Готовый перевод Early Moon Over the Sand Dunes / Ранняя луна над песчаными дюнами: Глава 11

На следующее утро из-за того, что шторы не сходились плотно, в комнату ворвалась прямая полоса солнечного света.

Лян Юаньсин натянул одеяло на лицо и продолжил спать. Дуань Циншэнь встал и подошёл к его кровати:

— Синсин, просыпайся.

— У меня срочное дело, мне нужно вернуться на родину в Чжэцзян, — раздалось из-под одеяла приглушённым голосом. — Я пойду менять имя на Лян Шэньминь.

— Тогда я сменю имя на Дуань Синсин, чтобы тебя будить, — Дуань Циншэнь пару раз потряс одеяло. — Вставай, умывайся, проверь вещи, а я схожу за завтраком.

Ранним утром над городком витал лёгкий туман, но в воздухе отчётливо чувствовался сухой холод.

Лян Юаньсин стоял у мотоцикла с блинчиком, который купил Дуань Циншэнь. Он держал пакет открытым, чтобы блинчик остыл на ветру.

Он спросил:

— Тот дедушка, что делал блинчики, случайно не полицейский под прикрытием?

— … — Дуань Циншэнь опустил взгляд на свой — такой же, с начинкой, вываливающейся с обеих сторон. — Да ладно, съедобно.

— Вкусно, — сказал Лян Юаньсин, жуя на ходу. — Внутри всё едино.

— Не глотай ветер, ешь с закрытым ртом.

— А как есть с закрытым ртом? — спросил Лян Юаньсин.

У моста через Хуанхэ было много указателей на туристические места типа парков водно-болотных угодий и тому подобного.

Рация, которую носил Лян Юаньсин, включалась голосом, а когда она переставала его улавливать, переходила в спящий режим.

Но чувствительность рации, похоже, была слегка завышена — мотоцикл просто подпрыгнул на кочке, и она включила режим передачи, а Лян Юаньсин этого не заметил.

В результате… он напевал песню в шлеме, и это транслировалось в машину.

Рация Дуань Циншэня лежала в подстаканнике. Когда оттуда внезапно раздалось пение, он сначала подумал, что перехватил радиоволну или чужой канал. За рулём он не стал проверять сразу.

Но послушав немного… понял, что голос кажется знакомым.

У многих людей голос при пении отличается от обычного разговорного. У Лян Юаньсина разница была небольшой: голос становился легче и тоньше, плюс узкое пространство шлема создавало эффект реверберации, как в ванной.

Он пел песню «Моя эпоха счастья»:

«Времени ещё много, не открывай глаза».

«Как я прошёл этот долгий путь, пусть же тот, кто забылся в радости, останется таким».

Дуань Циншэнь выключил музыку в машине, оставив только навигатор, и слушал Лян Юаньсина. Пение без аккомпанемента, через рацию, с помехами, но в дороге это звучало как раз кстати.

Под эту песню они пересекли Хуанхэ. В воздухе по ту сторону реки чувствовалась прохлада. Лян Юаньсин продолжал петь, переключившись на следующую песню — «Бессонный полёт». Начальные «Ду-ду-ду» заставили Дуань Циншэня почувствовать, что машина парит в облаках.

Ритм песни был быстрым, но тональность довольно высокая, к тому же Лян Юаньсин плотно позавтракал и при этом ещё и вёл мотоцикл, поэтому на высоких нотах он пару раз кашлянул. Дуань Циншэнь вдруг забыл, что занимается тем, что можно назвать «подслушиванием», и, не задумываясь, взял рацию:

— Поперхнулся? Остановись, выпей воды.

— А-а?! — Лян Юаньсин от неожиданности чуть не потерял управление.

Дуань Циншэнь опешил:

— Осторожнее!

— Подожди! — возмущённо закричал Лян Юаньсин. — Как ты это услышал?! Слушал, и не сказал мне?!

На следующем участке дороги без ограждений они свернули на грунтовку и остановились.

Лян Юаньсин заглушил мотор, снял шлем и решительно направился к джипу. Дуань Циншэнь тоже вышел, не зная, что делать. Закрывая дверцу, он прищемил куртку, попытался выдернуть её, не смог и снова открыл дверь.

