Готовый перевод 100 Ways to Seduce the God / Сто способов покорить божество [Быстрое прохождение]: Глава 22

После того как он упал в воду, я внезапно немного пришел в себя и прыгнул в озеро, чтобы спасти Цяо Юэ. А потом, испугавшись огласки, поспешно ушел. Я не говорил об этом всё это время лишь потому, что сам Наследный принц тоже вел расследование: пытался выяснить, кто подсыпал мне яд и подстроил всё так, будто я едва не убил Цяо Юэ, — бесстрастно произнес Наследный принц, очевидно, будучи уверен в своих словах на все сто.

— Тогда… кто же в конце концов хотел столкнуть Сяо-Юэ в озеро? — нетерпеливо спросила Княгиня.

— Старший молодой господин поместья Цяо, Цяо Жань.

— Ваше Высочество Наследный принц, у вас нет ни доказательств, ни улик, нельзя же вот так очернять невиновного человека! — отчаянно продолжала барахтаться Госпожа Тао.

— Чаша, из которой меня напоили ядом в тот день, сохранилась до сих пор. Я приказал людям обойти все лавки аптекарей в Городе Дае и наконец отыскал источник отравы. Это редкая заморская трава, **ская трава, крайне редкая и мало кому известная. Во всем Городе Дае лишь в одной-единственной аптеке она есть, и хозяин лавки уже подтвердил: те крохи **ской травы он продавал лишь однажды, и покупателем была служанка вас, Госпожи Тао, — глядя на нее, произнес Наследный принц. — Госпожа Тао, хватит ли у вас смеха вывести свою служанку сюда и заставить лицом к лицу держать ответ перед аптекарем?

— Я… — Госпожа Тао опустила взгляд и от чувства вины лишилась дара речи.

— Великий Учитель, — А-Ли вошел в комнату и тихонько шепнул что-то на ухо Нань Молю.

Нань Молю кивнул и обратился к присутствующим:

— Похититель, что утащил Сяо-Юэ и убил кучера, уже пойман. Он во всем признался и назвал имя главного организатора. Почему бы нам всем вместе не пойти послушать?

— Правда? Отлично! — гневно бросила Княгиня. — Я хочу посмотреть, у кого хватит наглости снова и снова вредить моему сыну! Они и вправду думают, что мы — легкая добыча?!

Княгиня первой решительно вышла за дверь, следом за ней торопливым шагом последовал Князь Цяо, Юнь И с мрачным лицом плелся позади, а Наследный принц и Нань Молю обменялись взглядами и тоже повернулись, собираясь уходить.

И тут, когда никто ничего не заметил:

— Раз у моего сына не будет хорошего конца, я и тебе не позволю его обрести! — раздался злобный женский голос, и лежавший на постели Цяо Юэ увидел, как из рукава женщины блеснуло острие клинка.

— Нет!

— Нет!

Несколько голосов в один миг слились в единый крик.

* * *

В какой именно момент Цяо Юэ впервые назвал его Учителем, Нань Молю помнил до сих пор.

Тогда Цяо Юэ, вжав голову в плечи, семенил позади Князя Цяо.

Князь Цяо пришел просить об услуге, и его лицо источало угодливую улыбку:

— Великий Учитель, это мой младший сын, Цяо Юэ.

Цяо Юэ, низко опустив голову, стоял позади и молчал. От него исходило явное нежелание находиться здесь.

— Юэ-эр, чего же ты молчишь, поприветствуй же Учителя?! — строго бросил сыну Князь Цяо.

Цяо Юэ лишь с неохотой поднял голову. Перед ним было донельзя простодушное лицо: бледные щеки, чистые, словно черные агаты, глаза, в которых таилось незамутненное ни единой соринкой простодушие, и робкие розовые губы, с которых слетело полное досады:

— Учитель…

Нань Молю на мгновение остолбенел: он никак не ожидал, что кто-то назовет его Учителем. Это мягкое, робкое слово словно выжгло на сердце Нань Молю нерушимое заклятие.

