Готовый перевод The Caretaker of Little Monsters: A Guide to Caring for Fierce Cubs / Воспитатель маленьких монстров: Руководство по уходу за свирепыми детенышами: Глава 43

3

Детёныши, пребывавшие в приюте, изначально были потомками преступников. И хотя их прямые родственники уже давно ушли из жизни, разве мог Звёздный Альянс, принимая решение об отправке этих детей на тюремную звезду, не задуматься об их идеологическом воспитании?

Однако зачастую суровая реальность оказывается куда беспощаднее любых планов.

Поначалу условия в приюте для детёнышей не были такими убогими, как сейчас: штат роботов-нянь был укомплектован пятью-шестью единицами, а в качестве воспитателей нанимали специалистов с безупречной репутацией. Эти люди не только обладали богатым опытом ухода за детьми, но и имели немалые достижения в области образования, считаясь универсальными и ценными кадрами.

Однако всё изменилось, когда одного за другим роботов-нянь начали буквально уничтожать обезумевшие детёныши, а воспитатели стали получать тяжёлые увечья. Сначала некоторые из них, движимые глубоким профессиональным долгом, после выздоровления решали остаться, чтобы продолжать ухаживать за малышами и обучать их, но со временем таких самоотверженных людей становилось всё меньше.

После того как все воспитатели из первого набора окончательно уволились и навсегда покинули тюремную звезду, нашлось крайне мало желающих приехать сюда на работу. В конце концов, на этой планете были не только суровые условия среды, но и сами детёныши – жестокие, непредсказуемые и крайне трудные в обращении. Даже при весьма достойной оплате труда, в обычных детских садах на столичных звёздах разных стран можно было получить примерно такой же или даже больший доход, так зачем же обязательно ехать на тюремную звезду и добровольно терпеть подобные мучения?

Конечно, в случае получения травм тюремная звезда предоставляла доступ к самым современным медицинским капсулам, пока пострадавшие полностью не выздоравливали и не выписывались, но…

Когда тебя бьют, это действительно очень больно!

Воспитатели не были мазохистами или закалёнными воинами с железной волей. Некоторые из них, получив тяжелую психологическую травму после жестоких избиений, больше не могли работать в этой сфере.

Поскольку нанять квалифицированных людей стало практически невозможно, базе № 24 пришлось радикально изменить стандарты: от кандидатов больше не требовали ни богатого опыта, ни впечатляющего резюме. Главным критерием стало то, чтобы воспитатель был физически крепким и обладал достаточной силой, чтобы эффективно усмирить обезумевшего детёныша.

Эта стратегия на какое-то время сработала.

В конце концов, детёныши были ещё малы, и с помощью роботов-нянь, да и при наличии у воспитателя базовых навыков самообороны, ситуацию удавалось худо-бедно контролировать. Более того, научно-исследовательский институт разработал специальное успокоительное, подходящее именно для детёнышей.

По сравнению с аналогами на рынке, средство производства института тюремной звезды было, несомненно, безопаснее и действовало значительно быстрее. После разработки оно не только отлично показало себя в местном приюте, но и было с восторгом встречено во всех странах межзвёздного пространства.

Немало детёнышей в разных мирах страдали от проблем, вызванных чрезмерной силой их родословной. Хотя за ними был лучший уход, их разрушительная мощь в моменты безумия была ничуть не меньше, чем у детёнышей с тюремной звезды. Когда такой ребёнок впадал в ярость, а родственники не успевали вовремя прийти на помощь, новое успокоительное становилось отличным средством контроля. Вот только предыдущие препараты зачастую имели сильные побочные эффекты или действовали слишком медленно.

Средство от института тюремной звезды прекрасно решило эту проблему. Можно сказать, что оно сыграло выдающуюся роль в общей практике ухода за детьми и теперь распространилось по всему межзвёздному пространству.

