Готовый перевод Early Moon Over the Sand Dunes / Ранняя луна над песчаными дюнами: Глава 6

Пейзажная фотография — это профессия с крайне неравномерным доходом; фотографов, которые «питаются северо-западным ветром», предостаточно. Лян Юаньсин прекрасно это понимал.

Когда он только купил камеру, хозяин бара, где он пел, отговаривал его: «Пока ещё можно вернуть, верни, а то втянешься и всё, пропал!»

Лян Юаньсин тогда объяснил, что это ему действительно интересно. Хозяин, у которого как раз бизнес шёл ко дну, вздохнул и похлопал его по плечу: «Ну ладно, сейчас и правда много заказов на фотосъёмку через интернет. Купить камеру всё равно меньше риск, чем арендовать магазин».

А Лян Юаньсин тогда добавил: «Босс, я хочу стать пейзажным фотографом!»

Босс молча закурил и ничего не ответил.

Профессиональный пейзажный фотограф. Если утрировать — либо ты гремишь на всю страну, раз в год выпускаешь серию снимков и продаёшь её за баснословные деньги. Либо ты каждый день, как каторжный, загружаешь по два-три десятка стоковых фото и молишься, чтобы за каждое дали хотя бы сто юаней.

На самом деле, сказав эту фразу, Лян Юаньсин немного пожалел, ведь он не был уверен, достаточно ли они близки с Дуань Циншэнем, чтобы так шутить. Но результат оказался очевиден: тот шутку оценил.

На следующий день началась съёмка.

Они встали, съездили купили фотосвет и штатив, а затем позавтракали вместе с женихом и невестой. Цзэн Сяояна Лян Юаньсин уже видел вчера; как обращаться к невесте, он не знал, поэтому вежливо сказал: «Здравствуйте».

Цзян Юй, увидев Лян Юаньсина, просияла: «Вчера Сяоян сказал мне, что Циншэнь взял себе в ассистенты симпатичного парня и что надо переманить тебя к себе. Похоже, это действительно нужно взять на заметку».

— Эй-эй, — Дуань Циншэнь поставил перед собой тарелочку с соленьями, которые можно было взять на раздаче, и сел. — Я ещё здесь, а ты уже моих людей переманиваешь. Юй-цзе, ты бы хоть дождалась, пока я уйду.

— Правильно, — кивнула Цзян Юй. — Вот как уйдёшь, я ему колёса от мотоцикла сниму, а самого закрою на складе.

Лян Юаньсин держал в руках соевое молоко. В закусочной было тесновато, столы маленькие, четыре человека сидели впритирку. Когда Дуань Циншэнь опустился рядом, он с сомнением спросил:

— Юй-цзе… шутит ведь?

Дуань Циншэнь взглянул на него, улыбнулся:

— Она уже продумала, куда тебя запереть, — разве это похоже на шутку?

— Шучу, — видя, что он принял всерьёз, сказал Дуань Циншэнь. — Ешь. Налегай, ты ведь в том возрасте, когда, даже наевшись, можно ещё пару раз поесть.

— … — Лян Юаньсин с тоской посмотрел на него.

— Какой обиженный, — поддела его Цзян Юй. — Если не нравится этот начальник, давай к нам, сестра заберëт.

Лян Юаньсин поспешно уткнулся в еду.

Дуань Циншэнь сказал так неспроста: прошлой ночью Лян Юаньсин, объевшись шашлыками, страдал от несварения, и Дуань Циншэню пришлось среди ночи искать аптеку, чтобы купить таблетки, улучшающие пищеварение.

Цзян Юй съела несколько кусочков и отложила палочки, сказав, что не хочет, чтобы потом на фото был виден животик. Она достала из сумки iPad:

— Вот, посмотрите, что мне наснимал фотограф из свадебного агентства. Я чуть печень не порвала от злости.

— Эх, — вздохнул Цзэн Сяоян и пояснил Лян Юаньсину: — Знаешь, почему мы фотографируемся только за день до свадьбы?

— Не знаю, — покачал головой Лян Юаньсин.

— Мы купили свадебный пакет, куда входила и фотосъёмка, но тот фотограф оказался полным ничтожеством, — сказал Цзэн Сяоян. — К тому же с отвратительным отношением. В конце он вообще заявил: «Вы и в жизни-то такие, чего вы от меня хотите, чтобы я из вас цветы вырастил?» Я чуть не взорвался, еле удержался, чтобы не врезать этому гаду.

Лян Юаньсин понимающе кивнул:

— Профессиональная этика никуда не годится.

— Вот именно, — подтвердила Цзян Юй, протягивая планшет: — Дай-ка Сяо Ляну посмотреть.

