Готовый перевод Reincarnated in the Ming Dynasty to Pass the Imperial Examinations / Переродился в эпоху Мин и сдал государственные экзамены: Глава 146

Он размышлял об этом и постепенно заснул. Находясь в полудреме, он слышал гул голосов в классе. Сначала звуки были смутными и неразборчивыми, но внезапно один не слишком громкий голос прозвучал отчетливо, будто клинок меча, вонзившийся в слух:

— Сочинение Фэй Цзычуна величественно, гармонично и безупречно гладко. Оно, разумеется, превосходит работу Цуй Хэчжуна!

Цуй Се мгновенно распахнул глаза, окончательно очнувшись ото сна.

Человек продолжал:

— Фэй Цзычун вещает от имени древних мудрецов, принимая помыслы святого за собственные. Его замысел величествен и дальновиден, исполнен благоговения и истинной чистоты. Что же до Цуй Хэчжуна, то в его работе слишком много пыла: его дух подавляет изящество слога. При первом чтении захватывает дух, но при повторном понимаешь, что сочинению не хватает тонкости и изысканности.

Другой голос возразил:

— Это ты просто не умеешь читать! Ты видишь лишь простоту его статьи и считаешь ее грубой. Но разве ты не понимаешь, что это смывает пороки современных громоздких сочинений? Это возвращение к истокам и истине, обладающее естественной и непринужденной красотой! Учитель сказал: «Тогда я последую за предшественниками». Считалось, что сочинения позднейших эпох чересчур изысканны, поэтому следует стремиться к простоте, дабы достичь гармонии. Эта статья написана сдержанно, что полностью соответствует смыслу темы!

«О господи… — подумал Цуй Се. — Смущение от похвалы даже сильнее, чем от критики. И как меня занесло в этот класс, почему даже здесь от этого не укрыться?»

Он тихонько вжал голову в плечи и плотно уткнулся лицом в рукава. Спорящие распалялись все сильнее, к ним присоединялись новые участники. Все они были увлечены разбором двух сочинений, так что никто не заметил, как в углу, спрятав лицо, прячется Цуй Се. Второпях и азарте спора ученики не разошлись даже тогда, когда раздались удары колокола и барабана, извещающие о начале дневных занятий. Тут-то их и застал доктор канона «Ши цзин» и инспектор Линь Даю.

Инспектор Линь, видя их жаркий спор, задержался у дверей и прислушался. Послушав немного, он решил, что их суждения недостаточно точны, и громко окликнул:

— Ладно! Хватит спорить. Все это заезженные оценки, сколько ни кричи, истины не найдете. Возвращайтесь на свои места. Когда закончится урок, я сам разберу для вас обе эти статьи.

Ученики с радостью сложили руки в приветствии, хором ответили «Есть!» и разбрелись по местам. Цуй Се от его громкого голоса подскочил и выпрямился на стуле, ошеломленно уставившись на инспектора с выражением «только не это» на лице.

Инспектор Линь помнил о нем и, окинув взглядом комнату, заметил, что тот со застывшим лицом сидит в самом дальнем углу и ничуть не радуется тому, что его статью вывесили на всеобщее обозрение. Инспектор подумал, что парень невероятно сдержан, степенен и наверняка достигнет великих высот. Однако место он выбрал слишком дальнее, и инспектор Линь, недовольный этим, поманил его рукой:

— Чего ты забился назад? Иди вперед! Что ты там сзади услышишь?

Цуй Се не посмел ослушаться. Опустив глаза, он семенил мелкими шажками к передним рядам и сел на свободное место. Только теперь те, кто только что спорил о нем, осознали, что он все это время был в комнате. Они невольно оборачивались, разглядывая его, и шептались:

— Не только пишет здорово, но и до чего красив! Утром на общей лекции он тоже был, а я даже не разглядел его толком.

— Так вот он какой, Цуй Се. Совсем еще юн, а держится так гордо. Когда спорили о его статье, даже не вышел разъяснить.

— В этом и заключается достоинство настоящего ученого! К таким вещам следует относиться со смехом. Если из-за чужих слов о своей статье сразу бежать и хвастаться — разве это не легкое поведение?

— А по мне, выйти и сказать пару слов было бы куда изящнее. Хотя понятное дело, что он стесняется выходить к людям, он ведь еще совсем ребенок…

Только что хвалили статью, а теперь уже перешли на внешность и манеры. Чем больше Цуй Се слушал, тем сильнее сгорал от стыда. Он разложил на столе тетрадь и сосредоточил весь свой взгляд на лице инспектора Линя, внимательно прислушиваясь даже к тихому шороху его одежды, лишь бы заглушить доносившийся до ушей шепоток.

Этот урок он слушал внимательнее, чем когда-либо. Что бы ни отвечали вызываемые ученики, он записывал все до последнего слова, чтобы случайно не отвлечься и не вспомнить о предстоящем разборе. Но капли в водяных часах падали одна за другой, тень от солнечных часов за дверью постепенно удлинялась, и повторительное занятие неизбежно подходило к концу.

Инспектор Линь взглянул на то, как сместилось солнце за окном, и велел ученикам больше не выходить к доске. Взяв принесенные слугой рукописи, он обратился к аудитории:

— Жаль, что Фэй Хун специализируется на каноне «Шу». Если бы он тоже изучал «Ши цзин», я бы позволил им двоим по очереди разобрать свои статьи фрагмент за фрагментом, и тогда все стало бы еще понятнее.