Однако детёныши в приюте находились в совершенно иных условиях, нежели их благополучные сверстники. Неизвестно, было ли это влиянием загрязнителей, отсутствием утешения и искренней заботы со стороны близких или же совокупностью всех этих факторов, но с возрастом характер детей на тюремной звезде становился всё более радикальным, агрессивным и вспыльчивым.

Их разрушительная сила росла, а количество детёнышей, принимаемых в приют, увеличивалось с каждым годом. Нарастающее давление привело к тому, что воспитатели снова начали массово подавать заявления об увольнении. Желающих остаться становилось всё меньше, и в итоге дело дошло до того, что даже после смены десятков кандидатов ни один не мог успешно пройти стажировку.

В таких условиях как приют мог ещё заботиться об образовании детёнышей? Если удавалось просто заставить их вести себя тихо и не устраивать погромов – это уже считалось пределом мечтаний.

Выслушав подробные объяснения Гу Цинчэня, Су Цы понимающе кивнул:

– Значит, у приюта совсем нет планов нанимать учителей?

Гу Цинчэнь лишь пожал плечами:

– Я не работаю в отделе кадров, поэтому точно не знаю, но, судя по текущей ситуации в приюте, в ближайшее время это вряд ли возможно, – он горько усмехнулся. – В конце концов, даже обычных воспитателей-то найти трудно, не говоря уже о профильных специалистах по образованию.

– Хорошо, я понял, – ответил Су Цы.

Воспитатель Су поблагодарил его, а затем перевёл разговор на вопрос о закупке игрушек для детёнышей. Услышав это, Гу Цинчэнь искренне удивился, но всё же попытался ответить:

– Вероятно, на это тоже нужно подать официальную заявку в отдел закупок. Подробности можешь уточнить у ИИ базы.

– У ИИ базы?

– Да, можешь вызвать его напрямую, ИИ базы повсюду.

– …Хорошо, я понял.

Получив нужный ответ, Су Цы собрался завершить разговор. Однако Гу Цинчэнь поспешно напомнил:

– Не забудь заглянуть к восьмому, похоже, он в тебе очень нуждается. Как воспитатель, ты должен своевременно реагировать на потребности детёнышей.

– Знаю, – коротко ответил воспитатель Су и безжалостно разорвал связь.

– …

Глядя на погасший экран, Гу Цинчэнь никак не мог взять в толк, как при таком холодном характере воспитатель Су смог завоевать симпатию маленького волчонка?

Он лишь покачал головой. Заметив в списке контактов закреплённый чат, Гу Цинчэнь нахмурился, и его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Он плотно поджал губы и, в конце концов, открыв профиль того человека, ввёл текстовое сообщение:

[Доктор Жэнь, когда четвёртый сможет вернуться в приют?]

Су Цы не знал о мыслях Гу Цинчэня. Впрочем, даже если бы и узнал, вряд ли бы придал этому какое-то значение. В конце концов, разве не естественно для существа, рождённого этой землёй, любить дух Земли?

Он не стал сразу навещать маленького волка. Убедившись с помощью духовного чутья, что у малыша нет ничего срочного, Су Цы поднялся и вошёл в спальню. Он посмотрел на книжного духа, который с самого начала постоянно излучал волны гнева, но теперь почему-то притих.

А Янь, заметив его действия, невольно отставил стеклянный стакан и осторожно последовал за ним. Действительно, войдя в спальню, воспитатель направился прямо к той самой книге.

Наблюдая, как юноша с серьёзным видом разглядывает книгу, А Янь вспомнил о световом сгустке, который он вытянул из неё, и с сильным чувством вины поспешно спрятал руки за спину. Стоит ли ему во всём признаться? Но воспитатель строго просил не трогать эту книгу, а он не послушался… Если воспитатель узнает, перестанет ли он его любить?

А Янь опустил ресницы, и его настроение стало невероятно подавленным.

