Готовый перевод Reincarnated in the Ming Dynasty to Pass the Imperial Examinations / Переродился в эпоху Мин и сдал государственные экзамены: Глава 202

К октябрю первая партия чистого дистиллята с ароматом жасмина, приготовленная Сяо Лян-ге, наконец настоялась. На поместье тщательно проверили каждую бутыль: запах и впрямь вышел отличным, разве что чуть более тонким и легким по сравнению с иноземными цветочными эссенциями, продававшимися на рынке. Но заморские купцы жасминовой воды не привозили, так что этот незначительный изъян никого не смутил.

Цуй Се испробовал аромат и решил, что товар готов к продаже. По его приказу изготовили пузатые круглые флаконы из полупрозрачного белого фарфора. На тулове тушью вывели крупные иероглифы «Жасминовый дистиллят», горлышко закупорили пробкой и запечатали воском. К каждому флакону привязали плетеный из изумрудно-зеленых и белых шелковых нитей шнурок в форме цветка жасмина, на котором висела яркая записка с рисунком жасмина.

Коробочки для дистиллята украсили цветными рисунками лавки «Цзюаньчжай». Воспользовавшись успехом серии «Пять красавиц Троецарствия», на них изобразили Младшую Цяо в скромном белом одеянии. Белоснежный жасмин и нежная Младшая Цяо в белых одеждах идеально дополняли друг друга.

К тому времени, как цветочный дистиллят окончательно вызрел, приказчик, отправленный с письмом к советнику Цуй, как раз добрался до Административной канцелярии Юньнани.

Он отправился в путь с обозом торговцев снадобьями, державшими путь в Юньнань. Поскольку дорога сперва шла по воде в Сычуань и лишь затем сворачивала в юньнаньские земли, Цуй Се вспомнил, что в Сычуани вместе с мужем и его родителями живет старшая дочь семьи — Цзяо-цзе. Поэтому он велел приказчику захватить столичных гостинцев и передать праздничные подарки выданной замуж сестре.

Цзяо-цзе была дочерью от наложницы, к тому же ее мать рано умерла. За все годы после замужества она не получала из дома ни единой вести, а теперь, при виде родных вещей, обняла письмо и горько расплакалась. Позже из расспросов приказчика она узнала, что хозяйство в доме теперь ведет ее младший брат и именно он вспомнил о ней. Растроганная, она собрала ответные подарки: одну половину велела отвезти в семью Цуй, а вторую передала через посыльного своему отцу.

Чиновники Административной канцелярии обычно получали подношения из дома строго к праздникам. Увидев, что советнику Цуй в самый обычный день доставили вяленое мясо, колбасы, отрезы шелка и свежие фрукты, служащие всех рангов поневоле прониклись завистью.

Однако сам Цуй Цюэ остался весьма недоволен.

Все эти фрукты не стоили и ломаного гроша, вяленое мясо и колбасы оказались самой обычной стряпней — и даже не из старинных лавок двух столиц, а местными сычуаньскими продуктами. Шелк тоже соткали в Сычуани, да и было его всего с десяток рулонов: разве что на пару платьев хватит, а для солидного подарка и вовсе не годится — стыд да и только.

С чего бы это посланцу, проделавшему путь в тысячи ли из самой столицы, привозить подарки, которые выглядят так, будто их купили в Сычуани?

В тот момент Цуй Цюэ как раз принимал у себя замглавы канцелярии У Ци. Когда во двор один за другим стали заносить корзины с подарками, притворяться, будто ничего не происходит, было нельзя. Советнику Цуй пришлось велеть слугам выбрать кое-что получше и с улыбкой сказать:

— Бедные дары, надеюсь, господин У не откажется их принять. Это прислали из моего дома, позже я раздам их обоим главам канцелярии и остальным коллегам.

У Ци с улыбкой ответил:

— Раз у господина Цуй домашние хлопоты, не буду вам мешать.

Цуй Цюэ поспешил его удержать:

— Всего лишь домашние посылки, какие уж тут хлопоты! Господин У, прошу вас, сидите спокойно, а этих бестолковых слуг я сейчас прогоню.

Он и не подумал о том, что всех смышленых и проворных слуг забрал с собой в Юньнань, когда отправлялся к месту службы. Много ли из оставшихся в столице преданно пеклись о нем?

В прежние времена, когда советник Цуй жил дома, тот посыльный приказчик даже за ворота усадьбы не заходил. Все его помыслы были отданы старшему молодому господину, который привел их лавку румян к процветанию. Боясь задержать передачу вестей, приказчик вытянул шею и громко выкрикнул:

— Господин, у меня есть еще письма! Старший молодой господин приказал лично вручить эти письма и контрольные работы молодых господ за последние несколько месяцев вашему превосходительству, чтобы господин при дворе мог на досуге оценить их успехи!

Он проворно вытащил из-за пазухи пухлую пачку писем и нахально положил ее прямо под руку советнику Цуй:

— Здесь письма всех троих молодых господ и их обычные сочинения, они ждут ваших поправок и наставлений!

Глядя на семейную переписку толщиной с кирпич, У Ци невольно проникся завистью:

— Сыновья господина Цуй весьма почтительны. Не то что мой непутевый мальчишка — за весь год от него и пары строчек не дождешься.

У Ци тоже был из цзиньши и лет на десять моложе советника Цуй, но его служебный путь складывался куда успешнее. Выйдя из Дучаюаня, он получил должность судебного комиссара Юньнани, отслужил два срока и поднялся до заместителя начальника канцелярии. Его сыну исполнилось всего лет восемь или девять, так что умение писать письма уже было достижением, а слова его являлись лишь данью вежливости.

