Готовый перевод Superpowered Ninth Imperial Concubine: Black-Bellied Evil Prince Explosively Pampers His Wife / Девятая принцесса со сверхспособностями: Коварный злой князь безумно балует жену: Глава 109

— Сяо У, мне сказали, будто вы вчера всю ночь не возвращались. Не приключилось ли чего? — Старая княгиня обычно не вмешивалась в дела внешнего двора, но в последнее время её не покидало тревожное чувство. Она знала, что Му Бэйчэн очень занят, и не хотела его беспокоить. Однако, увидев Цзян Утун, не удержалась и решила спросить.

Цзян Утун посмотрела на старую княгиню и вдруг вспомнила: о делах рода Лань ей не у кого больше спросить, кроме неё! Ведь старая княгиня сама из рода Лань, да ещё и родная мать Му Бэйчэна. Цзян Утун ясно видела: княгиня искренне заботится о сыне. Значит, ей можно доверять!

Она огляделась и указала на павильон неподалёку:

— Княгиня, давайте присядем и поговорим спокойно. Мне тоже есть кое-что, о чём хотелось бы вас спросить.

Старая княгиня, опираясь на руку няни Лань, последовала за Цзян Утун в павильон.

Там Цзян Утун рассказала ей обо всём: как Лань Сюй занималась колдовством, как Лань Цюэ пробыла взаперти более десяти лет и как они только что спасли её.

Старая княгиня явно не могла сразу принять эту новость — лицо её побледнело, и лишь спустя долгое время она смогла вымолвить:

— Сюй-эр… Сюй-эр, как ты могла так поступить!

Её единственного сына в детстве отправили в столицу заложником, и лишь повзрослев, он вернулся на юг. Все эти годы она жила во дворце в одиночестве. Лань Сюй же с детства была милой, обаятельной и очень нравилась княгине, поэтому та не могла не баловать её — даже мечтала когда-то сделать Сюй-эр невесткой. Но кто бы мог подумать, что ребёнок, которого она так любила все эти годы, дойдёт до такого!

— Княгиня, вы ведь тоже из рода Лань. Расскажите, что вы знаете о колдовстве? — продолжила Цзян Утун, подождав, пока старая княгиня немного придет в себя. — Лань Сюй настроена на самоубийство и ничего не хочет мне говорить. Но я чувствую: это угроза для всех. Нужно разобраться до конца.

Старая княгиня, чьё девичье имя было Лань Си, была старшей дочерью рода Лань и старшей сестрой Лань Чуна. Поэтому о делах рода она действительно знала немало.

Однако всё это — тайны, которые Лань никогда не выносили за пределы семьи. Княгиня колебалась.

— В прошлый раз, во время новогоднего жертвоприношения, кто-то использовал колдовство, чтобы всё испортить. Если не разобраться с этим, последствия будут ужасны, — настаивала Цзян Утун.

Она прекрасно понимала, что княгиня сомневается. Но если не выяснить правду, колдовство останется постоянной угрозой для юга.

Даже сейчас Цзян Утун не могла понять: если целью Лань Сюй был Му Бэйчэн, зачем ей было срывать обряд рода Му? Это ведь совершенно бессмысленно!

Княгиня, конечно, знала о том происшествии. Му Бэйчэн тогда даже пострадал, а на собрании рода Му кто-то говорил о «небесном предзнаменовании». С тех пор сердце княгини не находило покоя — вдруг это и правда знак свыше? Даже если не о потомстве, то уж точно не к добру.

— Твоя бабушка, моя родная сестра-близнец Лань Ху, — начала старая княгиня с грустью в голосе, — была отправлена прочь не из-за того, что родилась двойней. На юге, правда, ходит поверье, будто двойня — дурное знамение, но род Лань никогда не придавал этому значения. Для Лань важнее всего был час рождения. Мы с сестрой родились с разницей в четверть часа, и именно её час — самый тёмный, самый иньский. Девочка, рождённая в такой момент, раз в сто лет бывает идеальной для изучения колдовства. Именно благодаря таким врождённым способностям род Лань и стал кланом колдунов. В прежние времена таких девочек воспитывали как священных жриц, передавая им знания колдовства. Но после того как колдовство запретили, таких детей… убивали сразу после рождения. Мать отчаянно сопротивлялась. Она умоляла лишь отправить сестру подальше, чтобы та никогда не коснулась колдовства. Ведь склеп предков уже запечатан, и без разрешения главы рода никто не сможет извлечь древние свитки. Отец и мать настаивали, и в конце концов дед сдался. Сестру отправили в Лечебную Долину учиться врачеванию, чтобы она никогда не столкнулась с колдовством.