Су Цы же не заметил сложного психологического состояния ребёнка. Он смотрел на зачаток книжного духа, ставший невероятно слабым, и нахмурился. Его взгляд опустился на стул, упавший на пол у стены, который ещё не успели поднять. Он помнил, что утром, когда уходил, этого стула здесь точно не было.

Су Цы обернулся и посмотрел на ребёнка, который прятал глаза и не осмеливался на него смотреть. Под пристальным взглядом воспитателя А Янь почувствовал сильное беспокойство. Он правда не хотел…

А Янь надул губы, но в конце концов послушно вытянул спрятанные за спиной ручки и, робко глядя на Су Цы, протянул их перед собой.

Зачаток книжного духа на стене, казалось, почувствовал это, и в этот момент снова заволновался. Только волнение это было уже не таким чисто гневным, как раньше; в нём, похоже, сквозило явное злорадство – в общем, всё было очень сложно.

Су Цы не понимал этого, а потому и не обращал внимания. Глядя на поведение А Яня, он понял, что, пока его не было в общежитии, между ребёнком и зачатком книжного духа что-то произошло, и пока было неясно, хорошо это или плохо.

Су Цы присел на корточки, взял А Яня за маленькую ручку и, тщательно прощупав её, резко дёрнулся. Раньше он не задумывался об этом, поэтому не заметил, но теперь, внимательно присмотревшись, даже Су Цы был искренне удивлён и поражён.

– Ты поглотил его силу правил?

Услышав это, А Янь, на лице которого всё ещё читалось беспокойство, посмотрел на него с полным недоумением. Силу правил? Он имеет в виду тот платиновый сгусток света?

Су Цы не стал давать никаких пояснений; он отпустил руку ребёнка и нахмурился, погрузившись в глубокие раздумья.

По идее, взаимное поглощение сил между духами – дело обычное. Выживание сильнейшего – самое распространённое правило природы. Дух, будучи формой жизни, также подчиняется этому закону.

Да, правилу.

С этой точки зрения нетрудно понять, насколько таинственна и могущественна сила правил. Это не та энергия, которую может освоить и поглотить любой случайный дух. Его собственная духовная сила, которую А Янь мог свободно поглощать и усваивать, была такой потому, что он сам – дух Земли, обладающий фундаментальным атрибутом земли.

Земля порождает всё сущее и обладает величайшей всеобъемлющей силой в мире, поэтому его духовная энергия – это мощное подспорье для всех духов: она может как исцелять глубокие раны, так и укреплять тело, а возвращение к жизни мёртвых – это вообще базовый навык.

Сила правил же совершенно иная. Правила ограничивают всё, включая мёртвые предметы и живые существа, что предопределяет их крайне сильную исключительность и агрессивность. По крайней мере, они точно не могут быть мягкими и безвредными.

Поспешное поглощение силы правил в лучшем случае повредит духовное тело, а в худшем – приведёт к сокрушительному ответному удару, уничтожающему и душу, и дух. Но А Янь смог поглотить её без всякого труда…

Неужели из-за изучения божественных текстов? Су Цы не мог не предположить: А Янь обладает выдающимся талантом, поэтому из первого же божественного текста он постиг, как поглощать силу правил?

Су Цы снова осмотрел ребёнка перед собой: хотя духовная аура всё ещё была слабой, она стала намного сильнее, чем вчера. Когда он на кухне вливал в него духовную силу для подпитки, он уже заметил это. Сначала он подумал, что это результат успехов А Яня в изучении духовной души, но теперь казалось, что дело не только в этом.

Это доказывало, что А Янь не только поглотил силу правил книжного духа, но и извлёк из этого реальную выгоду. Поэтому, по сравнению с тем, что А Янь постиг метод поглощения силы правил из божественных текстов, более вероятным казалось другое. Су Цы посмотрел на А Яня и спросил:

– А Янь, ты тоже дух типа правил?

Дух типа правил?