Дуань Циншэнь бегло пролистал пару снимков и протянул iPad Лян Юаньсину:

— Вот, смотри. Это классический пример бесполезного переднего плана: он никак не связан с фоном и не перекликается с предметами в руках модели. То же самое со светом. Днём на улице сложно поставить свет, нужно искать его. Вот здесь источник света вроде бы найден, но совершенно не проработано эмоциональное состояние модели…

— Шэнь-гэ, начальник, — Лян Юаньсин дважды толкнул его коленом. Он мысленно взмолился: «Да не надо же на их неудачных снимках преподавать мне уроки на примере ошибок!»

Дуань Циншэнь наконец осознал, что сейчас не время для обучения, тем более что модель с «непроработанным эмоциональным состоянием» сидела прямо напротив. Цзян Юй пристально смотрела на него.

— Извините, — сказал Дуань Циншэнь, блокируя экран и возвращая планшет. — Я сейчас доем, и мы поедем переснимать.

Цзян Юй, конечно, не собиралась на него обижаться. Она достала телефон:

— Братец, постобработку будешь делать ты?

— Да, — кивнул Лян Юаньсин.

— Добавляйся в WeChat, — она показала ему QR-код. — Как отснимешь, скинешь мне исходники, мы поделим работу по ретуши.

Лян Юаньсин добавился, сказал:

— Вообще-то я могу и сам, я довольно быстро ретуширую.

— Ничего, я тоже не новичок: раньше, когда мой магазин одежды был маленьким, я сама обрабатывала фотографии моделей, — она взглянула на его ник в WeChat. — «Синсин»?

Цзэн Сяоян, как верный муж, подхватил:

— Синсин.

— Да, — улыбнулся Лян Юаньсин и кивнул. — Синсин.

Дуань Циншэнь, сам не зная почему, тоже повторил:

— Синсин.

— Я здесь, — отозвался Лян Юаньсин.

После завтрака Цзян Юй и Цзэн Сяоян поехали в свадебное агентство переодеваться и делать макияж, а Лян Юаньсин и Дуань Циншэнь отправились на место съёмки.

Они договорились с агентством, что те помогут с организацией повторной съёмки, но предоставить другого фотографа не могли, сославшись на то, что в компании сейчас только один свободный специалист. Поэтому Цзэн Сяоян и позвал Дуань Циншэня.

Снимать решили на скалистом пляже, нужно было выбрать несколько подходящих ракурсов.

— Небо пасмурное, — Лян Юаньсин поднял голову, выйдя из машины.

Из-за облачности, которая предвещала дождь, на парковке у пляжного парка стояло мало машин. Солнца не видно, прохладно, вот и туристов тоже было немного. Несколько местных собирали морепродукты.

Дуань Циншэнь достал с заднего сиденья чехол со штативом, перекинул через плечо сумку с фотосветом и запер машину:

— Ничего, свет у нас есть. К тому же можно снять в холодной цветовой гамме… Синсин, спроси-ка в WeChat у Юй-цзе, нет ли в агентстве чёрного свадебного платья, и если есть, пусть привезут.

— Хорошо.

Дуань Циншэнь включил камеру, ремешок намотал на запястье и принялся изучать локацию. Элементов на пляже было немного: неприглядная вода из-за отсутствия солнечного света, пронизывающий ветер, серые облака и скалы. Вдалеке и вовсе ничего примечательного. Задача требовала хорошего вкуса.

Лян Юаньсин переводил взгляд с него на море:

— И правда можно снимать?

— Как-нибудь выкрутимся, — ответил Дуань Циншэнь. — В крайнем случае можно использовать несколько снимков от того фотографа, с хорошим освещением. Они всё равно завтра будут на большом экране в банкетном зале.

Говорил «выкрутимся», но делать тяп-ляп он не собирался. Не только потому, что не хотел обманывать ожидания старых друзей, а потому что он вообще никогда не относился к съёмке спустя рукава. Дуань Циншэнь сделал несколько шагов к воде; Лян Юаньсин двинулся было за ним, но Дуань Циншэнь жестом остановил его:

— Постой здесь, будь главным объектом в кадре, я посмотрю, как выйдет.

Лян Юаньсин смотрел, как тот уходит всё дальше к морю. Сначала он думал, что Дуань Циншэнь просто настраивает фокус, но тот развернулся и направил объектив на него. Ветер на Шаньдунском полуострове дул свирепо, беспорядочно, со всех сторон. Лян Юаньсин стоял и чувствовал себя так, будто оказался в караоке-кабинке с ужасной звукоизоляцией.

Ветер хлестал его по лицу, приходилось щуриться, и следить за отступающим Дуань Циншэнем становилось всё труднее. Тот, пятясь, всё кричал: «Смотри на меня».

Очень хотелось бы, думал Лян Юаньсин, но моя чёлка сейчас выколет мне глаза.