Лян Юаньсин уже стоял рядом со шлемом в руке, нахмурившись:

— Господин Дуань, ты же взрослый человек!

— Извини, — Дуань Циншэнь, сжав губы, закрыл дверцу, но не до конца, и прихлопнул её ещё раз. — Я правда… не думал, просто…

— Не думал?

По национальной трассе то и дело с шумом проносились грузовики, поднимая ветер с песком. Дуань Циншэнь отвёл его на другую сторону машины:

— Я виноват.

— Я правда виноват, — он был выше, поэтому ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы заглянуть в глаза Лян Юаньсину. — Сначала я подумал, что рация перехватила радио.

— Разве радио может звучать как моё пение? — проворчал Лян Юаньсин. — На некоторых участках так трясло, что я даже вокальные украшения выдавал!

— Неправда. Было очень красиво.

Лян Юаньсин посмотрел на него с укором и ничего не ответил.

Дуань Циншэнь мог только снова извиниться:

— Прости.

Он был искренен и правда боялся, что Лян Юаньсин рассердится. По сути, он действительно подслушивал, и не пытался оправдаться, только повторял извинения.

Но Лян Юаньсина волновало совсем другое. Он переложил шлем в другую руку, почесал затылок:

— Нет… надо было предупредить. Я же так… так пел... просто так, без подготовки…

Он запнулся и не сказал вторую часть фразы: «Я не хотел, чтобы ты впервые услышал меня в таком звуке». Неловко такое говорить.

К счастью, Дуань Циншэнь понял. Он покачал головой:

— Мне очень понравилось, слушать тебя легко.

У Дуань Циншэня на душе лежал камень. Ему тридцать, на счету около ста тысяч юаней сбережений, а внутри - растерянность и чувство «призрачной свободы». Это состояние вызывало тревогу.

— Так не считается, — сказал Лян Юаньсин. — В следующий раз, когда я буду петь как следует, ты послушаешь.

— Хорошо, — улыбнулся Дуань Циншэнь. — «Будто божественную музыку услышал — уши прояснились».

— Да ладно.

Полтора часа спустя, когда на рекламных щитах у заправок начали сплошь и рядом появляться «Дэчжоуские куры», можно было и не смотреть в навигатор, чтобы понять, где они находятся.

Национальная трасса 205 пересекает Северный, Восточный и Южный Китай: с юга на север можно доехать от Шэньчжэня до Шаньхайгуаня.

В этот день, как назло, когда они в Цанчжоу ели в «Хого-цзи», позвонила Цзян Юй.

Звонила Дуань Циншэню. Тот как раз отчитывал Лян Юаньсина, чтобы тот не торопился и не обжёгся, и взял трубку:

Не успел он сказать «Алло», как Цзян Юй гневно закричала:

— Немедленно прими деньги!

— Юй-цзе, не надо, я же сказал, что помогу.

— Какая помощь, это компенсация от свадебного агентства, это деньги за съёмку, немедленно прими! — Цзян Юй была непреклонна. — И ещё: вы сегодня сможете доехать до Пекина?

Официант подал чесночные креветки с вермишелью и жареные кусочки свинины. Дуань Циншэнь показал ему, чтобы тот ел, и продолжил:

— Мы не собирались через Пекин, по скоростной Пекин-Шанхай, через Датун.

— Да нет же! — Цзян Юй засмеялась. — Я не так сказала. Я хочу предложить тебе работу в Пекине. Возьмёшься? Один парень, который раньше работал в моём магазине одежды, потом уехал в Пекин работать самостоятельно.

Дуань Циншэнь на мгновение растерялся и горько усмехнулся:

— Если честно, я хотел бы взяться, но я и правда плохо снимаю людей. Опозорю тебя.

Услышав это, Лян Юаньсин, судя по репликам Дуань Циншэня, примерно понял, о чём речь. Но он не вмешивался, просто смотрел на него.

Голос Цзян Юй был бодрым:

— Ты думаешь, я тебя просто так втюхиваю? Да нет же! Зачем мне забивать тебе голову? Он увидел в моей ленте фотографии, которые ты мне сделал, и сам попросил.