А Янь непонимающе смотрел на Су Цы. Он совершенно не понимал слов воспитателя, но… воспитатель, кажется, не злился на него! Он невольно вздохнул с огромным облегчением. А что касается «духа типа правил»… Пусть воспитатель говорит что угодно, лишь бы он не злился и не ненавидел его! А Янь слегка изогнул губы, одарив Су Цы самой милой и обезоруживающей улыбкой.

Су Цы, конечно, не стал бы злиться из-за такой мелочи. Напротив, его оценка потенциала А Яня поднялась ещё на одну ступень: в конце концов, духи типа правил не могут быть слабыми, если они растут. И он, естественно, надеялся, что А Янь в будущем станет как можно сильнее, чтобы стать его самым мощным и верным помощником в восстановлении Земли.

Думая об этом, Су Цы тоже слегка улыбнулся. Он протянул руку, положил её на голову А Яня и легонько потрепал.

– Хм, это очень хорошо.

Улыбка А Яня тут же стала немного глуповатой от удовольствия.

А как только прозвучали слова Су Цы, зачаток книжного духа в стене сначала замер, словно замороженный, а затем пришёл в неистовую ярость. Книжное тело, которое из-за слабости было тихим, слегка задрожало.

Су Цы обернулся и холодно взглянул на него.

– …

Зачаток книжного духа сильно вздрогнул, а затем снова притих.

– Пойдём, не обращай на него внимания, – мягко сказал Су Цы.

Увидев, что этот вспыльчивый зачаток книжного духа наконец успокоился, Су Цы взял А Яня за маленькую ручку и вывел из спальни. Су Цы не проявлял мягкости к таким зачаткам книжных духов, которые в любой момент могли превратиться в злых духов. Даже если А Янь поглотил всю его силу правил, он не чувствовал ни капли жалости.

А Янь ещё оставил ему немного – это А Янь был слишком добр.

Теперь Су Цы начал всерьёз беспокоиться: не испортится ли А Янь, долго находясь рядом с этим зачатком книжного духа? Су Цы пытался убрать рабочее руководство в пространственную пуговицу, но после пробуждения сознания, хотя это был лишь зачаток, его уже нельзя было отнести к неживым объектам. А пространственная пуговица не может хранить живых существ. Возможно, ему придётся собрать необходимые материалы и сделать несколько мешочков для хранения духовной энергии, в которых можно было бы безопасно носить живых существ.

А пока оставалось только оставить эту книгу в общежитии, временно заперев её в стене. Впрочем, он наложил на это помещение духовный купол, так что загрязнители не могли проникнуть внутрь. Думается, этому зачатку книжного духа будет крайне трудно развиваться в полноценного злого духа. Теперь главное – держать А Яня подальше.

Приют для детёнышей, комната 503.

После ухода Гу Цинчэня восьмой перестал складывать бумагу. Он с огромной надеждой ждал в комнате, каждую минуту по несколько раз поглядывая на дверь, но обнаруживал, что движения нет. Время ожидания всегда тянется особенно долго и мучительно.

Он невольно пожалел о содеянном. Надо было ускользнуть быстрее. Всего два охранника – если выбрать правильный момент, поймать его было бы просто невозможно.

Большой хвост за спиной волочился по полу. Восьмой взял сделанную им «бумажную дудочку» и подул в проделанное отверстие. Сначала он был очень осторожен, боясь испортить своё творение, но, обнаружив, что звук никак не извлекается, в нетерпении перестал следить за силой и случайно сломал хрупкую бумажную трубку!

Восьмой пришёл в ярость:

– Бесполезная дрянная бумага!

Маленький подросток бросил дудочку на пол и в изнеможении лёг на стол, чувствуя смертельную скуку.

– Так хочется погулять…

Даже если бы пришлось драться только с шестым, это всё равно было бы лучше, чем быть запертым в этой комнате, где нет даже окна… Если бы он тоже мог стать пастушком, чтобы свободно бегать повсюду, да ещё и кататься на большом жёлтом быке!