На камере был установлен длиннофокусный объектив, который купили сегодня утром вместе со светом, и вспышкой на камеру. Наконец Дуань Циншэнь остановился. Набегающие волны уже накрыли ему подошвы кроссовок.

— Синсин, смотри на меня, а не на объектив! — крикнул Дуань Циншэнь. В сильном ветре Лян Юаньсин едва разбирал слова.

Камера располагалась низко, Дуань Циншэнь чуть согнулся, держа её на уровне бёдер.

Лян Юаньсин знал, что осенняя морская вода должна быть ледяной; он хотел сделать пару шагов вперёд и крикнул:

— Шэнь-гэ, не отступай дальше!

— Стой! — Дуань Циншэнь остановил его. — Если ты сойдёшь с места, я зря ноги мочил!

Серые облака сгущались, в небе будто что-то пыталось пробиться вниз, но не могло прорвать пелену. Дуань Циншэнь запустил серийную съёмку. Длиннофокусный объектив сжимал пространство: главный объект, город вдалеке, на который надвигались чёрные тучи, и на переднем плане — холодная серая скала.

— Снимать можно, — Дуань Циншэнь вернулся к Лян Юаньсину и протянул ему камеру. — Посмотри.

Лян Юаньсин на снимке выглядел одиноким. Передний план захватывал воду, кадр передавал единственную мысль: человек стоит лицом к морю.

Он глянул вниз на кроссовки Дуань Циншэня, те насквозь промокли. В это время года вода в море холодная, мокрые носки и обувь наверняка доставляли жуткий дискомфорт. Цзян Юй и Цзэн Сяоян ещё не подъехали, поэтому Лян Юаньсин огляделся, заметил магазинчик и предложил:

— Давай купим по паре шлёпанцев, тебе ведь неудобно, да и во время съёмки наверняка придётся заходить в воду.

Дуань Циншэнь кивнул.

Пока ждали молодожёнов, они сидели на скамейке на пляже. Лян Юаньсин рассматривал снимки на камере, рука у Дуань Циншэня твёрдая, кадры серийной съёмки почти не отличались друг от друга.

Композиция была самой простой: ровные горизонтали и вертикали. Из-за недостатка света изображение получилось мрачным, приглушённым. Но это выглядело не как недостаток, а стильно. Лян Юаньсин смотрел на них довольно долго.

Затем он достал телефон, собираясь переслать снимки себе. Дуань Циншэнь, заметив это, сразу понял, что он задумал:

— Не удаляй, пусть остаются.

— А? — Лян Юаньсин повернул к нему голову. — Откуда ты знаешь, что я хотел удалить?

Он не взял с собой ноутбук, и ему очень нравились фото, которые сделал Дуань Циншэнь. Но место на карте памяти было нужно для свадебных фото.

Дуань Циншэнь сказал:

— Памяти хватит, эти несколько кадров погоды не сделают.

— Ох, — Лян Юаньсин убрал телефон.

На снимки попадали и случайные прохожие, и мелкий мусор на пляже. Дуань Циншэнь встал, нагнулся, показал пальцем на экран:

— Просто убери это при обрезке. Я отойду, покурю.

— Куда ты? — Лян Юаньсин поднял голову.

— Просто рядом.

Дуань Циншэнь курил редко, без привычки. Но после съёмки Лян Юаньсина ему вдруг захотелось.

Он обернулся. Тот по-прежнему сидел, опустив голову, глядя в камеру. Ветер трепал его волосы, и он один на скамейке в пасмурный день смотрелся как-то жалко. Дуань Циншэнь затушил недокуренную сигарету, выбросил её в урну, вернулся и сел рядом.

Он сел, но Лян Юаньсин уже не смотрел в камеру, а листал что-то в телефоне.

Он показал экран Дуань Циншэню:

— А этот снимок на что ты делал?

Он разглядывал его старые работы. Дуань Циншэнь припомнил:

— Sony ZV-E1.

— А этот? — он пролистнул назад.

— Кажется, Nikon ZF? Или Canon EOS, точно не помню.

— А этот, этот?

— Этот на телефон.

Лян Юаньсин не поверил:

— Правда?

— Да.

Судя по всему, раньше у Дуань Циншэня было немало техники; как же так вышло, что теперь ему приходится пользоваться камерой своего помощника? Лян Юаньсин подумал, но спрашивать не стал, такие вещи не спрашивают.

Вместо этого он перевёл тему, с наигранной обидой протянув:

— «Обычный любитель», ага…

— Ц-ц, — Дуань Циншэню ужасно захотелось ущипнуть его за щёку. — Всё это ещё с университета. Потом я завалил экзамены, и отец избавился от всей моей техники.

Закончив, он спросил:

— А ты, Синсин? Чем ты занимался раньше?