Он взял Цяо Юэ в ученики — тот был его самым первым учеником.

Ради Цяо Юэ он нарушил собственные правила, из-за чего в дальнейшем император подкинул ему под крыло еще и Наследного принца, юного генерала Юнь И и Цяо Жаня.

Пока Цяо Юэ оставался его единственным учеником, Нань Молю вел себя с ним весьма непринужденно: брал с собой на прогулки за город, любовался пейзажами, шагал по усыпанной опавшей листвой земле. И пусть разум Цяо Юэ развился не до конца, зато его душа была чиста, как зеркало, без единой примеси, что позволяло самому Нань Молю переживать внезапные озарения.

Позже учеников прибавилось, а из-за высокого статуса Наследного принца вести занятия спустя рукава стало нельзя. Пришлось перебраться в Академию и собрать всех юношей вместе.

Но в сердце Нань Молю Цяо Юэ всегда занимал особое место.

В дальнейшем, поглощенный разработкой новых законов для династии Дае, Нань Молю, помимо обязательных лекций в Академии, физически не мог выкроить времени на общение с Цяо Юэ.

Вплоть до того дня, когда Цяо Юэ сменил обращение и стал называть его «наставником» — точно так же, как остальные трое. Тогда же Нань Молю отчетливо почувствовал, как сильно погрузился в себя Цяо Юэ: он вечно ходил с опущенной головой, сжавшись от страха. В нем не осталось и следа прежней беззаботной жизнерадостности и отрешенности от мирской суеты, что сияли в нем во время их совместных вылазок.

На самом деле заметить перемены в Цяо Юэ стоило гораздо раньше, просто в те дни он был слишком занят, чтобы вырваться из круговорота дел.

Лишь услышав весть о том, что Цяо Юэ упал в воду, он бросил стопку трактатов и стремглав помчался в поместье Цяо.

Когда слуга доложил о его приходе и провел в личные покои Цяо Юэ, Нань Молю внешне оставался невозмутимым, но пальцы его рук судорожно сплелись в замок. Подойдя к постели Цяо Юэ и увидев его бледное лицо, он заметил, как сильно тот изумился его появлению.

Что с ним стряслось?

Нань Молю наклонился, внимательно вглядываясь в черты больного.

А Цяо Юэ безо всякой видимой причины вдруг спросил его:

— Ты тоже попал сюда?

Тогда Нань Молю ничего не понял и решил, что Цяо Юэ говорит о его одежде.

Теперь же, вспоминая об этом, он понимал, что именно эти первые слова были самыми странными.

«Тоже»? Выходит, кто-то первый уже «попал» сюда до него?

Когда Госпожа Тао обнажила кинжал, она стояла у постели Цяо Юэ, а он сам находился в нескольких шагах.

Он не успел ее остановить, а Цяо Юэ, будучи тяжело раненным, не мог сопротивляться.

Нань Молю услышал собственный истошный вопль, вырвавшийся из глубин души:

— Нет!..

Кинжал пронзил тело Цяо Юэ, но крови не было. Цяо Юэ приложил ладонь к месту удара, и Нань Молю увидел, как вокруг его тела внезапно вспыхнул ослепительно-белый свет.

— А-а-а! — завизжала Госпожа Тао, разжимая пальцы. Она схватила себя за руку и забормотала в исступлении: — Моя рука… Моя рука…

Со стороны казалось, что рука Госпожа Тао абсолютно цела и невредима, но она продолжала отчаянно цепляться за левую руку, державшую кинжал:

— Как же болит моя рука!..

Но разве могла любая боль сравнить с болью в его сердце?

Нань Молю не верящим взглядом смотрел на кровать: вспышка белого света угасла, и Цяо Юэ исчез. На глазах у изумленной толпы, прямо посреди совершенного Госпожой Тао убийства.

