Готовый перевод The Heartthrob Who Doesn't Want Love / Разве плохо, что меня все любят? [Быстрое прохождение]: Глава 28

Перед смертью Вэй И вспомнил тот день, когда впервые увидел молодого господина: погода стояла чудесная. Молодой господин был одет в голубые одежды и сидел на качелях во дворе. Телохранители толпой бросились выслуживаться перед ним, но он запрещал кому-либо раскачивать качели. Он сидел там совсем один, оставаясь равнодушным к окружающим разговорам, а когда изредка на него находим настроение, сам делал несколько шагов назад и раскачивался. Во дворе явно было так много людей, но казалось, будто молодой господин жил так, словно во всем мире существовал он один.

Все вокруг стремились угодить ему, все знали, что именно он — хозяин и центр вселенной, но почему... почему его это совершенно не волновало?

Вэй И испытывал любопытство и даже некоторую жалость, но что мог простой слуга чувствовать к своему господину?

Вэй И привели к Юй Чэньиню, сказав, что прежнего Вэй И перевели в другое место, а этот — новый.

Вэй И должен был, как и все остальные, произнести слова верности и несколько раз назвать его господином, но неизвестно почему Вэй И произнес:

— Молодой господин.

Молодой господин. Перед смертью Вэй И подумал, что, возможно, именно с этого все и началось.

Но в конце концов все оказалось напрасно.

Тяжелый меч рухнул на землю, Вэй И упал, и прижимаемый им к груди Юй Чэньинь рухнул следом. Кровь Вэй И уже пропитала Юй Чэньиня насквозь, а его бездыханное тело вскоре оттолкнул подоспевший тысячник.

Тысячник унес потерявшего сознание Юй Чэньиня, а тело Вэй И осталось лежать на прежнем месте — вместе с другими телохранителями его выставили на показ у Восточных ворот. В этот день погибло так много, невероятно много людей, что мертвецы перестали быть редкостью: они валялись на земле подобно пыли, ничем не примечательные и привычные.

Ночью тысячник попытался украдкой перенести тело, но выяснилось, что о событиях у Восточных ворот уже все знали.

Чжао Хуан захватил Цичэн, а Дэн Шу собирал золотишко и серебро. Дэн Шу издавна привык обманывать начальство и скрывать правду, да и к собственным подчиненным доверия не испытывал, поэтому шпионов в его войске было полно. Дэн Шу стоял перед Дэн Шу, согнувшись в три погибели и трясясь от страха, докладывая о происшежении у Восточных ворот. Он намеревался утаить правду, но, заметив, как Дэн Шу поигрывает в руке кинжалом, сверкающим лезвием под светом свечи, тысячник до смерти перепугался, тут же рухнул на колени и выложил всё как есть.

Дэн Шу спрятал кинжал, поднял тысячника, ободряюще похлопал его по плечу, щедро наградил, а затем велел привести Юй Чэньиня.

В этот самый момент Чжао Хуан прислал людей пригласить Дэн Шу на пир, заявив, что хочет отпраздновать взятие Цичэна.

Влияние Чжао Хуана было велико, и Дэн Шу не мог отказаться, поэтому он отправился туда со своими людьми.

Не успел пир перевалить за середину, как захмелевший вояка Чжао Хуан взял да и перемахнул в два-три шага через столик, вскинув Алебарду Серпа Луны прямо к горлу Дэн Шу.

— Это что еще за фокусы у генерала Драконьего Войска?

Оказалось, Чжао Хуан давно слышал, что в Цичэне живет гэ-эр по имени Завидная Красота. Сама Завидная Красота славилась на весь мир, и рожденный ею гэ-эр тоже снискал славу своею красотой. Заняв Резиденцию городского лорда и не обнаружив там красавца, Чжао Хуан рассвирепел, а управляющий, желая разжечь между ними вражду, солгал, будто Юй Чэньиня похитил Дэн Шу. Чжао Хуан принял это за чистую монету. И в самом деле, телохранителям не удалось вывезти Юй Чэньиня, так что в итоге всё так и оказалось.

Чжао Хуан рассчитывал, что после захвата Цичэна город, красавец и сокровища окажутся в его руках. Кто же знал, что этот подлец Дэн Шу во время штурма уже сгреб всё золото и серебро, да еще и прихватил красавца. Чжао Хуан пришел в ярость, вино ударило в голову, и чем дольше он смотрел на эту мразь, тем более омерзительной она ему казалась. Схватив Алебарду Серпа Луны, он вознамерился покончить с нею раз и навсегда.

— Цичэн принадлежит мне, а ты потакаешь подчиненным, которые грабят, жгут и убивают, уничтожая мое имущество. Хватит и того, что ты посмел утаить моего красавца! Алебарда Серпа Луны сносит головы — отдашь ты его или нет?

Дэн Шу прекрасно знал нрав Чжао Хуана: если что-то придется тому не по душе, он, не задумываясь о последствиях, действительно мог прикончить его. Ох уж эти отмороженные вояки, действуют напролом без всяких правил, заставая всех врасплох!

