Готовый перевод Early Moon Over the Sand Dunes / Ранняя луна над песчаными дюнами: Глава 47

Тридцатого ноября, ровно в полдень, аккаунт «Циншаньсин» выложил новое видео.

Начиналось оно с кадра внутри палатки.

«Первый палец левой руки — на первой струне, третий лад. Ха-ха-ха, нет, я забыл сказать: первый — это не большой палец, а указательный...»

«Первый — не большой палец... вы, музыканты, заново пронумеровали части тела?»

Зрители в замешательстве: «Что? Первый — это указательный?»

Другой комментарий пояснил: «Да, у струнников так принято, потому что у эрху и скрипки большой палец не прижимает струны».

Ещё один: «Ого, ассистент учился на музыканта?»

Зрители уже различали «босса» и «ассистента» по голосам, хотя в описании профиля позже указали, что они оба фотографы. Но все по привычке называли их боссом и ассистентом.

Из видео вырезали фразу Дуань Циншэня «не ломай мне пальцы, я уже достаточно согнулся», оставив только момент с пением, но в комментариях всё равно забегали сообщения: «Может, это и невежливо, но я их шипперю».

Затем, после того как Лян Юаньсин спел строчку из Welcome Home, видео перешло к рассвету в пустыне, наложенному поверх оригинального трека. В комментариях кто-то загадывал желания, кто-то писал «Аааа!», кто-то ставил плачущие эмодзи.

Затем ускоренные кадры с дрона, словно из эпического фильма: облака стремительно неслись, летящий песок не мог догнать солнце, мир заливало светом. В этом месте Лян Юаньсин поставил субтитры: «Добро пожаловать в новый день Таримской впадины».

Следующий кадр — вид с заднего сиденья джипа. За рулём Лян Юаньсин, Дуань Циншэнь на пассажирском управляет дроном. Тот утренний рассвет в пустыне не подходил под тему серии «Дорога», так что им оставалось снять ещё два кадра. Сама пустынная дорога выглядела отлично и на камеру, и на дрон, но чего-то не хватало.

Возможно, такие видео слишком обычны — в интернете их полно, все похожи друг на друга. А может, эта дорога была слишком значимой, и им хотелось снять не просто пейзаж, а то, что отзовётся в душах людей.

Некоторые зрители удивлялись, что пустынная дорога оказалась не такой, как они себе представляли: не как «рассечение моря» посреди песков, а по обе стороны — зелень, настоящие дюны довольно далеко.

Кадр с дорогой замедлился, машина съехала на обочину и остановилась. Двое отстегнули ремни. Лян Юаньсин сказал:

«Мы пойдём снимать, вы подождите в машине».

Комментарии: «Чего ждать? Угоняй машину!»

Другой: «У меня нет прав».

Следующий: «У меня есть, подвиньтесь, я сяду за руль, куда поедем?»

«Молодость не продаётся, вы поняли!»

«По этой дороге на юг — прямо до Северного Тибета, до Гэцзэ, вы поняли!»

«Стойте, все, они вернулись».

«Мы вернулись~» — голос Лян Юаньсина звучал радостно. — «Жаль, но из-за контракта мы не можем показать вам эти фотографии, и в ролик вставить тоже нельзя».

Так прошли первые шесть минут видео.

Они остановились у оросительной станции. Утром они ехали не спеша, высматривая, и сегодня обратили внимание на маленькие домики вдоль дороги, которые не увидели вчера.

Эти домики стояли через каждые несколько километров — неотъемлемая часть многолетней программы борьбы с опустыниванием в Тариме. Снимали с точки с другой стороны дороги: домик выходил фасадом на трассу, а песчаные насыпи по обеим сторонам создавали естественные пространство и глубину.

Горизонтальный домик, горизонтальная дорога, горизонтально растущие кустарники.