— Я? — Лян Юаньсин моргнул. — Я пел в баре.

— А почему перестал?

— Бар закрылся.

— Понятно… — кивнул Дуань Циншэнь. — Ты играешь на укулеле?

— На гитаре, — ответил Лян Юаньсин. — Но она большая, неудобно возить, я оставил её дома.

Вскоре подъехал микроавтобус свадебного агентства. Они оба поднялись и пошли навстречу. Лян Юаньсин передал камеру Дуань Циншэню и взял у него сумку со светом и прочим оборудованием.

— Ой, извините, что заставили ждать, — на каменистом пляже на высоких каблуках было трудно ходить; Цзян Юй осторожно ступала по плоским камням.

Девушка-визажист, приехавшая с ними, сказала:

— Братец, возьми сестру на руки!

Фотограф и его ассистент шли следом. Лян Юаньсин, нагруженный штативом, светом и сумкой с объективами, улыбнулся и спросил:

— Такой момент снять?

Дуань Циншэнь нахмурился:

— Не надо. Твой брат Цзэн уже от такой прогулки спину сорвёт.

Лян Юаньсин опешил:

— Тогда… мне помочь?

Дуань Циншэнь взглянул на него:

— Чем ты поможешь? Прибереги силы — будешь свет держать.

Потом, оглядевшись, сказал:

— Сяоян, опусти её. Сделаем пару кадров прямо здесь.

Цзян Юй была стройной, довольно высокой — в каблуках она казалась даже выше Лян Юаньсина.

— Синсин! — ласково окликнула его Цзян Юй. — Твой начальник тебя зовёт!

Лян Юаньсин обернулся и посмотрел на Дуань Циншэня. Тот тоже смотрел на него с оттенком досады, но с улыбкой. Затем он сделал вдох и крикнул громче:

— Я здесь! Я говорю в твою сторону, а ветер дует в лицо!

— А! — засмеялся Лян Юаньсин. — Понял! Я смотрю на вас!

Цзян Юй оказалась очень сговорчивой моделью: по роду бизнеса она часто работала с фотографами, поэтому чётко понимала команды Дуань Циншэня. Небо темнело, вот-вот должен был пойти дождь. Цзян Юй поспешила переодеться в другое платье, чёрное свадебное, как просил Дуань Циншэнь.

Пока невеста переодевалась, условия для съёмки ухудшались. Только что наступил полдень, но из-за пасмурной погоды на соседних ларьках уже зажгли вывески и уличные фонари, и свет вокруг стал пёстрым.

— Тебе холодно? — спросил Дуань Циншэнь.

— Нормально, — Лян Юаньсин был в футболке и лёгкой куртке. — Не особо. А вот Юй-цзе, наверное, замёрзла. Мы скоро закончим?

— Похоже, осталось ещё два комплекта одежды, — Дуань Циншэнь поднял глаза к небу, потом снова уставился в настройки камеры. — Только бы дождь не пошёл, надо торопиться.

— Да уж… — Лян Юаньсин принюхался, ему показалось, что он чувствует запах дождя.

Дуань Циншэнь усмехнулся:

— Нюхом чуешь? Застегни куртку.

Снимая, Дуань Циншэнь стоял прямо в воде. Хотя он переобулся в шлёпанцы, на этот раз он зашёл довольно далеко, и вода доходила ему до икр; Лян Юаньсину стало холодно даже от одного взгляда.

— Не смотри в объектив! Смотри на источник света! — крикнул Дуань Циншэнь. — Юй-цзе, смотри на Синсина!

Цзян Юй очень хотела последовать команде, но…

— Ой, господин Дуань, твой красавчик-ассистент слишком ярко сияет! — простонала она. Кто же заставляет модель смотреть прямо на фотосвет?!

Дуань Циншэнь:

— Тогда… смотри на левое плечо Синсина!

Этот кадр вышел отлично.

— Хорошо! Повернись! Спиной! Дай мне спину!

Под дробный стук затвора — серийная съёмка крутящейся модели. Чёрное свадебное платье на скалистом пляже под грозовыми тучами. Лян Юаньсин мысленно восхищался, он уже мог представить, какими будут готовые снимки.

— Синсин! Выключай свет! — снова крикнул Дуань Циншэнь.

Хотя Лян Юаньсин не понимал, зачем это, он мгновенно выключил. Через секунду в небе разветвлённой молнией сверкнула вспышка. Дуань Циншэнь поймал её в кадр — мгновенный снимок. Следом грянул гром, кто-то неподалёку испуганно вскрикнул.

Лян Юаньсин смотрел на Дуань Циншэня, стоящего по щиколотку в воде, и на миг застыл.

Он очнулся только тогда, когда Дуань Циншэнь подошёл к нему:

— Синсин, пошли.

http://bllate.org/book/18450/1929668