Готовый перевод Early Moon Over the Sand Dunes / Ранняя луна над песчаными дюнами: Глава 8

В тот миг Дуань Циншэню показалось, что Лян Юаньсин произнёс заклинание.

Иначе почему он не мог пошевелиться?

Говорят, «работа — это отражение человека». Хотя это не абсолютная истина, но за три года Лян Юаньсин, снова и снова разглядывая его снимки, сумел прочитать какую-то часть его души.

Закончив говорить, Лян Юаньсин улыбнулся, прищурившись:

— Я буду ретушировать.

— А, — тупо кивнул Дуань Циншэнь. — Хорошо… спасибо, работай прямо на моём ноутбуке. А я… я схожу куплю что-нибудь поесть и принесу.

— Отлично, — сказал Лян Юаньсин.

Дуань Циншэнь не умел ретушировать лица. Не то чтобы он не мог освоить программы, просто у него был слабый вкус в том, что касается обработки людей. Он не знал, как сделать человека естественным и красивым одновременно.

Пока Дуань Циншэнь ходил за едой, Лян Юаньсин работал на его ноутбуке. Сначала он чувствовал себя неуверенно: чужой личный гаджет, в закрытой комнате, он сидит перед ним и каждый клик мышью казался неправильным, как вторжение на чужую территорию.

Особенно когда на экране всплывали уведомления о новых письмах с темой прямо в окошке.

К счастью, это были не личные письма, а рассылки из больницы, где работал Дуань Циншэнь.

С другой стороны, если он так спокойно оставил свой ноутбук в одной комнате с ним, значит, ему нечего скрывать. Лян Юаньсин убедил себя в этом и продолжил работать.

Он заархивировал половину уже откадрированных исходников и отправил Цзян Юй, затем приступил к обработке. Ретушь шла легко, благодаря хорошим исходникам; Дуань Циншэнь выбрал выигрышные ракурсы Цзян Юй, так что финальная доработка почти не требовала усилий.

Лян Юаньсин специально оставил для себя фото в чёрном платье на фоне молнии, не отправляя его Цзян Юй. В этом был небольшой эгоизм, потому что он считал этот кадр лучшим.

После кадрирования получился вертикальный снимок: фигура человека была довольно мелкой, но композиция смотрелась гармонично. Лян Юаньсин на мгновение растерялся: с чего начать?.. Он решил убрать несколько ненужных камней на переднем плане, поправил подол платья, затем снова остановился.

Потому что снимок был идеальным: даже прядь волос, прилипшая к щеке, казалась частью настроения. Лян Юаньсин несколько секунд просто смотрел на него, а потом внезапно осознал: это же вроде свадебное фото, а выглядит оно тёмным и почти декадентским.

Как раз когда он закончил последний кадр, раздался электронный писк двери. Это Дуань Циншэнь вернулся.

— Я взял немного простого, — сказал Дуань Циншэнь. — Пельмени с испанской скумбрией в бульоне, не знаю, понравится ли тебе.

— С чем?

— С испанской скумбрией.

— Что с испанской скумбрией? — Лян Юаньсин не понял.

— Пельмени.

Лян Юаньсин уставился на него, всем видом показывая: «Что это за странная еда?»

Дуань Циншэнь, очевидно, прочитал это в его взгляде и объяснил:

— Пельмени со скумбрией звучат странно, но начинка из рыбы здесь дело обычное: скумбрия, горбыль… всё равно что в провинциях Юньнань, Гуйчжоу и Сычуань едят маринованный рыбный корень на закуску. Попробуй.

Он говорил так, будто сам здесь жил. Но Лян Юаньсин всё ещё сомневался и осторожно посмотрел на Дуань Циншэня. Он закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону.

— Я думал, ты из Чжэцзяна, — сказал Лян Юаньсин. — А то я бы в ответ мог угостить тебя «рыбой из Западного озера в уксусном соусе, завернутой в лепёшку с яйцом».

— … — Дуань Циншэнь помолчал, потом поставил несколько пакетов на стол. — Ещё кое-что взял.

Там была жареная курица, еда, приемлемая для большинства людей, йогурт, напитки, обычные закуски из круглосуточного магазина и водонепроницаемые пластыри.

