Готовый перевод The Fulang is Fierce and Delicate / Фулан и свирепый, и нежный [Попаданец]: Глава 39. Уборка пшеницы

]

Шэнь Янь поедает ее одну за другой

Вдвоем с Вэй Сином они выгнали семью Шэнь со двора, при этом несколько раз крепко врезали им, так что те только взвыли. Шэнь Янь был уверен, что после этого они уже не посмеют лезть.

Когда Шэнь Янь вышел, он уже прибрал на кухне, поэтому он пошел с Вэй Сином в поле — жать пшеницу.

Вчера они купили воловью повозку, но корма для скота было мало, так что они поехали прямо на ней в поле. Отогнали волов на край поля, убедились, что те спокойно щиплют траву, и взялись за серпы.

День стоял ясный, солнце палило немилосердно. Шэнь Янь натянул соломенную шляпу и принялся, согнувшись, медленно срезать пшеницу.

Пшеница у Вэй Сина выросла на славу — сожмешь сноп, и в руках тяжело. Шэнь Янь накосил целую кучу, поднял голову — а Вэй Син уже две накосил.

Жара, а Вэй Сину все нипочем: снял рубаху, работает с голым торсом, и капли пота катятся по смуглой коже, стекая за пояс.

Работал Вэй Син быстро — Шэнь Янь только на него глянул, а тот уже несколько снопов сжал.

Шэнь Янь вытер пот и снова опустил голову — принялся жать.

К середине утра Шэнь Янь остановился, выпил плошку воды и крикнул Вэй Сину, чтобы тот тоже пришел попить и отдохнуть.

Солнце поднималось все выше, почти в зенит. Шэнь Янь перестал жать и крикнул:

— Братец, я пойду сначала приготовлю обед, а ты потом подходи.

Вэй Син издалека отозвался.

Работа сегодня была тяжелая, и Шэнь Янь тоже устал, поэтому решил приготовить что-нибудь простое, но сытное.

Он засыпал горсть зеленой фасоли и поставил варить рис. Потом сделал сельдерей с мясом и яичницу с луком-пореем. Мясо он заготовил заранее, так что много времени не заняло. Увидев, что Вэй Син все еще не вернулся, он решил добавить еще и битые огурцы с чесноком.

Только успел приготовить, как Вэй Син въехал во двор на воловьей повозке, доверху груженной пшеницей.

— Братец, обед готов. Иди умойся и помой руки, поешь, а потом уже выгружай пшеницу.

Вэй Син кивнул, отвел повозку в сторону, кинул волам сена и поставил таз с водой, а потом пошел мыть руки.

После обеда немного отдохнули, захватили с собой суп из маша, сваренный, когда варился обед, и снова отправились в поле — дожинать пшеницу.

В этом году у них было засеяно больше восьми му земли, и на то, чтобы скосить и перевезти все, ушло семь дней.

Повезло — только убрали, как на следующий день хлынул ливень. В пору созревания пшеницы хуже всего, если дожди замочат колосья и они сгниют в поле.

После дождей засуетились: нужно было обмолотить пшеницу и просушить.

А как высушили, тут же сеять просо. Только по завершению всех дел, Шэнь Янь наконец перевел дух.

Пока сушили пшеницу, опять пошел дождь — они выбились из сил, чтобы зерно не промокло.

Тут он воочию понял, как тяжело крестьянствовать. Однако, глядя на полные закрома пшеницы, он тоже радовался — совсем другая радость, нежели от денег.

Когда всю пшеницу убрали в амбар, Шэнь Янь плюхнулся на скамейку во дворе и не хотел ни рукой, ни ногой шевельнуть:

— Фу-ух... мне нужно целый день отдыхать. Братец, а ты не устал? Сядь, отдохни хоть немного, — позвал он Вэй Сина, который все еще подметал двор и собирал сельхозинструменты.

Шэнь Янь думал, что Вэй Син — прямо как железный человек, которому усталость нипочем. Все в деревне после уборки урожая выглядели вымотанными, а он, пусть и уставал за день, но после ночи сна — как новенький.