Цзян Утун сначала не поняла, зачем княгиня заговорила о бабушке, но тут в голове мелькнула догадка:

— Значит, Лань Сюй…

Княгиня кивнула:

— Сюй-эр тоже обладает такой природой. Правда, не столь совершенной, но всё равно крайне редкой.

— Тогда почему… — удивилась Цзян Утун. — Почему её не отправили прочь, как вашу сестру?

— С того времени, как колдовство запретили, прошло почти сто лет. За всё это время в роду Лань не случилось ни одного несчастья. Да и Сюй-эр была не столь одарена, как моя сестра. Мы думали, что она такая же, как я, — и я ведь прожила спокойно. Все так считали, — вздохнула княгиня. — Мы полагали, что древние свитки надёжно запечатаны в склепе предков, и без наставника Сюй-эр никогда не сможет найти путь к колдовству. А она всегда была такой умной, послушной и доброй…

Именно поэтому они все упустили из виду час её рождения, уверовав, что эпоха колдовства в роду Лань навсегда ушла в прошлое.

— Значит, всё же нужен наставник? — спросила Цзян Утун.

Княгиня на мгновение замялась:

— Теоретически — да. Ведь даже при величайших врождённых данных без правильного руководства легко сбиться с пути. Как говорят в боевых искусствах — можно сойти с ума от внутреннего огня. А если это случится с колдовством, последствия непредсказуемы. Я сама не практиковала, но дед рассказывал: чтобы овладеть колдовством, нужны нечеловеческая воля и способность вынести невыносимую боль. Сначала нужно слиться с силой, лишь потом — черпать из неё. Я плохо это понимаю, но… если Сюй-эр дошла до такого уровня и при этом осталась цела и невредима… Это невозможно. За ней кто-то стоит.

Ведь за все эти годы никто не заметил в ней ничего странного — а это само по себе подозрительно. Даже если Лань больше не практикуют колдовство, все записи единодушны: путь колдовства сопряжён с мучениями, которые не выдержит обычный человек. Не могло быть, чтобы всё проходило без следа.

— Ясно. Я постараюсь выяснить правду у Лань Сюй, — сказала Цзян Утун, кивнув княгине. Она видела, как та переживает за Сюй-эр — ведь княгиня искренне любила её, как и Лань Чун.

Все они возлагали на Сюй-эр большие надежды, но никто не ожидал, что она пойдёт по такому пути.

Княгиня посмотрела на Цзян Утун и, казалось, хотела что-то возразить:

— Не понимаю, что задумал А Фань, втягивая тебя во всё это. Ты ведь ещё…

— Не стоит меня недооценивать, княгиня! Я очень сильная! — улыбнулась Цзян Утун.

Старая княгиня невольно рассмеялась:

— Будь осторожна.

Цзян Утун кивнула и уже собиралась уходить, но вдруг остановилась:

— Лань Цюэ пробыла в заточении у Лань Сюй более десяти лет. Та сказала, что Цюэ всё это время выживала лишь благодаря змеиному яду. Я боюсь, что теперь она может привлекать змей и прочих ядовитых тварей. На несколько дней я распоряжусь усилить охрану во всём дворце. Князь занят другими делами и, возможно, не сможет этим заняться. Надеюсь, вы не возражаете против моих мер.

Хотя сейчас Лань Цюэ — жертва, Цзян Утун не могла полностью ей доверять: ведь та провела годы в обществе змей.

— Мы все — одна семья. Делай, что считаешь нужным, — ответила княгиня.