Советник Цуй прекрасно это понимал. Отослав несмышленого слугу, он взял пачку писем и с отвращением произнес:

— Мои сорванцы просто балуются без надлежащего присмотра взрослых, все у них выходит не как у людей. Все из-за моей прежней глупости — привел в дом женщину недобрую и недобродетельную... — Он качнул головой с глубоким сожалением. — Да и сам я был поглощен государственными делами и мало уделял внимания дому. Будь у нас в доме благочестивый и мудрый человек, управляющий хозяйством, разве отправили бы они к нам этакого темного мужлана позорить семью?

У Ци лишь слегка улыбнулся, не стал поддерживать этот разговор.

Он много лет не бывал в столице, но сохранял связи с многочисленными друзьями по учебе и наставниками, так что вестями обделен не был. С самого первого дня приезда Цуй Цюэ он знал, что этот советник дома распустил жену до нарушения законов, а на службе нажил себе врагов в лице первого и второго министров Внутреннего кабинета. Опозорившись в столице, он был сослан в Юньнань словно преступник. И то, что его лишь перевели на должность советника Юньнани, а не лишили чина и не отправили на покой, было исключительно заслугой его замечательного сына.

Прежде У Ци видел, что этот советник вышел из Министерства финансов, а по прибытии в Юньнань умело взялся за составление реестров «рыбья чешуя» и прекрасно справлялся со всей бумажной работой, поэтому находил в нем определенные достоинства. Но услышав сегодняшние речи, подумал: «М-да...»

Все эти намеки на неразумных детей и отсутствие хозяйки в доме — не стоило и гадать, что за этим кроется.

В провинции Юньнань, от главы канцелярии Хэ Цзина до начальников округов и уездов, делопроизводителей, помощников правителей и ученых стражей, действительно многие чиновники привезли с собой семьи. И хотя У Ци не знал, на чей счет строить планы этот советник, сам он ни за что не желал ввязываться в подобные дела и выступать в роли свата или сводника.

Он покачал головой и усмехнулся:

— Советнику Цуй не стоит так скромничать. Если ваш сын, победивший на трех экзаменах подряд, считается неразумным, то моему сыну остается только сгореть от стыда. Вы только недавно покинули столицу и наверняка тоскуете по дому. Поспешите прочесть весточку от родных, а у меня еще служебные дела, пойду я.

Цуй Цюэ пытался его удержать, уверяя, что в детских письмах нет ничего важного, но так и не смог остановить. У Ци не стал брать и сычуаньских подарков семьи Цуй, развернувшись и уйдя. Не имея возможности принудить его, советник Цуй велел распределить подношения между вышестоящими чиновниками, а сам, давясь досадой, принялся за чтение писем.

Даже на его придирчивый взгляд письмо Цуй Се было написано весьма недурно.

Хотя в нем описывались лишь житейские мелочи, а фразы были простыми и краткими, в каждой строке искрилось искреннее чувство. Начиная с давних событий — как семья Сюй явилась за приданым после отъезда отца, и Цуй Се пришлось заложить семейное имущество; до недавних — как второй сын вернулся из ссылки и заперся за книгами; от мелких невзгод вроде нехватки денег на новую одежду и мебель до крупных новостей про продажу лавки южных товаров, пожертвование средств приюту и получение официальной похвалы от уездного начальника...

Написано все было предельно ясно и прямо, а суть сводилась к одному слову — бедность. Они были бедны настолько, что не имели средств на праздничные подарки, и им оставалось только просить денег у советника Цуй, чтобы хоть как-то перезимовать и встретить Новый год.

Поначалу Цуй Цюэ находил слог сына достойным: хоть в письме и говорилось о скудости, от него веяло благородством мужа, довольствующегося малым и преданного пути истины. Но когда дошло до сути и перед ним во всей краске встали два слова: «нужны деньги», у советника Цюэ закружилась голова.

Он один находился в отъезде на службе — разве ему самому не нужны были деньги? Разве содержание двух наложниц при нем обходилось даром? Дома не было человека, ведающего хозяйством; если бы он захотел посвататься к родственнице вышестоящего чиновника, разве не потребовались бы средства на свадебные дары и вознаграждение свахе?

В Юньнани он не мог приобретать недвижимость и полностью рассчитывал на деньги из столицы, а теперь столица сама просила у него денег! Чем только занимались слуги в лавках и поместьях?!

Он призвал посыльного и подробно допросил его о доходах дома. Приказчик толком не знал семейных дел да и не собирался раскрывать положение дел в лавках. Он лишь с плачем расписывал, как тяжело им пришлось после того, как советник Цуй забрал с собой всю наличность, и прибавил, сколько серебра из книг госпожа Сюй отдала под ростовщические проценты, которые потом старший молодой господин по доброте душевной списал, отчего в счетах лавки осталась куча незакрытых дыр.

В прошлом советник Цуй никогда не вникал в эти дела дома, и при словах «денег нет» его охватывала лишь досада. Считая, что сам он все же лучше разбирается в семейных делах, он взялся за кисть и написал письмо Цуй Се: велел строго воспитывать младших братьев и сестер, сократить расходы, а также усердно наставлять управляющих и слуг, прогнать бестолковых и нанять сообразительных, чтобы семейное имущество приносило больше дохода.

В этом году привезенного из дома серебра ему еще хватало, да и вопрос с женитьбой решался не за один день, так что в деньгах он пока остро не нуждался. Но в следующем году подобное положение дел было недопустимо.

http://bllate.org/book/18372/1761431