэ Цзычэнь думал вовсе не об этом.

Помолчав немного и исподлобья глядя на Янь Гуя, он холодно бросил:

— Значит, генерал Янь намерен выложить все карты на стол?

Янь Гуй опустил голову:

— Почему бы и нет.

Хэ Цзычэнь сжал зубы и умолк.

Выражение лица Сюй Цзюэмина тоже не сулило ничего хорошего.

Всё обстояло ровно так, как он и предполагал: для такого человека, как Янь Гуй, нелюбимое оставалось нелюбимым, а любимое — любимым. Стоило ему осознать собственные чувства, как он неизменно пойдет напролом, ни за что не отступая назад.

Это соперник куда более зубастый, чем Гу Юэцинь.

Но и у него имелись свои преимущества.

В конце концов, некогда Хэ Цяньсяo питал к нему чувства, а это значило, что его вкусы были ближе сердцу Хэ Цяньсяo.

Рассудив так, Сюй Цзюэмин немного успокоился.

Сидя с невозмутимым видом, он проявил куда большую выдержку, нежели Хэ Цзычэнь:

— Генерал поистине шутник. Раз уж еда на столе почти остыла, не соизволите ли присесть и разделить с нами трапезу?

Если Янь Гуй решится высказаться прямо, внимание Хэ Цяньсяo неизбежно прикуется к нему.

Нельзя было позволить ему продолжать.

Янь Гуй тоже знал толк в том, когда нужно вовремя остановиться. К тому же сейчас откровенное признание, помимо того что повергло бы Хэ Цяньсяo в еще больший шок, ни на йоту не приблизило бы его к ответной симпатии.

Вэй Цюань вчера втолковывал ему, что в сердечных делах важна плавность течения и умеренность во всем.

Если обращаться с чувствами как с придворной грызней, хорошего исхода ждать не приходилось.

Ныне взор Янь Гуя был всецело прикован к Хэ Цяньсяo, и он почти не замечал остальных. Сюй Цзюэмин предложил ему сесть, но он стал дожидаться волеизъявления самого Хэ Цяньсяo, и лишь когда тот кивнул, соизволил занять место.

Стоило ему усесться, как он оказался лицом к лицу с Сюй Цзюэмином и Хэ Цзычэнем.

Подспудные течения между троицей бурлили вовсю, тогда как Хэ Цяньсяo по-прежнему витал где-то в облаках.

Он целиком и полностью упивался подарками Янь Гуя, в мыслях уже предвкушая грядущую счастливую жизнь. Впрочем, винить его не стоило: здешнее существование было донельзя унылым, и если не считать ежедневных докладов Хуа Минчэня, которые хоть капельку развлекали его, остальное можно было назвать абсолютной, звенящей скукой.

Внезапно Сюй Цзюэмин холодно произнес:

— Генерал Янь, только что Его Высочество положил мне в пиалу кусок еды и обмолвился, что это блюдо — фирменный секрет повара в его поместье. Не желает ли генералу отведать его?

Не только Янь Гуй, но и Хэ Цзычэнь перевел на него взгляды.

Если Янь Гуй держался молодцом, то Хэ Цзычэнь до боли сжал кулаки и со скрирмочившей на лице усмешкой выдал:

— А у шестого братца и впрямь отменное расположение духа.

По спине Хэ Цяньсяo пробежал холодок.

В тот самый момент, когда Янь Гуй протянул руку за палочками, вознамерившись и впрямь попробовать то блюдо, Сюй Цзюэмин добавил:

— Впрочем, я запамятовал: когда Его Высочество подкладывал мне еду, он пользовался вовсе не общими палочками. Генералу, коли тот брезглив, лучше велеть повару приготовить свежее.

Рука Янь Гуя, державшая палочки, замерла.

Он давным-давно раскусил виды Сюй Цзюэмина на Хэ Цяньсяo.

Когда-то давно Хэ Цяньсяo тоже горел чувствами к Сюй Цзюэмину, но позже по неизвестной причине выгорел дотла.

Неужели... чувства Хэ Цяньсяo к нему еще не угасли до конца?

— Что ж, ладно, — Янь Гуй опустил палочки, и голос его заметно похолодел. — Пусть повар переготовит заново.

Хэ Цяньсяo: «...»

http://bllate.org/book/18613/1792110