Дуань Циншэнь сел и сказал:

— Пластыри я купил в магазине. Завтра после свадьбы схожу с тобой в аптеку за базовыми лекарствами.

Смысл был в том, чтобы он взял их с собой. В долгом мототуре на тысячи километров запас лекарств не помешает. Лян Юаньсин протянул «Ох» и взял палочками один пельмень. Казалось, его собственная фраза, сказанная перед этим, была забыта по умолчанию, словно они — не очень близкая, но уживчивая пара, которая молча делает вид, что разговоров вне быта не было.

Лян Юаньсин попробовал пельмень. Для него это было странно, потому что раньше он пробовал нечто похожее только с креветками.

Он съел один и потянулся за вторым, но тот соскользнул с палочек, и он не смог его подцепить.

Дуань Циншэнь порылся в пакете из магазина и достал ложку:

— Возьми.

— Ой, — Лян Юаньсин не успел сказать «спасибо».

— Я… — Дуань Циншэнь вдруг посмотрел на него очень серьёзно. — Я не знаю, каким ты представляешь меня по моим снимкам, сделанным несколько лет назад, но я совсем не такой, каким кажусь через них.

Лян Юаньсин проглотил то, что жевал:

— Шэнь-гэ, я учился на музыканта.

Он сказал это неожиданно. Дуань Циншэнь кивнул:

— Ага.

— В универе наш преподаватель говорил: «Когда мы пытаемся выразить чувства словами, нам часто не хватает точности, слова не попадают в цель, но люди при этом легко находят подходящие стикеры. Так и в музыке — мы всегда можем найти мелодию, которая идеально передаст настроение».

Дуань Циншэнь опустил взгляд и снова кивнул, соглашаясь:

— Это так.

— И образы тоже, — Лян Юаньсин посмотрел на него. — Образы — тоже.

На самом деле Дуань Циншэнь уже с трудом вспоминал ту пустыню на Северо-Западе. Слишком многое с тех пор навалилось на него и оттеснило его всё дальше. Даже в ту ночь в маленьком гостевом доме, когда Лян Юаньсин поднял телефон и показал ему «На Северо-Запад», он на секунду взглянул на свой собственный снимок почти как на чужой.

Он снова поднял глаза. Лян Юаньсин всё ещё смотрел на него.

Если говорить пафосно, в этот миг ему показалось, что Лян Юаньсин пришёл, чтобы вернуть его самого себе.

Если ещё пафоснее — он снимал не только пустыни, но и горные вершины в облаках, и Млечный Путь, но Лян Юаньсин каким-то образом знал, где находится его душа.

Или, точнее, в каком именно снимке.

Дуань Циншэню эта мысль показалась абсурдной. Поэтому он глуповато, заторможенно переспросил:

— Ты учился на… кого?

Лян Юаньсин, очевидно, не ожидал, что из всей его тирады Дуань Циншэнь ухватится именно за это.

Он помедлил и ответил:

— Пианист, музыкальное исполнительство. Мои родители рано ушли, меня вырастили тётя и дядя. В детстве они записали меня и мою двоюродную сестру в класс фортепиано. Сестра позанималась и наотрез отказалась, а оставшиеся уроки перешли ко мне.

— Извини, — Дуань Циншэнь прикусил губу.

— Ничего, — улыбнулся Лян Юаньсин. — Я живу хорошо, судьба ко мне благосклонна. Тётя с дядей волнуются за меня в этом мототуре, подарили камеру, так что не за что извиняться.

Дуань Циншэнь посмотрел на фотоаппарат на столе и спросил:

— Почему же ты в университете не пошёл на фотографию?

— Нас с сестрой отдали на пятилетний курс фортепиано, — сказал Лян Юаньсин.

— Понял, — улыбнулся Дуань Циншэнь. — Два пятилетних курса превратились в один десятилетний.

— Вот именно, поэтому я и пошёл на творческий экзамен, а то самому было бы обидно.

— Мы с тобой похожи, — Дуань Циншэнь по-прежнему смотрел на камеру. — У меня тоже десять лет, и тоже обидно, но… это не одно и то же.

Сказано бессвязно — ни начала, ни конца, ни середины. Но Лян Юаньсин спросил прямо:

— Ты решил? Поедешь со мной?

