Готовый перевод The Tyrant's Favorite Concubine [Rebirth] / Любимая наложница тирана [Перерождение]: Глава 129

Опустив взгляд на прозрачный хмель, Ань Чанцин скривился — от одного его вида мутило.

— Боюсь, мне придется пренебречь вашей добротой, тайцзыфэй. В прошлом году, будучи в Яньчжоу, Чанцин пристрастился к местному крепкому напитку. А потому это изысканное вино из снежной сливы кажется мне пресным и водянистым. Куда приятнее испить обычного чая.

Он отказал без малейшего намека на вежливость. Не только тайцзыфэй, но и наследный принц слегка изменился в лице и произнес с натянутой улыбкой:

— Чтобы раздобыть это вино из снежной сливы, тайцзыфэй приложила немало усилий.

Ань Чанцин лишь улыбнулся в ответ и перевел взгляд на сидевшего рядом Сяо Чжигэ.

Сяо Чжигэ скользнул глубоким взглядом по наследному принцу, взял со жаровни кувшин и, отставив кубок, налил себе полную пиалу:

— Прошу простить, венценосный брат и невестка. Чанцин изнежен моим потаканием и весьма прихотлив. Раз уж ему не по вкусу, я выпью за него. Полагаю, невестка не станет придавать значения столь незначительному поводу?

Тайцзыфэй вновь натянула улыбку:

— Разумеется... я не против.

Наследный принц рядом с ней с мрачным видом так ничего больше и не сказал.

Из-за этого происшествия атмосфера за столом окончательно испортилась. Все четверо умолкли и продолжили трапезу в тишине.

Тайцзыфэй краем глаза наблюдала за сидевшей напротив парой. Хотя они почти не разговаривали, в каждом их движении чувствовалось совершенное взаимопонимание. Ради изысканности блюда на пиру подавались в виде утонченных холодных закусок, среди которых преобладали разнообразные лакомства. Каждый раз, когда Ань Чанцин брал кусочек, если тот припадал ему не по вкусу, он лишь прикусывал его и возвращал в свою тарелку. Сяо Чжигэ же совершенно естественно забрал несъеденное себе и тут же подкладывал ему другое блюдо.

За то короткое время, что она наблюдала, Ань Чанцин попробовал пять или шесть видов лакомств, а съел полностью лишь два. Остальные, едва пригубив, он отдал Сяо Чжигэ.

«И впрямь невиданно капризен», — подумала тайцзыфэй.

Не просто капризен, а вовсе не знает правил приличия! Лишь Бэйчжань-ван, выросший среди военных, способен терпеть подобное поведение. Попади Ань Чанцин в благородный дом с древними устоями, за такие замашки старшие немедленно отчитали бы его и заставили заново учить этикет.

Спрятав чувства за сдержанным выражением лица, тайцзыфэй вспомнила о цели сегодняшней встречи. Она манерно промокнула губы платочком и заговорила:

— Прежде я слышала, будто второй брат чрезвычайно потакает ванфэй, но не верила этому. А сегодня увидела своими глазами и поняла, что в народных книжках пишут правду.

«Так вот к чему она клонит...» — Ань Чанцин незаметно обменялся взглядом с Сяо Чжигэ и смущенно улыбнулся:

— Тайцзыфэй тоже читала эти книжки? Это же обычные выдумки писак, разве стоит принимать их всерьез?

— А мне кажется, простой люд принимает их за чистую монету, — наследный принц отпил вина и уставился на него испытующим взглядом. — Ныне на улицах судачат, будто Бэйчжань-ванфэй — сошедшее на землю божество, призванное защищать народ Да Е. А рождение пары его детей и вовсе сопровождалось благодатными знамениями, что сулит великую удачу.

— Вот-вот, я даже слышала, что многие горожане собираются воздвигнуть в честь ванфэй прижизненный храм и возносить там молитвы, — тайцзыфэй поправила золотую шпильку у виска и подхватила беседу, обращаясь к Сяо Чжигэ словно в шутку: — Боюсь, даже Его Величество и наследный принц не пользуются любовью народа так, как ванфэй. Неудивительно, что князь так балует ванфэй...

Эти слова ранили без ножа, не проливая крови.

Все четверо так долго носили маски и лицемерили, но в этой «пирушке в Хунмэне» наконец пришел черед обнажить клинки.

— Простые люди необразованы и темны, им простительно принимать сказки за правду. Но почему же тайцзыфэй поверила в эти глупости? — Ань Чанцин изобразил на лице полнейшее неведение. — Я и сам листал те книжонки. Там еще писали, будто я владею волшебством и, будучи мужчиной, выносил и родил двойню — мальчика и девочку.

Он намеренно повернулся к Сяо Чжигэ и подмигнул ему:

— ...Коли так, то маленький наследник и маленькая княжна — тоже двойняшки, стало быть, и они вышли из моего чрева?

— Тайцзыфэй, скажите... правы ли написавшие это?

Тайцзыфэй явно не ожидала от него такой искуссной софистики. Ее лицо несколько раз изменилось в цвете, но она так и не нашла, что ответить.

Зато Сяо Чжигэ кивнул и поддержал его:

— Оба ребенка и впрямь рождены тобой. Если кто-то посмеет усомниться в твоем родстве с ними, я сам его накажу.

— Само собой. Братец Хэн и сестрица Чжу должны звать меня родным отцом, — улыбаясь, подхватил Ань Чанцин.

Они подпевали друг другу, мешая девять долей правды с одной долей лжи. Однако в ушах наследного принца и тайцзыфэй их речи звучали лишь как хитроумный вымысел четы, цепляющейся за любую лазейку ради оправданий.

