Готовый перевод The Maid's Survival Guide / Правила выживания любимой служанки: Глава 10

Пока они не нарушали порядок, Чэн Юэцзяо относилась к ним очень хорошо, и Ань Гэ больше не приходилось здесь страдать. Налив в котелок немного воды, она взяла из угла два батата и бросила их в печь запекаться. Пинпин и остальные не любили это лакомство, говорили, что от него живот пучит и становится не по себе, вот и лежал мешок бататов в углу, никому не нужный. Но Ань Гэ их любила, в самом деле, кто же не захочет съесть горячую печёную картофелину в этот холодающий осенний день? Поэтому она частенько пекла себе несколько штук — пусть и не такие вкусные, как купленные на улице, но для полного счастья хватало.

Вода в котелке забулькала, закипая. Ань Гэ бросила туда вымытый помидор, чтобы снять с него кожицу, потом разбила яйцо в миску и взбила его. Нарезав очищенные и разварившиеся помидоры, она разогрела на сковороде масло, поджарила яйца, высыпала туда же помидоры и, понемногу разминая их лопаткой, подумала, что сейчас неплохо бы добавить немного томатной пасты. Стряпала она не мастерски, но наскоро утолить голод могла, и хорошо ещё, что в этом мире уже появились помидоры: это блюдо из томатов и яиц с лапшой было её любимым ночным перекусом в прошлой жизни.

Хлопоча по хозяйству, Ань Гэ не боялась побеспокоить Чэн Юэцзяо — двор у той был большой, а маленькая кухонька стояла в глубине, подальше от жилых покоев. Тени листвы на стене колыхались, словно призрачные пальцы, пламя свечи в комнате трепетало на сквозняке, как вдруг снаружи донёсся хруст сухой ветки. Ань Гэ замерла и, точно спугнутая птица, вскочила на ноги. Неужели здесь в такой поздний час кто-то есть?

Схватив кухонную лопатку, Ань Гэ крикнула наружу: — Кто там?

Кто-то захрустел по опавшим листьям и сучьям, приближаясь, толкнул дверь, и свет свечи озарил его лицо. Ань Гэ изумлённо ахнула и тихо позвала: — Старший господин?

Вэнь Чанцю, накинув халат лунно-белого шёлка, словно по инею, шагнул внутрь; чёрные как тучи длинные волосы не были стянуты в узел, и пряди мягко колыхались при каждом его движении.

— Ах ты, лакомка! — В его укоризненных словах, подкреплённых смеющимися глазами, не чувствовалось строгости. Вэнь Чанцю подошёл, заглянул в котелок и, увидев, что там варится лапша, потерял к ней интерес.

Ань Гэ стало неловко: она никак не ожидала встретить Вэнь Чанцю глубокой ночью. Она попыталась спровадить его, спросив: — Старший господин пришли к старшей молодой госпоже? Я провожу вас, возьму светильник.

Торопясь выпроводить его, она потянулась за масляной лампой на столе.

— Я не к ней, — остановил её Вэнь Чанцю и пояснил: — Эта кухонька недалеко от моего двора, я увидел, что здесь развели огонь, и заглянул.

Ань Гэ запнулась — она и вправду не подумала об этом.

— Тогда… может, старший господин отведают? — спросила она.

Решив, что Ань Гэ сварила просто постную лапшу на воде, он поспешно отмахнулся: — Нет, не надо.

Ну что ж, раз он отказался, Ань Гэ перестала обращать на него внимание. Она выловила лапшу из котелка, обдала холодной водой и смешала с заранее приготовленной яичницей с помидорами. Несколько движений — и белая лапша окрасилась в аппетитный розовый цвет. Вэнь Чанцю смотрел на это с изумлением, но, раз уж он только что отверг угощение Ань Гэ, теперь просить было как-то неловко, слишком уж это походило бы на жадность.

Ань Гэ с аппетитом уплетала лапшу — пусть и не так вкусно, как она помнила, но вполне достаточно для удовлетворения. Покосившись на Вэнь Чанцю, который всё стоял и не уходил, она почувствовала неловкость и вспомнила про бататы, что пеклись в печи.