Княгиня бросилась вперед и вцепилась в воротник Госпожи Тао. Разъяренная женщина походила на дикого зверя:

— Тварь! Куда ты спрятала моего сына?!

— Моя рука… Моя рука… — Госпожа Тао казалась совершенно потерянной, ее волновала лишь собственная кисть.

Княгиня встряхнула ее:

— Какое колдовство ты применила, почему мой сын исчез средь бела дня?!

— Исчез… — только тогда Госпожа Тао пришла в себя. Переведя взгляд на пустую постель, она расхохоталась: — Ха-ха-ха, исчез! Цяо Юэ исчез, прекра-сно!

Княгиня потеряла контроль над собой и с размаху влепила Госпоже Тао две пощечины — со звучными хлопками. Нежные щеки той мгновенно покрылись багровыми пятнами.

— Говорю тебе: если с моим сыном что-то случится, я заставлю тебя и твоего ублюдка сгнить вместе с ним на эшафоте!

— На эшафоте? Хе-хе, твой сын уже отправился в ад! Правда, только что он схватил меня за руку — она была такой обжигающе горячей, что моя рука онемела, и он сказал… — Глаза Госпожи Тао безумно сверкали, она скрежетала зубами, погружаясь в пугающее безумие. — Он сказал, что утащит меня с собой в ад, поэтому я изо всех сил цеплялась за собственную руку, чтобы он не утянул меня за собой! Теперь мой сын — единственный наследник поместья Князя Цяо, и если ты хочешь отнять у него жизнь, тебе придется сперва спросить на то волю самого Князя!

— Подумаешь, ублюдок! Думаешь, я не знала правды? — холодно усмехнулась Княгиня.

С самого начала Князь Цяо стоял в стороне, остолбенелый, словно деревянная чурка, и молча наблюдал за тем, как две его женщины грызутся, как безумные, — до тех пор, пока не прозвучали эти слова.

— Что ты сказала? — Князь Цяо нахмурился и повысил голос:

— Цяо Лу, ты ведь вечно ничего не замечал! — Княгиня посмотрела прямо на Князя Цяо, чеканя каждое слово. — Цяо Жань вовсе не твой сын!

— Не смей бросаться грязными наговорами! Ваше Высочество, пусть в те годы, когда я носила под сердцем ребенка, вас не было рядом, я не роптала и в одиночку растила мальчика до четырех лет, пока вы не соизволили вернуться! И мало того, что вы вернулись, вы еще и привели с собой законную жену, разве я тогда хоть слово сказала против?! Но Цяо Юэ — он же дурачок! Как наследник Князя Цяо может быть слабоумным? Что о нас подумают чужаки? — Госпожа Тао рухнула на колени и, шаг за шагом подползая ближе, проливала кровавые слезы. — Все, что я делала, я делала ради вас…

— Цяо Юэ не дурак! — сжав кулаки, Наследный принц наконец не выдержал и шагнул вперед.

— Мой сын — дурак, а твой? — Княгиня наступала с каждым словом. — Твой сын — тот, кто даже собственного отца бояться не смеет! Думаешь, я не знаю?

Столкнувшись с ее ледяным, исполненным уверенности в своей правоте взглядом, Госпожа Тао занервничала:

— Не пытайся меня запугать! Разве ты можешь знать о том, кто отец моего ребенка, лучше меня самой?

— А ты помнишь повитуху, что принимала у тебя роды? — Княгиня горько усмехнулась.

— Ты…

— Верно, бабка Инь жива. Тогда она тайком пришла ко мне и сказала, что собиралась унести эту тайну в могилу. Но поняла, что дожить до старости ей вряд ли удастся, потому что ты никогда бы ее не пощадила, — гордо глядя на соперницу, произнесла Княгиня. — Поэтому она пришла ко мне за защитой. Я спрятала ее там, где чужакам отыскать ее не под силу. Ты ведь до сих пор думала, что она давно мертва?