Между тем на этот раз они лишь хотели выведать намерения Сяо Чжигэ. Слухи о прижизненном храме Бэйчжань-ванфэй уже вовсю ходили по городу, и принц не верил, что эта парочка ни о чем не догадывалась. Он даже подозревал, не сам ли Сяо Чжигэ устроил все это. Ведь если Бэйчжань-ванфэй — сошедший на землю небожитель, защищающий народ, то Бэйчжань-ван выходит помазанником небес?

Если все вышло случайно — полбеды, но если они нарочно создают вокруг себя такой ореол... В глазах наследного принца вспыхнула жестокость. Трон Дракона обязан достаться ему, и если Сяо Чжигэ попытается отнять его, не стоит винить принца за нанесение упреждающего удара.

Автор хочет сказать:

Но-но: Говоришь им правду — не верят, приходится обманывать. С ними так трудно! (раздраженно)

Пир закончился полным разладом. Обе стороны практически сбросили маски, и лишь из уважения к императору Аньцину сохраняли видимость приличий. Сяо Чжигэ давно испытывал отвращение к наследному принцу и не намеревался больше вести с ним словесные дуэли, поэтому просто забрал Ань Чанцина и удалился.

Как только гости ушли, лицо наследного принца окончательно потемнело. Он пристально смотрел вослед Ань Чанцину, задумчиво поглаживая кольцо на большом пальце.

Тайцзыфэй проследила за его взглядом и бесшумно опустила глаза. Ее ладонь бессознательно коснулась живота, но она ничего не сказала.

В тайне наследный принц никогда не любил, когда она вмешивалась не в свои дела.

Простояв в беседке довольно долго, наследный принц наконец подавил в себе гнев, вернул на лицо благородную и спокойную маску и сказал тайцзыфэй:

— Ты устала за эти дни, ступай отдохни. Вечером меня не жди, я останусь во дворе Сефан.

— Слушаюсь, — тайцзыфэй присела в реверансе и кротко добавила: — Раны госпожи Линь еще не совсем зажили, вряд ли она сможет прислужить вашему высочеству. Не велеть ли мне отправить во двор Сефан кого-то из новоприбывших красавиц?

— Пусть будет Линь, — в глазах принца мелькнула жестокость, но голос звучал мягко: — Я буду сдержан.

— Слушаюсь.

***

После встречи в Восточном дворце наследный принц провел секретный совет со своими советниками. Он пришел к твердому убеждению, что Сяо Чжигэ — человек глубокого ума и скрытных замыслов, да к тому же удерживающий в руках отборные войска, и оставлять его дальше невозможно. Принц решил ненадолго оставить третьего принца в покое и бросить все силы на Сяо Чжигэ.

На придворных советах фракция наследного принца, долгое время скрывавшая свои силы, начала действовать.

На утренней аудиенции цензор Ли Гун выступил с докладом: ныне в столице Ецзине полнятся слухи, будто Бэйчжань-ванфэй — сошедшее с небес божество. Простые горожане почитают Бэйчжань-ванфэй словно небесное создание и даже собираются возвести прижизненный храм, дабы возносить ему молитвы и фимиам... Ли Гун явно готовился долго: каждое его слово было рассчитано на то, чтобы распалить чувства императора Аньцина. В конце он прямо заявил, что за этим стоят чьи-то происки, кто-то разжигает смуту и дурачит народ ложными речами ради великих и опасных замыслов, и Его Величеству следует быть начеку!

На словах цензор молил Его Величество провести строгое расследование, искоренить слухи и схватить зачинщика, но каждому разумному человеку было очевидно: его намеки и выпады бьют точно по Бэйчжань-вану.

Сторонники наследного принца один за другим поддержали прошение, призвав императора Аньцина отдать приказ расследовать, кто стоит за кулисами.

Чиновники, ведомые третьим принцем, предпочли осторожно хранить молчание. Хотя они не понимали, отчего наследный принц резко сменил цель и обрушился на Бэйчжань-вана, любой исход был им на руку, так что они заняли позицию наблюдателей.

Остальные — представители нейтральной партии — не желали втягиваться в противостояние двух принцев и тоже благоразумно молчали.

Сидевший на Троне Дракона император Аньцин не выдавал своих чувств. Его мутные глаза медленно повернулись к Сяо Чжигэ:

— Тебе есть что сказать?

Взоры присутствующих тут же скрестились на Сяо Чжигэ. С самого начала обсуждения он не проронил ни слова, совсем не походя на вспыльчивого и грозного Бэйчжань-вана. Все затаили дыхание в ожидании его оправданий.

Однако Сяо Чжигэ лишь сделал шаг вперед и с суровым видом посмотрел на цензора Ли Гуна:

— Господин цензор, как по-вашему, с какой целью злоумышленник распускает подобные слухи?

Встретившись с его спокойным взглядом, цензор сперва слегка стушевался, но затем, вспомнив, что за его спиной стоит наследный принц, снова выпрямил спину:

— Разумеется, дабы обмануть простой люд, затуманить разумы народа и возвысить себя в их глазах!

Не хватало лишь ткнуть пальцем в Сяо Чжигэ и прямо сказать, что Бэйчжань-ван сеет смуту из изменнических побуждений, намереваясь захватить престол.

— О? И ради чего же возвышать себя? — шаг за шагом наступал Сяо Чжигэ.

— Это... это известно лишь самому кукловоду! Когда его схватят, всё станет предельно ясно.

http://bllate.org/book/18381/1767894