Цзян Утун почтительно поклонилась и тут же приказала Го Цзы собрать людей и усилить патрулирование по всему дворцу, чтобы ни одно подозрительное существо не проникло внутрь.

Затем она направилась во двор Лань Чжэня во внешнем дворе.

Благодаря особому разрешению князя, Лань Чжэнь пригласил нескольких известных врачей — как из дворца, так и из города, — чтобы те осмотрели Лань Цюэ. Лишь сейчас, когда все лекари ушли, Цзян Утун вошла внутрь.

Лань Цюэ пряталась за пологом и, казалось, не желала никого видеть. Лань Чжэнь осторожно уговаривал её, держа в руках чашу с лекарством.

Цзян Утун вошла незамеченной и как раз услышала хриплый, робкий голос Лань Цюэ:

— Как… как поживает князь все эти годы?

Лань Чжэнь, не задумываясь, мягко ответил:

— С князем всё хорошо. Просто он до сих пор не женился.

Цзян Утун подошла ближе. Лань Чжэнь, услышав шаги, обернулся и почтительно поклонился:

— Молодой господин Сяо У.

Цзян Утун кивнула:

— Как она?

Лань Цюэ молчала. Лань Чжэнь поспешил объяснить:

— Цюэ-эр немного стесняется чужих. Прошу не обижаться, молодой господин. Врачи сказали, что ей нужно время — тело почти истощено, и восстановление будет долгим.

«Только восстановление? — подумала Цзян Утун. — Значит, врачи ничего не нашли? Получается, слова Лань Сюй о том, что Цюэ выживала только благодаря яду, — ложь?»

Она взглянула на Лань Цюэ сквозь полог, но лица не разглядела.

— Можно мне задать ей пару вопросов? — спросила она у Лань Чжэня.

Тот уже собирался согласиться, но из-за полога послышался испуганный шёпот:

— Брат… мне страшно.

Лань Чжэнь смутился:

— Цюэ-эр, ведь именно молодой господин Сяо У спас тебя…

Он не договорил: Лань Цюэ покачала головой и вся сжалась в комок в углу кровати.

Лань Чжэнь обернулся к Цзян Утун с извиняющимся видом:

— Простите, молодой господин…

— Ничего страшного. Ухаживай за ней, — сказала Цзян Утун. Она понимала: сейчас Лань Чжэнь испытывает к сестре лишь вину и не пойдёт против её желаний.

Она ещё раз взглянула на Лань Цюэ — сквозь полог было видно, как та дрожит. Цзян Утун помедлила, а затем, уже поворачиваясь к выходу, сказала:

— Через несколько дней я планирую отправить Лань Сюй обратно в дом Лань. Господин Лань сказал, что применит семейный устав. Это будет справедливым возмездием за всё, что она сделала вам.

Лань Чжэнь весь напрягся, сжал кулаки и долго молчал. Наконец, он кивнул:

— Благодарю вас, молодой господин.

Если бы зависело от него, он сам бы убил Лань Сюй. Но преступление Сюй-эр вышло за рамки семейной расправы — теперь решать должен был весь род. По уставу Лань, любого, кто тайно практикует колдовство, ждёт смертная казнь.

Пусть даже для Лань Чжэня смерть Сюй-эр миллион раз не искупит её вины перед Цюэ-эр, сейчас лучшего исхода не было.

Цзян Утун посмотрела на него и кивнула, после чего вышла.

Она направилась в кабинет Му Бэйчэна как раз в тот момент, когда он вернулся с совещания. Днём он собрал своих генералов и обсудил план: постепенно переправлять войска на север под видом обычных путников.

Сейчас император был слишком занят внутренними делами и вряд ли заметит передвижения войск. Главное — не допустить утечки информации из столицы. Если всё пойдёт по плану, к моменту, когда враг поймёт, что происходит, армия Му Бэйчэна уже будет на месте.

Цзян Утун вошла вслед за ним в кабинет. Му Бэйчэн рассказал ей о своих планах:

— Времени мало. Завтра начну переброску войск.

http://bllate.org/book/1854/209672