— Если ты все еще сомневаешься, можем позвать ее сюда, чтобы вы лицом к лицу свели счета и выяснили, когда же именно ты понесла и когда родила Цяо Жаня.

— Ты… раз ты все знала с самого начала, почему молчала?

В глубине души Госпожа Тао все еще тешила себя надеждой, что Княгиня просто блефует.

— Потому что я хотела дождаться дня, когда ты решишь, что твоя жизнь наконец устроена и безопасна, и тогда сбросить тебя с высоты — вместе с твоим сынком! — с жестокой злобой бросила Княгиня.

Женщины из дальних земель всегда отличались бунтарским нравом, умением любить до конца и глубоким коварством. Вернувшись в поместье с Князем Цяо и обнаружив, что у него уже есть наложница, да к тому же родившая сына, она внешне хранила молчание, но в сердце ее уже зрело ядовитое жало. Она терпела Госпожу Тао в доме лишь потому, что почти сразу узнала: Цяо Жань не является родным сыном Князя Цяо. Она была уверена, что как бы те двое ни бесновались, они всего лишь жалкии марионетки.

Кто бы мог подумать, что они покусится на Цяо Юэ — и причем не в первый раз. Тот случай на воде не был случайностью, а теперь они ухитрились сделать так, что Цяо Юэ испарился у всех на глазах.

— Говорю тебе, тебе лучше прямо сейчас вернуть Цяо Юэ целым и невредимым, иначе я сгною тебя и твоего ублюдка! — исказившееся от боли утраты лицо Княгини выглядело свирепым и безумным.

— Я… — Госпожа Тао уже потеряла рассудок от страха. — Я правда ничего не знаю… Цяо Юэ… он просто взял и исчез у меня на глазах, клянусь, я понятия не имею…

— Стража! Бросить Госпожу Тао в темницу и держать там, пока не расколется! — потеряв терпение, отдал приказ Наследный принц. Насилие всегда оставалось самым быстрым путем к решению проблем.

— Я… я правда ничего не знаю! Я ни в чем не виновата, мой сын тоже чист перед законом, умоляю, заступитесь за меня, Ваша Светлость!

Князь Цяо сидел с совершенно пустой головой, не в силах вымолвить ни слова.

Стражники увели упирающуюся Госпожу Тао.

* * *

Цяо Жаня привели. На его лице по-прежнему застыло высокомерное выражение.

— Цяо Юэ ведь спасен?

Нань Молю молча кивнул.

— Тогда Великий Учитель наверняка понимает, что меня оклеветали? — Цяо Жань был уверен в себе, рассчитывая на то, что у Нань Молю нет улик.

— Госпожа Тао покушалась на жизнь Цяо Юэ и уже во всем созналась. Тот давний случай с падением в воду — тоже дело рук вашей с ней совместной банды, — бесстрастно глядя на него, произнес Нань Молю.

— Невозможно! — сердце Цяо Жаня пропустило удар. Его матушка могла впасть в безумие и попытаться убить Цяо Юэ, но сдать его она была не в силах.

Он — ее единственная надежда, она никогда не перерезала бы им обоим пути к отступлению.

— Права ли правда, можешь узнать сам, когда Госпожа Тао распишется под признанием, — холодно отрезал Нань Молю. — К тому же похититель, укравший Цяо Юэ, уже пойман. Есть и свидетельские показания, и вещественные доказательства — сколько бы ты ни отпирался, теперь это бесполезно…

— Даже если похищением занималась моя матушка, к его падению в воду я не имею ни малейшего отношения! — отчаянно цеплялся за соломинку Цяо Жань.

— А если я выступлю свидетелем? — раздался за спиной надломленный, хриплый голос.

Цяо Жань недоверчиво обернулся:

— Юнь И!