Восьмой вспоминал картинки, всплывшие в его голове утром в комнате отдыха. Они были невероятно чёткими и реальными. Даже сейчас он помнил каждую деталь, и от одних только воспоминаний казалось, что он чувствует, как тёплый ветер дует в лицо – это было невероятно приятно.

Кстати говоря… как он смог вообразить такой богатый и красочный мир? Он не мог не восхититься самим собой!

Восьмой хмыкнул, встал и начал разминаться, готовясь к сегодняшней тренировке. Однажды, не то что два охранника, даже если их будет семь или восемь одновременно, им не удастся его поймать!

Если бы кто-то в этот момент просматривал записи с камер наблюдения, он бы увидел, как в комнате 503 подросток с волчьими ушами и хвостом начал прыгать по не слишком просторному помещению. Он не довольствовался бегом по полу, а постоянно прыгал, даже наступил на стену и взлетел прямо под потолок, оставив на металлической поверхности цепочку не слишком заметных следов.

Конечно, при такой скорости и амплитуде движений было не избежать столкновений и падений. Но даже будучи в синяках и ссадинах, маленький подросток лишь скалил зубы, не плакал и не жаловался на боль, а затем хлопал в ладоши, поднимался и с энтузиазмом продолжал «тренировку».

Когда Су Цы с А Янем открыли дверь, они увидели следующее: маленький подросток упал с потолка, разбив вдребезги новый стол, который 4586 только утром ему заменил, а его кружка для воды давно закатилась в угол. Вероятно, сделанная из металла, кружка оказалась достаточно крепкой и не разбилась.

Упав, восьмой быстро вскочил. Он тяжело дышал, повернув голову, и увидел, что закрытая металлическая дверь открылась, а за ней показалась фигура воспитателя. Маленький подросток, не раздумывая, словно вихрь, вылетел из комнаты в коридор.

– О-е!

Восьмой, не встретив никакого сопротивления, радостно прыгал по коридору, пританцовывая.

– Я сбежал, тебе меня не поймать! – маленький подросток был в полном восторге, торжествуя так, что даже торчащий на макушке хохолок победно подрагивал.

А Янь, следовавший за Су Цы, отвёл взгляд, которым до этого любовался пушистыми ушами, и слегка нахмурился. Сейчас не время для такой активности; согласно правилам приюта, детёнышам нельзя выходить. Значит ли это, что нужно поймать восьмого и вернуть его назад?

Он поднял маленькую головку, глядя на воспитателя. Лицо Су Цы было спокойным, он оставался совершенно равнодушным к провокационному поведению восьмого. А Янь моргнул и тоже успокоился.

Су Цы не стал обращать внимания на восьмого, и у него не было ни малейшей мысли ловить его. Он лишь мельком взглянул на него и шагнул прямо в комнату 503.

Планировка комнаты восьмого ничем не отличалась от других. Вчера, когда он впал в безумие, всё разгромил; столы и стулья уже заменили, а теперь они снова были в негодном состоянии. Помимо этого, на полу было полно бумажных комков.

Су Цы подошёл к столу и поднял с пола довольно целую «бумажную дудочку». Было видно, что восьмой проявляет немалый интерес к этому музыкальному инструменту, раз даже после возвращения в комнату продолжал играть с бумагой.

Позади него металлическая дверь, закрывшаяся сама собой после того, как Су Цы вошёл, снова медленно открылась. Маленький волчонок, только что радостно убежавший, стоял в дверях, вытягивая шею. Видя, что воспитатель даже не обращает на него внимания, восьмой почувствовал, что получил рану серьёзнее, чем от любого избиения.

– Ты же воспитатель! Почему не ловишь меня?! – маленький подросток надул щёки и сердито пожаловался. – Ты… ты совсем не весёлый!