— Старший господин, у меня тут ещё бататы. Хотите попробовать? — Ань Гэ выгребла из печи мягкий, пропёкшийся батат, стряхнула с него золу и, повернувшись, протянула Вэнь Чанцю.

На этот раз он не отказался. Из лунно-белого шёлкового рукава показалась белая рука, и он принял угощение. Ань Гэ только сейчас заметила, какие у него длинные и красивые пальцы, а ногти — розовые и прозрачные, просто идеальные. Истинный баловень судьбы, выросший как в медовой каше.

Вэнь Чанцю очистил батат от кожуры, понюхал — раздался сладковатый запах, — откусил кусочек и чуть нахмурился.

— Невкусно. А ты пробовала бататы у старика Вана в западной части города? — спросил он.

Услышав «невкусно», Ань Гэ уже не хотелось с ним разговаривать. Подумаешь, неженка! Что за изыски можно ждать от батата, запечённого в обычной печи? И так сойдёт, чтобы перебить голод! Да и вообще, не торчал бы он тут, не уходя, не видать бы ему этого батата как своих ушей! Но вслух она ответила вежливо: — Я нечасто выхожу.

— Жаль. У него бататы — просто чудо, — Вэнь Чанцю прищурился, с наслаждением вспоминая. — Знаешь что, я принесу тебе попробовать. Жди меня здесь завтра вечером!

— Хорошо, хорошо, старший господин. Уже поздно, ступайте отдыхать! — Сытая и довольная, Ань Гэ и сама уже начала клевать носом, поспешно закивала и выпроводила его. Вэнь Чанцю дважды напомнил ей о завтрашнем вечере, и она всякий раз небрежно соглашалась.

Однако на следующий день Ань Гэ забыла об этом деле напрочь.

Ночью прошёл мелкий дождик, несколько раз громыхнуло. Ань Гэ уютно спала под одеялом, слушая шум дождя, и проснулась только к утру, когда дождь перестал и небо посветлело. Встав, она подошла к окну и распахнула створку — в лицо ткнулась усыпанная росой сосновая ветка. Уклониться она не успела и сразу же вся промокла от влаги.

Под окном на деревянной подставке для цветов раньше стояли хризантемы, но, видно, ночью ливень был слишком сильным — два горшка свалились на землю и разбились, рассыпав по двору землю.

Тут поднялась и Вэнь Ся. Увидев разбитые цветы, она всплеснула руками: — Ай-я, как же эти два горшка разбились! Они ведь только вчера хорошо зацвели!

Ань Гэ велела ей принести новые горшки и пересадить цветы, утешив: — Может, ночью дождь был слишком сильным и ветер подул.

Вэнь Ся почесала в затылке, не придав этому особого значения.

Ань Гэ зашла к Чэн Юэцзяо и рассказала о случившемся. Та огорчилась, вздохнула: — А я-то думала, что в этом месте ветер не страшен. Видно, нельзя было их на подставку ставить. Позови кого-нибудь, пусть уберут горшки вниз.

Ань Гэ кивнула и вышла искать Вэнь Цю и остальных, но, подняв голову, увидела Вэнь Чанцю, который только что вошёл в ворота.

Их взгляды встретились. Ань Гэ покорно склонила голову, поздоровалась: — Доброго утра, старший господин.

Вэнь Чанцю выглядел измученным. Он хотел было фыркнуть и что-то сказать, но служанка уже свернула в сторону, заговорив с другими. Он открыл рот и застыл на месте в растерянности.

Закончив разговор с Вэнь Цю, Ань Гэ собралась войти в дом, но, обернувшись, снова увидела Вэнь Чанцю, стоящего посреди двора. Она с недоумением спросила: — Старший господин? Вы не войдёте?

С этими словами она шагнула вперёд и откинула полог. При таком жесте Вэнь Чанцю ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Чэн Юэцзяо сидела на мягкой тахте и читала книгу. Увидев Вэнь Чанцю, она удивилась, приподняла бровь и спросила: — А ты чего пришёл?