Дэн Шу не видел Юй Чэньиня воочию — он был вечно занят делами, не посещал пирушки праздной золотой молодежи, а над помешательством своего младшего брата Дэн Луаня в основном только посмеивался. Но красота — это сокровище, и грех отказываться от того, что само идет в руки. Досадно только, что придется отдать его, даже не успев толком потискать.

Дэн Шу через силу улыбнулся:

— Что за слова у генерала? Я как раз собирался отправить его вам после пиршества. Чжу Ши, ступай, приведи молодого господина Юя.

— Слушаю, дуэйн!

Заметив, что выражение лица Чжао Хуана немного смягчилось, Дэн Шу отступил на три шага назад, взял с низкого столика пиалу с вином и произнес:

— Я пью за здоровье генерала. Вы захватили Цичэн всего за полдня, обратив хваченую армию Вэй в позорное бегство, когда те побросали латы и оружие. Я искренне восхищен. Если генерал не брезгует, я готов служить вам верой и правдой.

Чжао Хуан с гордым видом опустил Алебарду Серпа Луны, вернулся на свое место и выпил с Дэн Шу на брудершафт:

— Раз дуэйн Дэн изъявил такое желание, я принимаю его.

Напряженная атмосфера на пиру слегка разрядилась, снова зазвучали призывы выпить, смех и шутки. Радость победы, суета славы и богатства, война и триумф, гибель врагов и собственное выживание — всё это стоило того, чтобы шуметь и веселиться.

Острые мечи — словно отменное вино, плоды победы — будто изысканные яства; каждый удар ножа режет по живому, каждый кусок во рту — пища победителей.

Они были победителями, той самой победившей стороной, причем победа досталась им довольно легко. Но весь этот гам мгновенно стих с появлением одного человека.

Огонь светильников, ночной огонь, должно быть, светил недостаточно ярко, раз уступал по ослепительности вошедшему. Вино, несомненно, было слишком крепким, раз у всех присутствующих начались галлюцинации. Или кто-то подсыпал им дурман, или нечто ослепило их взоры, или они уже умерли, а их души заточены в туманной иллюзии.

Стоило винить лунный свет — это он был тусклым, стоило винить звезды — звезды были слишком слепыми.

Чжао Хуан разжал пальцы, пиала со звоном разбилась о землю, а следом упала и Алебарда Серпа Луны. Почти спотыкаясь, он спустился со своего места и подошел к вошедшему:

— Ты... ты...

Юй Чэньинь не ответил, лишь равнодушно бросил:

— Я проголодался.

— Проголодался, проголодался, да. — Чжао Хуан в несколько шагов подлетел к столу, схватил тарелку с выпечкой и с легким волнением спросил: — Ешь, съешь это, хорошо?

Юй Чэньинь взял кусочек, откусил:

— Холодное.

— Холодное? Ох, оно остыло! Кто позволил ему остыть?! Это все моя вина! Эй, люди, люди, подавайте новые блюда! — закричал Чжао Хуан на слуг. Слуги опомнились и бросились вон из залы.

Хотя позже подали много разных кушаний, аппетита у Юй Чэньиня не прибавилось. Он лишь слегка перекусил, а утолив голод, тут же прекратил есть.

В этот день погибло множество людей — знакомых и незнакомых ему. Обычный день легко может разрушить привычный уклад. То, что было неподвижным и застывшим, в один миг разбивается вдребезги так, что уже не вернешь.

Чжао Хуан увел Юй Чэньиня из пиршественного зала. Дэн Шу сидел на своем месте, а его лицо становилось все мрачнее и холоднее. Наливающий вино слуга так дрожал от страха, что нечаянно пролил вино через край. Не дожидаясь, пока слуга упадет на колени и станет молить о пощаде, Дэн Шу молниеносно выхватил кинжал и вонзил ему в горло. Кровь брызнула фонтаном, забрызгав пиалу и половину лица Дэн Шу. Волна холодного ветра ворвалась в комнату, пламя свечей затрепетало, но Дэн Шу, выглядящий сущим демоном, не меняясь в лице, осушил свою пиалу до дна.

Вернувшись в резиденцию, Дэн Шу приказал позвать тысячника.

Тот явился ни живой ни мертвый и, едва переступив порог комнаты, тут же рухнул на колени:

— Дуэйн, вы... вы звали меня?

Дэн Шу даже не вымыл кинжал после убийства; он играл им, измазав руки в крови:

— Ты прятал его у себя целый вечер. Трогал его?

— Его? — Тысячник сообразил, о ком речь, и отчаянно закричал, моля о пощаде: — Нет! Как я смел! Дуэйн, молодой господин Юй все время был без сознания, я лишь взглянул на него пару раз.

Дэн Шу обронил:

— Взглянул пару раз, значит.

http://bllate.org/book/18606/1791648