Дуань Циншэнь задержался взглядом. Как ни странно, они пришли к молчаливому согласию. Всё время, что Дуань Циншэнь ходил за едой, он думал об этом.

Лян Юаньсин тем временем взял кусок жареной курицы, полюбовался хрустящей корочкой, отправил в рот и принялся жевать; под сочный, радостный хруст щёки Лян Юаньсина раздулись. Он ждал ответа.

Спустя долгое время Дуань Циншэнь сказал:

— Хорошо.

По идее, взрослый тридцатилетний человек с опытом работы не должен так легко поддаваться на уговоры, но, колеблясь, Дуань Циншэнь всё же выбрал его.

После ужина Лян Юаньсин показал обработанные фото Дуань Циншэню, но тот ничего не понял и просто кивал: «Неплохо, неплохо». Из пельменей со скумбрией Лян Юаньсин съел только два, остальное доел Дуань Циншэнь. Убирая со стола, Лян Юаньсин от любопытства спросил, откуда он родом. Дуань Циншэнь ответил, что по прописке — из Чжэцзяна.

— А-а-а, — Лян Юаньсин завязал пакет, поправил контейнеры, чтобы не пролились.

— Здесь родина моей матери. После развода она привезла меня сюда в старшие классы, — сказал Дуань Циншэнь, забирая у него пакет. — Так что я привык к местной еде.

И добавил:

— И к пельменям со скумбрией, и к рыбе в уксусе из Западного озера.

— Это необходимый этап на пути к мастерству? — с улыбкой спросил Лян Юаньсин.

— М-м-м, — протянул Дуань Циншэнь. — Завтра я тебе отдельно куплю порцию, потренируешься.

— Не надо, — без колебаний ответил Лян Юаньсин. — Я не хочу становиться мастером, достаточно быть счастливым обычным человеком.

Счастливый обычный человек. Дуань Циншэнь на секунду замер.

На самом деле после увольнения и отъезда из больницы он все эти дни находился в странном состоянии, которое не мог описать. Он уволился, но всё ещё стоял на месте, всё ещё слышал где-то в глубине души эхо голосов.

Они говорили примерно так: «Ничего страшного, ты уволился сгоряча, просто отдыхаешь, развеиваешься. Отец знает? Он просто молча позволяет тебе, ждёт, когда ты вернёшься с повинной, и он снова найдёт тебе работу, и жизнь войдёт в свою колею».

Всё ещё можно исправить.

Как он сказал тогда Лян Юаньсину, который не мог уснуть: до рассвета ещё три часа — всё ещё можно исправить. Обернись, и увидишь берег.

Сейчас он находился в той темноте за три часа до рассвета.

Лян Юаньсин заархивировал обработанные фото и отправил Цзян Юй. Та сразу ответила стикером «Спасибо».

Убрав всё, они решили выйти прогуляться и заодно выбросить мусор. Недалеко от отеля была пешеходная улица. Хотя в конце октября в прибрежных районах вечерами прохладно, народу всё равно выходило много.

Вся улица пахла едой. Днём шёл дождь, вечером сильно похолодало, но ларёк с фруктовым льдом всё равно пользовался спросом, так что перед ним выстроилась очередь.

Лян Юаньсин взглянул туда: за прилавком разложили нарезанные фрукты, а рядом как раз жарили кальмаров на железной плите. Продавец кричал: «Отойдите! Масло брызнет!» — и вместе с запахом жира всё это пахнуло на лицо Лян Юаньсина.

Что говорил Цзэн Сяоян? Дуань Циншэнь украдкой взглянул на него: двадцать три года — тот самый возраст, когда даже наевшись, можно ещё дважды перекусить.

— Будешь? — спросил Дуань Циншэнь. — Свежее в разы вкуснее, чем то, что продают навынос.

— Раз ты так говоришь, — улыбнулся Лян Юаньсин.

На узкой улице люди выстраивались поперёк, и не дай бог кто-нибудь подумает, что ты пролез без очереди.

К счастью, продавец работал ловко и быстро: плита была достаточно горячей, морепродукты готовились мгновенно, и очередь подошла скоро.

Продавец прижимал лопаткой подготовленного кальмара:

— Что будете?