Когда они уже закончили снимать, из-за дюны вышел мужчина в светоотражающем жилете и защитной маске, с лопатой и ведром. Увидев их, он удивился, потом улыбнулся:

— Туристы?

— Да! — помахал рукой Лян Юаньсин через дорогу. — Здравствуйте, дядя! Вы здесь работаете?

— Да! — кивнул мужчина и поманил их к себе: — Идите сюда, заходите, выпейте воды.

Они огляделись — машин не было. Собрали штатив и перебежали на другую сторону. Мужчина показал на обочину — там был подъём.

Оросительная станция делилась на две части: помещение для управления и жилая зона. Мужчина поставил ведро, прислонил лопату к стене, потёр руки, согревая их.

— Сначала я подумал, вы журналисты, но потом вспомнил, что вроде не слышал о недавних интервью. Ох... зимой редко встретишь гостей. Садитесь.

В комнате было просто: предметы первой необходимости, квадратный стол, плита, дальше — спальня. Мужчина взял кружки, ополоснул их под краном и сказал:

— У нас тут пыльно. Вы откуда?

— Из Чжэцзяна.

— Ого! Так далеко!

Лян Юаньсин достал из рюкзака немного закусок, и они вместе съели печенье.

Мужчина работал на оросительной станции. Как он объяснил, его задача — контролировать капельное орошение растений в пустыне на этом участке, регулировать клапаны, удобрять и вести записи.

— Значит... вы один отвечаете за весь этот участок? Каждый день обходите? — Лян Юаньсин широко раскрыл глаза.

— Ещё жена помогает, — улыбнулся мужчина, попробовав банановое молоко, которое ему дал Лян Юаньсин. — Она идёт в одну сторону, я в другую — каждый по своей половине.

Лян Юаньсин услышал это и подвинул ему неоткрытое банановое молоко:

— Это тёте передайте. Вы ухаживаете за растениями вдоль дороги?

— Да. Каждые четыре километра — оросительная станция, каждый день проверяем давление насоса, потом обходим ряды деревьев — всё ли в порядке, каждый день привозят воду из города.

Таковы эти люди, борющиеся с пустыней в Тариме: стойкие, оберегающие 200 тысяч засухоустойчивых деревьев и бескрайнее одиночество, не дающие пескам поглотить дорогу. Не только здесь — по всему периметру Такла-Макана тянутся защитные полосы, не дающие пустыне разрастаться.

Сигнал здесь нестабильный, песчаные бури — привычное дело, иногда за целый день не с кем перемолвиться словом. Но со временем привыкаешь. Мужчина сказал, что в будущем всё автоматизируется, и людям не придётся находиться здесь круглосуточно, а только приезжать для проверки и обслуживания.

И всё будет только лучше.

Они немного поболтали с мужчиной, пока он не пошёл готовить обед. В конце Дуань Циншэнь показал ему фотографии и спросил, можно ли их публиковать. Мужчина ответил, что можно — все эти домики примерно одинаковые.

Одиннадцатый снимок — «Оросительная станция».

Они снова сели в машину, и видео продолжилось.

Монтажный переход на следующий день.

И снова кадр с заднего сиденья джипа. Крупный снегопад, на фоне играет «Весенняя песня» Мендельсона. Голос Лян Юаньсина в озвучке:

«Всем привет, сегодня мы выехали из Тачжуна. Здесь я не использую оригинальный звук, потому что в машине мы говорили по телефону с редактором, но этот снег настолько красив, что я не могу не оставить эти кадры.

У нас отличная новость: наша серия фотографий наконец-то готова~ Теперь мы едем домой... хотя на самом деле не домой, а в нашу студию. Это почти четыре тысячи километров. Мы с боссом меняемся за рулём, едем по десять часов в день, на дорогу уйдёт четыре дня и пять ночей.

В этом видео — материал, снятый в пустыне. Мы почти не разговариваем, потому что ветер слишком сильный, а у нас нет дополнительного звукового оборудования. Так что... просто послушайте ветер».