Ученики со смехом поддержали его предложение, и лишь Цуй Се было не до смеха.

Он смутно догадывался, к чему клонит инспектор Линь, но толку от этих догадок не было. Оставалось только утешать себя: он ведь уже выступал перед лекционным залом в шестьсот человек, а на отделении «Ши цзин» нет и трехсот. Ну выйдет, ну ответит, что в этом такого?

Инспектор Линь поднял один из листов и произнес:

— Сначала я разберу статью Фэй Хуна: «Относительно ритуалов и музыки мудрец описывает то, что ценят современники, и выражает то, чему следует сам».

В лекционном зале сидели образованные люди, поэтому его объяснение не было таким подробным, как уроки господина Линя для маленьких детей; он разбирал лишь замысел и структуру.

— Эта вступительная фраза основана на последней строке комментария к главе «Лунь юй: Сянь цзинь», где сказано, что мудрец «и описывает слова современников, и выражает собственное мнение». А последующее развитие темы — «когда изящество приходит в упадок, его следует исправить простотой; рассуждая о ритуале и музыке, мудрец следует лишь за предшественниками» — также заимствовано из заключительной строки комментария «желать умерить излишество, чтобы достичь золотой середины». Развитие темы и вступительная фраза образуют единое целое, не оставляя швов. А затем автор переходит к рассуждению о том, что мудрец «следует за предшественниками», плавно подводя к основной части и охватывая смысл всей главы.

— А вот следующая фраза — это истинный ключ к раскрытию величия статьи, — инспектор Линь прижал свиток к столу, перевел дыхание и громко зачитал: — «Ибо ритуал и музыка ценны достижением середины, а благородный муж стремится к сути!»

Благородный муж стремится к сути!

Эта единственная фраза перенесла повествование от конца эпохи Чжоу к последующим поколениям, от мудреца — к благородному мужу. Отталкиваясь от этого, можно было перенять тон древних конфуцианцев и шаг за шагом, опираясь на оригинал и комментарии, доказывать: ритуал и музыка времен правителей Вэнь-вана, У-вана и Чжоу-гуна трех эпох не были просто неотлаженной простотой, но являлись истинными ритуалами Царственного пути, строго соблюдающими золотую середину. К концу эпохи Чжоу взяла верх пышная роскошь, и Конфуций желал с помощью ритуала и музыки трех династий правителей Чжоу очистить нравы. В нынешнее же время пышные украшения ошибочно принимаются за ритуал, поэтому благородный муж должен следовать простым старым правилам, чтобы исправить нравы общества.

— На первый взгляд эта статья кажется простой по стилю, но лишь потому, что в ее слоге нет витиеватости и излишней пестроты. При этом замысел ее масштабен и дальновиден — это текст, наставляющий на истинный путь и призывающий к практической пользе, — инспектор Линь оглядел слушателей и добавил: — Вы тоже должны помнить эти слова: стремитесь к сути. Будьте прагматичны в учебе, будьте прагматичны на службе! Ученый муж обязан думать о том, как управлять государством и приносить пользу народу, а не ослеплять взор пестрыми нарядами и развлекательными повествованиями, что бродят снаружи.

Все поднялись, с почтением принимая наставление. Цуй Се опустил голову особенно низко: ведь именно он стоял во главе увлечения пестрыми нарядами и иллюстрированными романами, так что лучше уж ему посидеть тихо и не выделяться.

К счастью, инспектор Линь не знал о его делах. Видя, как низко тот склонил голову, он решил, что ученик глубоко проникся уроком, и постучал по его столу:

— Ну ладно, выходи. Я хочу спросить тебя: пока другие спорили лишь о простоте и изысканности слога, как ты додумался написать в развитии темы строку: «тенденции в Поднебесной склоняются к излишеству, и этого не повернуть вспять»?

Кхм, ну… разве это не привычка со школьных уроков обществознания — вставлять в эссе комментарии к текущим событиям? Сейчас шли годы Чэнхуа, нравы были простыми и чистыми, не было даже цветной печатной бумаги. Но пройдет три поколения, наступят времена Цзяцзин, и все изменится — о той эпохе даже снимут знаменитый сериал «Великая Мин, 1566», где буквально каждый чиновник был коррумпирован, а мораль общества падала день от дня…

Разумеется, об этом можно было думать про себя, но не говорить вслух. Напустив на себя максимально невинный вид, он произнес:

— Ученик читал «Цзычжи тунцзянь ганму», а именно предания Восточного Чжоу. Увидев, как их ритуалы пали по сравнению с обычаями трех эпох, я почувствовал вдохновение и внес это в статью.

Господин Линь кивнул и сказал:

— Эта строка перекликается с указанным в зачине вредом излишеств, перекличка получилась довольно плавной. Вот только следующая фраза: «Разве выбор Учителя следовать предшественникам не показал высшую степень соблюдения золотой середины?» — вновь перекликается с зачином. Я едва не забраковал твою статью и чуть не запретил ее вывешивать.

«Так… так почему же вы ее не забраковали?!»

Цуй Се с сожалением поглядел на инспектора Линя, его лицо заметно омрачилось. Он выглядел вылитым школьником, у которого учитель нашел ошибку и который теперь боится наказания.

Инспектор Линь смягчился и утешил его:

— Я заметил, что хотя в этих двух фразах используются похожие слова, они перекликаются друг с другом, усиливая стремление Учителя спасти свое время. Так что на этот раз я тебя прощаю.

http://bllate.org/book/18372/1761375