— Цяо Жань, я и представить не мог, что ты опустишься до такого, — хмурясь, Юнь И смотрел на него словно на чужака. Он думал, что любит Цяо Жаня и готов ради него на все. Но внезапно осознал: тот Цяо Жань, которого он любил, существовал лишь в его воображении — мягкий, забитый, полный скрытых талантов. Даже когда тот задирал Цяо Юэ, это казалось лишь невинным уроком. Да и сам он, угождая Цяо Жаню, частенько тайком третировал Цяо Юэ, из-за чего бедняга при виде него трепетал от страха, а его характер становился все более робким.

Но правда, обрушившаяся на него сегодня, оказалась слишком тяжелой ношей для Юнь И.

Ради места Князя Цяо Цяо Жань был готов пойти на убийство. С первого раза не вышло — последовала вторая попытка. Ирония же заключалась в том, что сам он даже не был родным сыном Князя Цяо.

Где же те благородные юноши, чистые душой? Где те идеальные союзы сердец? Все оказалось лишь плодом его собственных несбыточных фантазий.

— Юнь И, неужели даже ты предал меня?! — лицо Цяо Жаня побелело как мел.

Юнь И горько усмехнулся:

— Кем я тебе приходился, чтобы говорить о предательстве?

Цяо Жань забормотал бессвязно:

— Юнь… Юнь И, погоди, я просто не успел сказать… на самом деле я… я всегда любил тебя. Я лишь боялся, что недостоин тебя.

— В чувствах никогда не было понятий достоин или недостоин. И лишь сегодня я понял, что мои чувства к тебе были лишь моим собственным бредом.

— Юнь И! — с паническим ужасом в голосе выкрикнул его имя Цяо Жань, в глубине души осознавая, что теряет абсолютно всё.

— Великий Учитель, — Юнь И обратился к Нань Молю. — Я готов свидетельствовать: в тот день, когда Цяо Юэ упал в воду, это Цяо Жань подсыпал яд в кубок Наследного принца, чтобы столкнуть их лбами. Принц потерял контроль над собой и попытался взять Цяо Юэ силой, а тот сопротивлялся и оступился. Мы с самого начала шли следом за ними, и когда Цяо Юэ упал, я хотел броситься на помощь, но Цяо Жань удержал меня…

Теперь, оглядываясь назад, Юнь И горько раскаивался в содеянном.

Нань Молю с боли в сердце закрыл глаза. На этом правда наконец выплыла наружу. Но где же теперь Цяо Юэ? И что означала та вспышка белого света?

* * *

Много лет спустя тот самый заносчивый Наследный принц взошел на престол как император династии Дае.

А имя Цяо Юэ осталось лишь в его воспоминаниях.

После того как Цяо Жаня обвинили в убийстве законного старшего сына поместья Князя Цяо, Князь Цяо лично явился к императору с мольбой о помиловании. Он уже потерял одного сына, а этот… будь он хоть трижды неродным, все же лучше, чем остаться вовсе без потомства.

Однако Великий Учитель занял непреклонную позицию: настаивая на строгом соблюдении закона, он потребовал предать гласности все злодеяния Цяо Жаня.

Наследный принц поддержал его из тени, оказывая давление на императора.

В конце концов, движимый остатками братской любви и взвесив все за и против, император лишил Цяо Жаня титула члена императорской семьи и сослал на далекую окраину. Вопрос же о наследовании титула Князя решили временно закрыть, переписав на воспитание Князю мальчика из боковой ветви клана, а если вдруг спустя годы удастся отыскать Цяо Юэ…

Но прошло уже больше десяти лет. Даже Великий Учитель спустя несколько лет после исчезжения Цяо Юэ куда-то пропал — разве мог Цяо Юэ вернуться?

Больше никто не питал иллюзий на этот счет.

Обладающая крутым нравом Княгиня, так и не дождавшись сына, в гневе отправила мужу письмо о разводе и вернулась на родину. А Госпожа Тао, узнав о ссылке Цяо Жаня, тронулась умом прямо в застенках, бессвязно бредила про ад и скончалась не прошло и года.