Увидев, что Лян Юаньсин не берёт палочки, Дуань Циншэнь взял трубку в левую руку, правой подцепил кусочек жареной свинины и положил ему в миску.

— Так, Юй-цзе, я сначала посоветуюсь с Синсином и перезвоню тебе через пару минут, идёт?

— Портретная съёмка, два дня в Пекине. Одна локация на улице, одна студийная, одна ночная. Все исходники отдать, он сам будет обрабатывать. Восемь тысяч восемьсот. Берём?

— Берём! — выпалил Лян Юаньсин. — Восемь восемьсот! В Пекине такие хорошие перспективы для коммерческой съёмки?

— Может, из уважения к Юй-цзе, — сказал Дуань Циншэнь. — Если ты согласен, то сначала заедем в Пекин?

Лян Юаньсин радостно закивал:

— Это же не слишком большой крюк. Поедем, заработаем на бензин.

— Хорошо, — Дуань Циншэнь перезвонил Цзян Юй, а Лян Юаньсин отправил в рот жареную свинину и одобрительно кивнул.

Маршрут почти не изменился — они и так планировали ехать по трассе Пекин-Шанхай. Но собирались проехать по ней лишь короткий участок, а затем свернуть на трассу Жун-У. Теперь же путь их лежал прямо в Пекин.

Когда они вышли из ресторана после обеда, Лян Юаньсин чувствовал себя полным сил.

— Поехали! Деньги зарабатывать! — он сжимал шлем в руках и смотрел, как Дуань Циншэнь всё ещё стоит, прислонившись к машине и глядя в телефон. — Быстрее, уже два!

Дуань Циншэнь выпрямился:

— Не торопись, в любом случае попадём в вечерний час пик. Я отправляю заказчику список оборудования.

Да, логично. Лян Юаньсин поднял голову, посмотрел на небо. Он помнил, что ещё неделю назад, когда он только выезжал из дома, на улице было 28 градусов, ясное небо, ветер прижимал футболку к телу. К октябрю в среднем и нижнем течении Янцзы влажность уже не такая высокая — на самом деле, в тот день 65% влажности казались ему сухостью.

В Шаньдуне, из-за близости к морю, тоже ощущалось сносно. Но за Хуанхэ всё изменилось: такой сухой воздух, что казалось, с его кожи сняли слой пищевой плёнки… Может, это преувеличение, но для него это действительно был совершенно новый опыт.

Поэтому он снова глубоко вздохнул.

Дуань Циншэнь убрал телефон, помахал раскрытой ладонью перед его глазами:

— О чём задумался?

— М? — Лян Юаньсин резко обернулся. — Ты меня звал?

— Нет, — улыбнулся Дуань Циншэнь. — Всё улажено. Заказчик оказался сговорчивым, не против «дикого фотографа».

— Правда? — Лян Юаньсин тоже улыбнулся. — Ты сказал ему, что ты — автор обложки спецвыпуска «Увидеть. География» о Северо-Западе три года назад?

Лян Юаньсин выпалил это на одном дыхании, перечисляя титулы с пугающей лёгкостью.

— Нет, — Дуань Циншэнь забрал у него шлем и надел ему на голову. — Три с лишним года прошло, зачем об этом вспоминать? Срок годности давно истёк.

Лян Юаньсин поднял защитное стекло:

— Это твоя заслуга.

Дуань Циншэнь опустил ему стекло обратно:

— Это моё прошлое.

— И к тому же я не умею снимать людей, — добавил он. — Я ему об этом сказал.

— И он согласился? — Лян Юаньсин снова поднял стекло, моргая.

Дуань Циншэнь кивнул:

— Да, он торопится. Сказал, что у фотографа, с которым он работал, случилось что-то дома, и он срочно уехал вчера. Главное, что ему понравилась та серия снимков, что я сделал для Юй-цзе.

— Всё, — Дуань Циншэнь опустил ему стекло в последний раз, застегнул его и похлопал по верхушке шлема. — Скачай приложение и оформи пропуск для въезда в Пекин.

— Что это? — Лян Юаньсин моргнул невинным взглядом, но не прошло и мгновения, как он понял: — А, ну да, разрешение на въезд в столицу.