Су Цы наконец обернулся, но лишь равнодушно взглянул на подростка, а затем небрежно перевернул в руке ту самую «бумажную дудочку». Взгляд восьмого приковало это движение. Он лишь подсознательно посмотрел туда, как вдруг увидел – когда воспитатель остановил движение, в его руке была уже не какая-то «бумажная дудочка», а самая настоящая бамбуковая флейта!

Флейта была коричнево-жёлтого цвета, прямая, короткая; в её простоте проглядывала детская непосредственность, она была очень похожа на ту, на которой играл пастушок из его видений.

Восьмой вытаращил глаза, даже А Янь рядом замер, с любопытством уставившись на инструмент. Ему флейта показалась знакомой, будто он уже где-то её видел.

А восьмой, протерев глаза несколько раз и обнаружив, что флейта не исчезла, не удержался, вбежал из коридора и протянул руку, пытаясь её выхватить.

– Откуда у тебя эта флейта? Дай посмотреть!

Однако Су Цы не позволил ему желаемого. Он лишь поднял руку выше и слегка повернулся, успешно уклонившись от рук маленького волчонка.

Восьмой промахнулся. Впервые не сумев отобрать вещь, он не пал духом, а слегка присел, глядя на флейту снизу вверх. В его зелёных глазах читались оценка и расчёт. Такая высота для него была сущим пустяком, но…

Маленький подросток встретился со спокойным взглядом Су Цы. Пушистый хвост, бешено вилявший от нетерпения, тут же замер, а затем покорно опустился на пол. Две торчащие волчьи уши тоже трусливо прижались.

Он подошёл к Су Цы, и на его лице появилась заискивающая улыбка. Су Цы молча смотрел на него. Волчий подросток смягчил тон и почти взмолился:

– Су Цы, воспитатель Су… я обещаю, что больше не буду убегать, только дай мне поиграть с флейтой, хорошо? Или… или я дам тебе потрогать мои уши! Можешь трогать сколько угодно!

Восьмой никогда ни о чём не просил, но обнаружил, что в этом нет ничего плохого, потому что… Воспитатель, который держал флейту высоко над головой, после его просьбы – хотя на лице всё ещё не было никакого выражения, отчего подростку было немного не по себе – в конце концов действительно опустил руку и протянул флейту прямо перед ним!

Глядя на бамбуковую флейту, лежащую перед глазами, восьмой невольно моргнул. Всегда беспечный и беззаботный, он не ожидал, что так легко получит желаемое, и на мгновение остолбенел. В воспитании, которое он получал с детства, за всё нужно было бороться, иногда даже до крови, и при этом не было никакой гарантии, что получишь то, что хочешь. Поэтому восьмой никогда никого не просил и не любил обращаться за помощью, считая это уделом слабых!

Однако этот воспитатель уже заставил его нарушить правила много раз, но, кажется… этот человек ни разу его не разочаровал.

Восьмой посмотрел на Су Цы, затем на бамбуковую флейту. Наконец, он робко протянул руку и взял её. Флейта была прохладной на ощупь, такой, какой он никогда не чувствовал – не металл и не пластик. Он даже уловил слабый, ранее не знакомый ему аромат.

– Правда мне? – он поднял голову, неуверенно глядя на воспитателя.

Юноша слегка кивнул, его ладонь опустилась на голову восьмого и сильно потрепала. Хотя его снова потрепали за уши, восьмой ничуть не сопротивлялся, а лишь скалился в глупой улыбке, а большой хвост за спиной вилял так радостно, словно маленький щенок, получивший заветную косточку.

А Янь, наблюдая, как воспитатель треплет восьмого за уши, невольно сжал кулачки. Ему тоже хотелось потрогать… пушистые уши восьмого, должно быть, очень приятные на ощупь.

Затем ребёнок поднял руку, потрогал свою голову и сделал озадаченное лицо: почему у других детёнышей в приюте есть уши и хвосты, а у него нет?

http://bllate.org/book/18549/1811086