Теперь настала очередь Вэнь Чанцю смущаться. Он неловко уселся на стул, боясь подойти к Чэн Юэцзяо слишком близко, сжал руки в кулаки и упёрся ими в колени. Свою законную жену Вэнь Чанцю не то чтобы не любил — он её боялся и побаивался. Ещё со свадьбы мать наказала ей следить за ним; родители, как бы ни злились, руки на него не поднимали, но Чэн Юэцзяо была другой: она постоянно пилила его, была строже любого учителя из училища, вечно поучала и насмехалась над ним, пользуясь своим умом, а когда её доводили, могла и ударить.

Вэнь Чанцю её боялся. Даже после свадьбы супруги не жили вместе, не то что бы он сам к ней приходил. Поначалу старейшины семьи Вэнь понуждали их делить ложе, но после появления Наложницы Ми перестали вмешиваться. Чэн Юэцзяо вздохнула с облегчением: порой она не видела мужа целый месяц. А сегодня — просто солнце с запада взошло: ни с того ни с сего он явился и сидит, такой потерянный.

Ань Гэ налила Вэнь Чанцю чаю; когда она ставила чашку, ей показалось, что кто-то злобно смотрит на неё. Она обернулась, но Вэнь Чанцю на неё не глядел. Наверное, показалось. Она выпрямилась и встала рядом с Чэн Юэцзяо.

Вэнь Чанцю медленно заговорил: — Давно не заходил, вот решил навестить.

Чэн Юэцзяо заметила, что его рука перевязана, и спросила: — А рука как поранилась?

— Случайно, — коротко ответил он.

После этого короткого диалога наступила неловкая тишина.

— Теперь у Наложницы Ми живот подрос, твой первенец у неё, так что навещай её почаще, разговаривай с ней, — Чэн Юэцзяо отвела взгляд, её тонкие пальцы перевернули страницу книги, и она по привычке принялась ворчать: — После уездных экзаменов будут и другие испытания. Другие ученики вернулись и зубрят, а ты всё играешь. Смотри, отстанешь…

Чэн Юэцзяо читала и бубнила, а Ань Гэ, стоя рядом, с трудом сдерживала улыбку. Да разве это муж и жена? Прямо учительница с учеником!

— Знаю, знаю, — тихо отвечал Вэнь Чанцю, его красивые брови чуть нахмурились.

Он просидел так с полчаса, выпив почти целый чайник. Чэн Юэцзяо утомилась от собственной болтовни — они с Вэнь Чанцю никогда не находили общих тем, — в конце концов она отложила книгу, закрыла глаза и задремала. Ань Гэ молчала, и во всей комнате воцарилась какая-то особенная, невыразимая тишина.

Поняв, что на него никто не обращает внимания, Вэнь Чанцю не выдержал такой атмосферы. Он резко вскочил, направился к двери и отдёрнул полог, который с громким стуком ударился о дверной косяк. Чэн Юэцзяо вздохнула, не открывая глаз, повернулась на другой бок и продолжила спать. Ань Гэ посмотрела на не прикрытый как следует полог и шагнула поправить его, но, откинув занавеску, обнаружила, что Вэнь Чанцю стоит снаружи и не ушёл.

Он обернулся, и их глаза встретились. Его лицо застыло, и он сунул что-то, что держал в рукаве, в руки Ань Гэ. Она машинально поймала — в ладонь легла твёрдая вещица. Подняв взгляд, она увидела, что Вэнь Чанцю, развевая полами халата, уже уходит. Опустив глаза, она обнаружила, что это батат, завёрнутый в бумагу, только, видно, пролежал он уже долго — размяк и снова затвердел.

Ань Гэ сразу вспомнила тот вечер. Значит, Вэнь Чанцю и правда принёс ей батат, просто вчера она не пришла на встречу. Впрочем, если подумать, она и не могла туда пойти. Если первый раз был случайностью, то второй — уже умышленная встреча. Если бы это обнаружили — разве не навлекла бы она на себя позорную молву о тайных свиданиях с молодым господином? У Ань Гэ не было такого намерения. Она не хотела иметь ничего общего ни с кем в этом доме, не хотела впутываться в это.