А Вэй Син и правда чувствовал, что в этом году работать легче. Раньше, когда он один управлялся с такой уймой земли, было по-настоящему тяжело, и после каждого сбора урожая приходилось по нескольку дней отдыхать.

Но в этом году Шэнь Янь все время помогал, да еще и волы возили — по сравнению с прежним, силы экономились, и он чувствовал себя бодрее.

— Ничего, не устал. Я сейчас воды согрею — пойдем помоемся! — улыбнулся Вэй Син.

— Хорошо, — Шэнь Янь взглянул на них обоих, чумазых от работы, и расхохотался.

За эти дни, пока убирали урожай, Шэнь Янь поначалу еще держался и мылся каждый день, но через несколько дней сил больше не осталось, и он махнул рукой — пусть они с Вэй Сином ходят грязными.

Когда Вэй Син нагрел воду и Шэнь Янь вымылся, он посмотрел, в какой мутной воде он сидел, и вздохнул — сам себе казался глиняным истуканом.

Только когда он вымылся во второй раз, стало по-настоящему хорошо.

Мылся Шэнь Янь долго, а когда вышел, оказалось, что Вэй Син уже сменил простыни и наволочки. Шэнь Янь тут же кинулся на кровать и лежал не шевелясь.

Ужин готовил Вэй Син после ванны. Поужинав, Шэнь Янь тут же провалился в сон.

Проснулся он только наутро, когда солнце уже высоко поднялось. Увидел, что Вэй Син постирал их грязную одежду и постельное белье и развесил во дворе на бамбуковых шестах, а ему оставил еду — подогретую на плите, в кастрюльке. А сам тем временем прибирался в доме — за эти дни все запустили, даже на столе лежал слой пыли.

Шэнь Янь позавтракал; к тому времени Вэй Син уже закончил уборку.

Во второй половине дня они взяли плетеные верши и пошли на ручей, что протекал перед домом — ловить рыбу. Летом вода в ручье была глубже, и стоило опустить вершу, как через мгновение туда уже забивалась стайка мелкой рыбешки.

Шэнь Янь пересыпал рыбу в деревянное ведерко и продолжал опускать верши раз за разом.

Он прислонился к Вэй Сину, они сидели в тени деревьев и болтали, попутно вылавливая рыбу.

Вэй Син сказал пару слов, не услышал ответа, обернулся — а Шэнь Янь, прислонившись к его плечу, уже спит.

Вэй Син понял, что тот совсем измотался: даже после ночи сна еще не отошел. Он осторожно подхватил Шэнь Яня на руки; тот, словно почувствовав, прижался к нему, повозился, но больше не шевельнулся.

Вэй Син осторожно уложил Шэнь Яня на кровать, поцеловал его румяные губы и только тогда вышел — продолжать ловить рыбу.

Шэнь Янь проснулся уже вечером. Вэй Син обвалял пойманную днем мелкую рыбешку в муке и поджарил до хрустящей корочки. Жареная рыба была такой ломкой, что даже косточки хрустели на зубах. Шэнь Янь отправлял их в рот одну за другой и чувствовал полное удовлетворение.

Отдохнув день, Шэнь Янь уже восстановил силы, но на следующий день все равно не смог пойти в лавку — и всему виной был Вэй Син.

В дни уборки урожая Вэй Син знал, что Шэнь Янь вымотан, и ни разу к нему не прикасался. Но как только понял, что тот восстановился, сразу после ужина подхватил его на руки и уложил в постель.

Шэнь Янь и сам знал, что Вэй Син долго терпел, поэтому не отказывался.

Он только диву давался, откуда у Вэй Сина за эти дни брались силы: не то что не уставал, но и Син младший все время был наготове. Шэнь Янь выбивался из сил, но, хоть и чувствовал это каждый день, ничего не мог поделать.

Теперь же Вэй Син, видя, что Шэнь Янь отдохнул, и мучаясь от долгого воздержания, в эту ночь выкладывался на полную, чтобы выпустить пар, — и так до самой полуночи.

Впервые Шэнь Янь почувствовал, что может умереть прямо в постели. Даже во время течки ему не казалось, что Вэй Син настолько страшен.

Да и во вторую течку Шэнь Янь время от времени помогал ему разрядиться, так что тот не терпел так сильно.