После этого лишь генерал нынешней династии Дае, Юнь И, изредка мог разделить с императором воспоминания о тех людях и событиях давних лет.

Глубокой ночью император остался ночевать в резиденции Великого генерала, попивая вино и беседуя с Юнь И.

— Столько лет прошло, неужели ты ни разу не попытался отыскать Цяо Жаня? — пригубив вина, подразнил Юнь И император.

Тот лишь равнодушно покачал головой:

— Ни разу.

— Раз не искал, почему же до сих пор не женился и не завел детей?

Юнь И легко улыбнулся и ничего не ответил.

— За несколько лет до своего исчезновения Великий Учитель все пытался отыскать некий способ собрать и сберечь рассеянные души. Говорят, ты, Ваше Величество, тоже все эти годы изучал трактаты на сей счет. Неужели ради того, чтобы вернуть Цяо Юэ?

— Тогда мы оба видели, как Цяо Юэ растворился в воздухе прямо на наших глазах. Мы перевернули вверх дном всю династию Дае и не нашли его. Трудно не поверить в то, что кто-то применил запретные чары, — император и сам находил собственное упорство абсурдным.

— Ваше Величество, раз уж на то пошло, зачем вы тогда вечно задирали Цяо Юэ? Стоило ему завидеть вас, как мышь кота, — бежал без оглядки, — только Юнь И позволял себе разговаривать с действующим императором в таком тоне.

— Хм! Кто просил его вечно твердить учитель то, учитель се?! Нань Молю, конечно, хорош, но я ведь тоже ничуть не хуже!

Порой чрезмерная гордыня тоже может стать грехом.

* * *

Цяо Юэ почувствовал, что его лицо мокрое — будто чье-то теплое дыхание щекочет глаза, щеки и шею, оставляя влажные, щекотные следы.

Недовольно поморщившись, он приоткрыл глаза и увидел прямо перед собой черную колючую копну.

— А! — в испуге оттолкнув маячившую перед лицом макушку, он сообразил, что это человеческая голова.

Мужчина никак не ожидал, что Цяо Юэ очнется и с такой силой оттолкнет его, потерял равновесие и отступил на шаг назад. Впрочем, реакция у парня была молниеносной: опершись о землю крепкими руками, он тут же выровнял положение.

Незнакомец: короткий ежик волос, мужественные черты лица, крепкое телосложение, бронзовый оттенок кожи. На нем была лишь черная майка, не способная скрыть рельефные бугры грудных мышц.

— Человек? — холодно глядя на Цяо Юэ, выплюнул два слова мужчина.

Цяо Юэ сидел на земле, исподволь отползая назад. И что это за проклятое место? Взгляд этого типа источал слишком хищную, пугающую агрессию.

— Ты — человек, — еще больше укрепившись в своей догадке, мужчина поднялся на ноги и рывком поднял Цяо Юэ с земли.

— Ты что творишь?! — рефлексивно пытаясь вырваться, Цяо Юэ покраснел от потуг, но мужчина стоял как вкопанный.

— Улов сегодня неплох.

Мужчина запросто взвалил Цяо Юэ на плечо, словно вернувшийся с удачной охоты добытчик, и зашагал вперед с видом полнейшего хозяина положения.

Ощутив колоссальную разницу в силе, Цяо Юэ понял, что с его тщедушным телом его раздавят в секунду. Рисковать и злить этого высоченного незнакомца он не смел.

Мужчина, кажется, тоже был озадачен тем, почему еще секунду назад брыкавшийся Цяо Юэ вдруг притих. Люди слабы, но коварны до мозга костей — об этом старейшина племени предупреждал их сызмала. Покрепче перехватив ношу на плече, мужчина не смел расслабляться.

http://bllate.org/book/18588/1790377