На том дело и закончилось. Ань Гэ не пошла объясняться к Вэнь Чанцю, и он больше не появлялся во дворе Чэн Юэцзяо.

Однажды утром за завтраком на стол подали лапшу с мясным фаршем и несколько тарелочек с закусками. Вся семья сидела за столом, молча хлебая. Вэнь Чанцю поковырял лапшу в миске и вдруг вспомнил, как в тот вечер служанка готовила своё блюдо. Он тут же отставил миску и приказал прислужнице: — Скажи, пусть на кухне сделают «красное с жёлтым» — яичницу с помидорами.

Старшая госпожа подложила ему в миску кукурузный початок и с недоумением спросила: — Тебе этой еды мало? На что тебе это?

— Матушка, я сегодня угощу вас кое-чем новеньким! — таинственно пообещал Вэнь Чанцю, заставив её улыбнуться и легонько шлёпнуть его.

Вскоре служанка принесла приготовленное на кухне «красное с жёлтым». Вэнь Чанцю взял миску и, вспоминая, как делала Ань Гэ, выловил из супа лапшу, высыпал в неё яичницу с помидорами и перемешал.

— Матушка, попробуйте.

Сделав всё это, он первым делом подал миску старшей госпоже. Она откусила и почувствовала кисло-сладкий, необыкновенный вкус, который долго не отпускал. Она тут же похвалила: — Замечательно! Чанцю, какой ты умный! Ну и выдумщик!

Вэнь Чанцю был на седьмом небе от счастья. Он тоже положил себе порцию и попробовал: пресная лапша обрела свежий томатный аромат, было очень вкусно.

Он принялся угощать всех, но господин Вэнь вдруг отложил палочки и, не говоря ни слова, одним своим видом внушил трепет. Он укоризненно произнёс: — Ты так хорошо разбираешься в еде! Если бы ты приложил эти старания к учёбе, разве ты бы до сих пор не сдал экзамены? Того гляди, решишь пойти в повара!

От этих слов вся радость Вэнь Чанцю вмиг улетучилась, будто на неё вылили ушат холодной воды. Он стёр улыбку с лица и молча сел на своё место.

Вэнь Чансюй попробовал и, желая утешить брата, сказал: — Старший брат, очень вкусно.

Услышав похвалу от младшего брата, Вэнь Чанцю, хоть и был удручён, лишь чуть заметно улыбнулся уголками губ.

Видя, как расстроен сын, старшая госпожа поспешила заступиться: — Господин, ну зачем вы так? Чанцю и так усердно учится, я, его мать, это вижу! И потом, эта лапша и впрямь хороша! Господин, попробуйте и вы!

С этими словами она положила и ему миску и выразительно посмотрела, намекая, чтобы он попробовал.

Господин Вэнь, который побаивался жены, перевёл взгляд на неё, потом на расстроенное лицо сына и в конце концов сдался, взял палочки и отправил в рот немного лапши. Прожевав, он неохотно произнёс: — Хм, неплохо.

Услышав это, Вэнь Чанцю чуть повеселел. Однако он не хотел присваивать себе чужую заслугу и поспешил пояснить: — Вообще-то это не я придумал. Я видел, как так ела одна служанка из двора моей супруги.

Палочки Чэн Юэцзяо замерли. Она подняла взгляд на мужа. Когда это Вэнь Чанцю успел увидеть, как ест её служанка? И с чего бы ей об этом не знать?

Вэнь Чанцю говорил с воодушевлением, не подозревая, что его слова привели старшую госпожу в ярость. Опять служанка! Опять! В доме уже есть Наложница Ми, вышедшая из прислуги. Неужели её сын никак не отвяжется от этих девок?

Старшая госпожа бросила на Чэн Юэцзяо ледяной взгляд и мягко произнесла: — Юэцзяо, после завтрака пройдёмся со мной, разомнёмся, чтобы еда лучше усвоилась.

Чэн Юэцзяо поняла, что свекровь хочет с ней поговорить, и, кивнув, согласилась.

http://bllate.org/book/18519/1780306