— Для машин с номерами из других регионов это обязательно. Оформим пропуск в пределах Шестого кольца, но припаркуемся на стоянке рядом со станцией метро и по городу не поедем.

Разумное решение. Лян Юаньсин одобрительно посмотрел на него:

— Надёжный господин Дуань.

— Легкий на подъем ассистент Лян, — с улыбкой ответил Дуань Циншэнь.

Двести с лишним километров — не расстояние. С «Пекин-Тайбэй» они свернули на скоростную трассу Пекин-Шанхай; на участке Пекин-Тяньцзинь-Хэбэй мотоциклам разрешено движение. На пропускном пункте инспектор проверил права Лян Юаньсина и сказал ему держаться правой полосы.

На выезде 182 по направлению к Тяньцзиню длинный участок всего с двумя полосами. На скоростной трассе мотоциклу можно разгоняться только до 80 км/ч. При двух полосах Дуань Циншэнь поехал по той же полосе, что и он, оставив левую для других.

Когда они въехали в Тяньцзинь, начало смеркаться. Дуань Циншэнь сказал по рации:

— Пропусти меня вперёд, Синсин.

— Хорошо, проезжай.

Когда они увидели знак «Пекин — 65 км», уже совсем стемнело.

У контрольно-пропускного пункта моросил мелкий дождь, температура опустилась ниже 10 градусов. Дуань Циншэнь опустил стекло со стороны пассажира и посмотрел на Лян Юаньсина, стоявшего в другой полосе:

— Тебе не холодно?

— Холодно, — ответил Лян Юаньсин. — Вот что значит разница между севером и югом. Две недели назад в нашем баре ещё работал кондиционер.

— На охлаждение или обогрев? — пошутил Дуань Циншэнь.

— Холодно, — голос Лян Юаньсина дрожал. — Мне очень холодно.

Дуань Циншэнь подбадривал его:

— Потерпи, тебе только двадцать три, в этом возрасте можно и не бояться трудностей.

Лян Юаньсин возмущённо повернул голову и увидел, что тот сидит с широко открытым окном:

— Тебе тридцать, брат, самое время беречь здоровье. Закрой окно.

Дуань Циншэнь улыбнулся:

— Остановимся за постом.

— Зачем?

За постом было полицейское отделение, там можно парковаться в экстренном случае. Дуань Циншэнь сказал:

— Просто остановись.

— Ага.

Проверка, предъявление документов, открытие багажника — всё прошло быстро. Лян Юаньсин управился быстрее, потому что у него не было кофров. Дождь мелко моросил, как водяная пыль, капель не видно, но очень холодно.

На защитном стекле Лян Юаньсина отражались фары машин и проблесковые маячки полиции. Северный холод не похож на южный, он такой резкий и безыскусный. Холод есть холод, дождь — лишь дополнение.

Дуань Циншэнь подъехал и остановился рядом, вышел из машины.

— В чём дело? — спросил Лян Юаньсин.

— Дай шлем, — сказал Дуань Циншэнь. — Я сяду на мотоцикл, а ты за руль моей машины.

— М? — не понял Лян Юаньсин.

— Ты слишком легко одет. Давай быстрее. У меня есть права на мотоцикл, садись за руль.

________

______

Кому интересновое, песни можно загуглить:

《我的快乐时代》«Моя эпоха счастья» — лиричная песня гонконгского певца Энсона Чаня (陈奕迅).

《不眠飞行》 («Бессонный полёт») — ещё одна песня Энсона Чаня, быстрая и ритмичная.

梁深眠 Лян Шэньминь — Лян Юаньсин обыгрывает имя Дуань Циншэня (в котором есть иероглиф «深» — «глубина») и добавляет «眠» («сон»), получая «Глубокий сон».

如听仙乐耳暂明 (жу тин сяньюэ эр цзань мин) — цитата из стихотворения Бо Цзюйи (白居易) «Пипа»: «Словно божественную музыку услышал — уши прояснились».

Петушара по-дэчжоуски 德州扒鸡 (Дэчжоу пацзи) - этому петуху не суждено упокоиться с миром.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/18450/1972332