— Что будешь? — Дуань Циншэнь уже приготовился сканировать QR-код для оплаты.

— Я сам, — смутился Лян Юаньсин.

— Что будете?! — снова спросил продавец. В голосе явно звучало нетерпение, мол, в ресторане-то ладно, а тут удумали спорить, кто платит, у уличного лотка.

— Кальмара! — сказал Лян Юаньсин. — Кальмара, картошку фри и колу со льдом!

— Колы нет! — сказал продавец. — Это моя дочь недопила!

— О-о-о, — протянул Лян Юаньсин.

— Я схожу куплю тебе, — сказал Дуань Циншэнь, расплачиваясь. — Постой здесь.

В конце пешеходной улицы была небольшая площадка. По сути, круглая пустая зона с несколькими столиками и скамейками, где можно поесть.

— Только сейча понял, что это кислая слива, а не кола, — вздохнул Дуань Циншэнь. — Слишком похожи по цвету.

— Ничего, главное холодное. Сливовый тоже вкусный, — сказал Лян Юаньсин.

После дождя подул приятный ветерок. Лян Юаньсин жевал кальмара и вдруг осознал, как ему сейчас хорошо.

— Здесь так здорово. И не слишком влажно, и осенний воздух не сушит.

Дуань Циншэнь согласился:

— В это время года комфортно. Но летом всё же влажно, особенно ближе к побережью, когда в ветре чувствуется соль.

Дуань Циншэнь жил здесь какое-то время, но с тех пор прошло много лет; город сильно изменился, и многие места он уже не узнавал. Выбросив мусор, они продолжили прогулку без определённого маршрута, и медленно бродили вдоль улицы.

Не прошли они и нескольких шагов, как заметили, что полицейский патруль остановил чёрный «Фольксваген Сантана» и опрашивал водителя. Лян Юаньсин с любопытством посмотрел туда.

Дуань Циншэнь тоже взглянул и спросил:

— Что там?

— Слышал старую поговорку: «Белый „Джетта“, чёрный „Сантана“ — в багажнике полно стволов».

— …Что за ерунда, — нахмурился Дуань Циншэнь. — Где ты такого наслушался?

— Мой бывший хозяин бара рассказывал, — сказал Лян Юаньсин.

— А, мой старший коллега.

Хм. Интонация какая-то странная. Лян Юаньсин перевёл взгляд на его лицо.

— И как же тот бар обанкротился? — спросил Дуань Циншэнь.

Лян Юаньсин сунул руки в карманы:

— Ну… мы раньше держали его на берегу Западного озера.

Этого было достаточно. Дуань Циншэнь понял:

— Аренда слишком высокая, туристы жалуются на дорогой алкоголь, да и экономическая ситуация не та.

Лян Юаньсин кивнул:

— Вот именно. В итоге, подсчитав всё, мы едва не остались без денег даже на отделку.

— Нормально, в последние годы частный бизнес уже не тот, что раньше. А ты что будешь делать дальше? — спросил Дуань Циншэнь. — Я не про глобальные планы, а про… следующий шаг. Когда доберёшься до Северо-Запада, что собираешься делать?

— Не знаю, — улыбнулся Лян Юаньсин. Хотя Дуань Циншэнь не видел его лица, голос звучал легко и беззаботно.

Затем он добавил:

— Мы все умрём.

— Что? — Дуань Циншэнь решил, что ослышался.

— Я говорю: мы все умрём. У всех один финал. Не стоит слишком беспокоиться о результате, — сказал Лян Юаньсин. — Ты видел один комикс? Он называется «Какие у меня могут быть плохие мысли?»

Дуань Циншэнь покачал головой.

В детстве у него не было возможности познакомиться с комиксами и романами, а когда он вырос, интерес так и не появился.

Лян Юаньсин достал телефон, полистал альбом и протянул ему.

На картинке две чайки вели диалог:

«Куда мы движемся?»

«Летим на причал за картошкой-фри».

«Да нет же. Если подумать, какова конечная цель всей нашей жизни? Зачем мы живём?»

«Чтобы слетать на причал и набрать картошки фри».

Лян Юаньсин сказал:

— Мы поедем на Северо-Запад, чтобы наснимать фотографий.

_______

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/18450/1972153