Теперь Шэнь Янь понял: нельзя давать Вэй Сину слишком долго копить — иначе в конце концов пострадает только он сам.

Едва убрали пшеницу, как из уезда приехали сборщики налогов на воловьих повозках. Староста с людьми обходил дом за домом. В этом году урожай у всех был хороший, и налоги платили охотно.

В день уплаты налога Шэнь Янь уже был в уезде, в лавке. Вэй Син сказал ему, что после уплаты у них осталось еще много пшеницы, и он думает часть продать. Шэнь Янь ответил, что пусть решает сам.

— Янь-янь, завтра, когда будешь в уезде, разузнай, по какой цене сейчас принимают пшеницу. Мне нужно знать, чтобы сориентироваться.

Шэнь Янь с готовностью согласился.

Обычно как только собирают новый урожай, в деревни приезжают скупщики из зерновых лавок. Те, у кого много земли, пользуются случаем и продают часть. А если упустить время, придется везти зерно в лавку самому — это очень неудобно.

Вэй Син, пока полол сорняки на других полях, все время был настороже. И точно: через пару дней пришли люди, и, поскольку цена была справедливая, он продал часть зерна.

Летом овощи растут вовсю. У Вэй Сина многие культуры удались на славу, поэтому каждые несколько дней он снова приезжал в уезд торговать зеленью.

В дни без продаж он полол огороды, поливал, иногда ходил в горы за лесными дарами.

Когда Шэнь Янь вернулся в лавку, Синь-гэр, который все это время управлялся один, наконец облегченно вздохнул.

Он предлагал присматривать за лавкой сам с большой уверенностью, но когда остался один, понял, как это непросто.

Каждое утро, едва открывшись, прибегал мясник с товаром, и Синь-гэру приходилось в одиночку мариновать свиные и куриные отбивные и прочие закуски.

Когда все было замариновано, он открывал лавку. Сперва покупателей было немного, и он справлялся, но в часы наплыва от народу становилось шумно и многолюдно. Одному принимать деньги и тут же готовить было сложно — скорость падала, и покупатели начинали торопить. А от их понуканий он еще больше суетился.

Однажды он пережарил куриную отбивную, покупатель отказался брать. Синь-гэру пришлось долго извиняться, а потом заново пожарить ему и добавить еще немного — только тогда тот успокоился.

После этого случая он вспомнил слова Шэнь Яня: «Не торопись, делай все спокойно», — и постепенно разобрался в последовательности действий, так что больше ошибок не было.

После уборки пшеницы погода становилась все жарче, но на их лавку это почти не влияло — торговля шла как обычно.

За это время они заработали достаточно, чтобы снять более просторное помещение. Они несколько раз заходили к маклеру, просили присмотреть подходящую лавку для покупки, но, посмотрев несколько вариантов, оба остались недовольны.

Шэнь Янь хотел найти лавку с двором, как у Ляна в его лавке пряностей, и желательно такую, где раньше уже торговали едой, чтобы можно было жить на заднем дворе и сторожить по ночам — ведь лавка разрастается, вещей становится все больше, и кто-то должен за ними присматривать.

Но большинство помещений были без двора, что было крайне неудобно.

Однажды Шэнь Янь пришел в лавку Ляна за пряностями и заговорил о своих поисках, попросив его поспрашивать, нет ли где подходящего места.

Особой надежды он не питал, ведь даже уездный маклер не мог подобрать им нужное.

Однако через несколько дней прибежал Лян Ли:

— Хозяин Шэнь, хозяин Вэй, я нашел для вас помещение! Оно совсем рядом с моей лавкой, раньше там была харчевня. Вы, наверное, знаете ее — харчевня семьи Ван.

— Семьи Ван? У них же дела шли хорошо! Почему вдруг продают?

— Да, младший хозяин Лян, мы же еще на днях туда заходили!

Шэнь Янь и Синь-гэр удивились: харчевня Ванов в уезде всегда пользовалась спросом. Не только они с Синь-гэром, но и однажды вместе с Вэй Сином они заходили туда обедать. Заказали несколько блюд, и хотя уха показалась им невкусной, все остальное было вполне съедобно.

http://bllate.org/book/18448/1786641