Кадры с дорогой закончились, и следующий план — вид с дрона на пустыню Такла-Макан. Это очень красивое место: огромные песчаные дюны высотой более трёхсот метров тянулись вдаль до самого горизонта. Некоторые фотографы любят использовать дроны как гоночные: камера стремительно пикирует вниз, приближаясь к песку, пока не становятся видны текстуры дюн, а затем резко разворачивается, летя низко над землёй.

— Ц-ц, — Дуань Циншэнь негодовал: слишком точная система защиты и электронные ограничения дрона не давали сделать как он хотел.

Лян Юаньсин тоже это почувствовал, глядя на его экран:

— Нужно купить гоночный дрон.

Кадр вернулся в машину, затем медленно погас и стал чёрным. Это видео получилось коротким — материала мало, да и у обоих не было времени на монтаж.

Первый день, десять часов пути, и они добрались до посёлка Жоцян в Бачжоу. Там же вечером они созвонились с Цзян И по WeChat.

Последний снимок серии из двенадцати фотографий сделали чере заднее стекло, когда они выезжали из пустыни: как раз в этот момент табун верблюдов пересекал дорогу, и ещё одна машина ждала, пока они пройдут. В пустыне есть негласное правило: машины уступают дорогу животным.

— Посмотрите, устроит ли вас обрезка, которую сделал заказчик, — Цзян И прислала архив.

Заказчик планировал использовать эти фото в качестве системных обоев для телефонов и компьютеров, поэтому были нужны как вертикальные, так и горизонтальные форматы. Вертикальные требовали значительной обрезки.

В тесном номере они сидели рядом и смотрели.

— Эх, — вздохнул Лян Юаньсин, — после обрезки снегоуборочная машина потеряла свою... ну, атмосферу.

— Понимаю, — кивнул Дуань Циншэнь. — Без этого не обойтись.

У заказчика были свои резоны. К тому же, сколько людей, купив телефон или компьютер, используют системные обои? Особенно молодёжь, для которой обои экрана блокировки как пьедестал почёта.

Цзян И всё ещё работала допоздна. Она зевнула и спросила:

— Ну как?

Дуань Циншэнь прочистил горло:

— Да, всё устраивает. Госпожа Цзян, будут ещё коммерческие заказы? Если нет, мы возвращаемся в студию.

— О... наверное, нет. Кстати, вы вообще не смотрите личные сообщения в своём аккаунте? Мой друг хочет предложить вам рекламу, он несколько дней подряд писал вам в личку, но никто не отвечает.

— А? — Лян Юаньсин достал телефон и открыл личные сообщения.

Он и не подозревал, что их аккаунт с менее чем десятью тысячами подписчиков мог привлекать такое внимание. Их спрашивали о том, кто из них «сверху», кто «снизу», присылали рекомендации марок смазки, утренние и вечерние приветствия, а кто-то использовал их как блокнот и записывал свои расходы на завтрак — 16 юаней...

Лян Юаньсин, нахмурившись, искал среди множества сообщений заказчика. Было 22:45, и — как и Цзян И, которая всё ещё работала — заказчик ответил мгновенно.

Надо сказать, что после долгого отсутствия в городе он уже отвык от офисного сленга. Письмо гласило: «Привет, дорогой! Спасибо за ответ~ Мы занимаемся туристическим снаряжением для походов. Ваши видео очень качественные...»

И так далее, в том же духе.

Лян Юаньсин протянул телефон Дуань Циншэню:

— Я не могу ответить, ответь ты.

— А? — Дуань Циншэнь взял телефон. — Что значит «не могу»?

— Я разучился читать, — серьёзно сказал Лян Юаньсин. — Это диалект корпоративного планктона: «дорогой» повторяется восемь раз в одном предложении. Я не достоин быть его «дорогим».

— ...

Цзян И в голосовом чате смеялась так, что едва могла говорить:

— Вы слишком долго были на воле. Возвращайтесь в город, чтобы восстановить баланс.

— Восстановить баланс чего? — не понял Лян Юаньсин.

— Моей офисной планктонности. Сбалансируйте мою зависть!

— Ха-ха, — рассмеялся Лян Юаньсин. — Но вы ведь знаете, по какой дороге мы поехали и куда свернули. Вы сами бывали в этих местах, чему вам завидовать?

— Да, — Цзян И зажгла сигарету, выдохнула и помолчала. — Честно говоря, вы двое — лучшие пейзажные фотографы, которых я подписала после Сяо Юя и Цзи Аня. Тех самых неудачников, чей дрон разбился в горах.

— А, — кивнул Лян Юаньсин. — Спасибо, госпожа Цзян.

Дуань Циншэнь тем временем обменивался контактами с заказчиком. И он услышал, как Цзян И сказала:

— Так что, даже когда вы вернётесь в город, продолжайте работать вместе. Снимайте ещё несколько лет, хорошо?

— Не волнуйтесь, госпожа Цзян, — ответил Дуань Циншэнь, не поднимая глаз. — Мы встречаемся.

— Встречайтесь подольше.

— Хорошо, — сказал Дуань Циншэнь, возвращая телефон Лян Юаньсину. — Мы добавились в WeChat. Остальное потом.

Закончив звонок, они быстро умылись и легли спать. На следующий день они продолжили путь из самой удалённой от моря провинции к побережью — почти четыре тысячи километров. За это время они много говорили о прошлом и будущем.

Дуань Циншэнь предложил как-нибудь записать видео в красивом месте, где Синсин будет петь. Неважно, опубликуют они его или нет, он просто хотел бы сохранить это. Лян Юаньсин спросил: «Хорошо, что ты хочешь услышать?» Дуань Циншэнь покачал головой: «Не знаю».

Они сменяли друг друга за рулём. На трассе Хуанман после участка Томан они несколько часов ехали по национальной дороге 318, затем свернули на S303 и дальше на скоростную трассу Люгэ.

На дороге 318 было довольно много машин, особенно встречных, направляющихся в Тибет. Тот, кто не вёл, снимал на телефон. Каждый день тётя Лян Юаньсина писала ему в WeChat, спрашивала где они и напоминала ехать медленнее.

Через четыре дня и пять ночей они благополучно вернулись в Шаньдун. Как назло, они приехали глубокой ночью, как раз когда в городе уже ограничивали движение, и им пришлось петлять по прибрежной зоне.

В прошлый раз на этой дороге они ещё не были близки. Один вёл машину, другой ехал на мотоцикле. Тогда Дуань Циншэнь давно не снимал, а Лян Юаньсин позировал ему в подземном гараже отеля.

Навигатор сообщил, что через 300 метров после следующего светофора они будут на месте. Лян Юаньсин опустил окно:

— Смотри, это не Цзэн-гэ?

— Похоже, он, — Дуань Циншэнь нажал на клаксон. Стоящий на обочине человек поднял голову и помахал им.

Узнав, что они приезжают сегодня, Цзэн Сяоян перенёс обед на ужин, а потом и ужин на ночной перекус.

За столом сидели и коллеги Цзян Юй, которые только что закончили сверхурочную работу. В последнее время дела шли хорошо и они много работали.

Лян Юаньсин очень сильно проголодался. Ресторан работал до шести утра, зал был заполнен наполовину. Он сел рядом с Дуань Циншэнем, поздоровался со всеми и извинился за опоздание.

— Что будешь есть? Посмотри меню, — сказал Цзэн Сяоян. — Я помню, ты любишь рис с морским червём, да? Принесите порцию!

— Две порции, — Дуань Циншэнь расслабленно откинулся на спинку стула. — Одну — нашему Синсину, вторую — всем остальным.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/18450/5175676