Готовый перевод Reincarnated in the Ming Dynasty to Pass the Imperial Examinations / Переродился в эпоху Мин и сдал государственные экзамены: Глава 137

Впрочем, товары с юга приносили огромную прибыль: одна баржа, доставленная из Сучжоу в столицу, окупалась втрое. Управляющий Цуй Дахуэй рассчитывал выгадать на этой выгоде и надавить на Цуй Се, не имея никакого желания составлять план. Однако Цуй Ляндун, загоревшись идеей прибрать лавку к рукам, приложил все усилия: лично проследил за счетами лавки южных товаров и несколько дней подряд охаживал управляющего, пока наконец не заставил его оформить план как следует.

Согласно этому пятилетнему плану, только в первый год лавка не могла сдать деньги в семейную казну, а в последующие доходы сулили удваиваться каждый год, за три года — вырасти впятеро, так что через пять лет заработать тысячу лянов в год не составило бы труда. Конечно, по сравнению с тем размахом, с каким книжная лавка «Чжижун» издавала «Записки о собранных ароматах» и «Троецарствие», тысяча лянов в год — деньги скромные. Но если вспомнить, как все эти управляющие поначалу плакались ему в жилетку и жаловались на бедность, подобная прибыль выглядела настоящим чудом.

Цуй Се ничего не сказал. Он лишь начертил координаты на свежеизготовленной доске и разноцветными кистями нанес точки, обозначающие доходы, расходы, убытки и прочие показатели, а затем соединил их в ломаные линии.

Когда график был готов, всё стало очевидно: линия доходов лавки южных товаров взмывала почти вертикально вверх под углом в девяносто градусов, тогда как остальные показатели беспорядочно скакали вверх и вниз без всякой логики — цифры придумывали явно от балды. Сначала Цуй Се хотел расположить три графика друг под другом по вертикали, но, закончив первый, понял, что диаграмму можно разместить только по горизонтали, иначе не хватит места.

Ломаные линии двух других лавок — шелковой и белил с румянами — колебались в пределах пятидесяти-шестидесяти градусов, и на фоне южной лавки смотрелись совершенно блекло.

Оба управляющих смотрели на график с досадой и раскаянием: досада брала на Цуй Ляндуна, который в стремлении выслужиться перед старшим молодым господином додумался так нагло сфабриковать цифры, а раскаяние — оттого, что у них самих не хватило смелости пририсовать цифры покрупнее.

Закончив чертить три ломаные линии, Цуй Се сам не удержался от смешка. Он поднял листки и велел Сунъяню:

— Отнеси внутрь, пусть дедушка и госпожа Сун взглянут.

Слуга унес листки в жилой покой. Цуй Се остался сидеть в зале, пролистывая представленные ими планы и сравнивая графы «чистая прибыль в серебре», «остаток поступающих средств», «остаток расхода», «расходы на жалованье» и «расходы на убытки», не роняя ни слова.

После долгого молчания из глубины комнат донеслось покашливание старого господина, и госпожа Сун заговорила:

— Мы хоть и не касались счетных книг лет десять, но даже нам эти суммы кажутся взятыми с потолка. Дед твой говорит, что сам уже ничего в этом не смыслит, так что решай сам. Можешь продать любую лавку, чтобы выручить деньги. А если думаешь, что они еще могут подняться, мы со стариком сожмемся и перебьемся еще несколько месяцев, подождем до следующего года...

Младшие дети и вовсе не имели права вставить слова: няньки и мамки строго следили за ними, так что они лишь смирно сидели на кане, слушая происходящее.

Цуй Се бросил взгляд на управляющих и произнес:

— Подойдет Цуй Ци — тогда и решим. У него на руках опросные листы, которые я заказывал.

Он смолк, и в зале снова воцарилась тишина. Цуй Цзиньчжи из шелковой лавки держалась относительно спокойно: в последнее время у нее регулярно закупался портной Юй, так что хоть какая-то уверенность у нее имелась. А вот у двух других управляющих сердца колотились как бешеные. Они буравили Цуй Се тревожными взглядами, словно пытаясь заглянуть ему в самую душу.

Какую же лавку он решит закрыть? Как переменить его решение? Если лавку закроют, пусть даже их пристроят в другое место вторыми управляющими, разве сравнится это с полной и единоличной властью?

Когда у присутствующих от ожидания уже дух прерывался, с улицы наконец донесся голос слуги:

— Пришел братец Цуй Ци!

Все трое управляющих готовы были выбежать навстречу и перехватить его у порога, лишь бы скорее узнать, что он принес и какую лавку пойдут пускать с молотка. Даже Цуй Ляндун озабоченно вздохнул и поспешно велел Сунъяню подать чаю, принимая прибывшего со всем уважением.

Чувствуя на себе десятки пристальных взглядов, Цуй Ци тем не менее ничуть не смутился. Достав из рукава пухлую стопку бумаг, он с улыбкой протянул их Цуй Се:

— Старший брат, вот отчеты, которые ты велел подготовить. Ребята всё подсчитали, взгляни, так ли нужно?

На каждом листке по требованию Цуй Се были начерчены четкие таблицы: от удаленности расположения и оценки окружения до пешеходного трафика перед входом, числа покупателей, пристрастий и исполнительности слуг, объемов продаж и доли постоянных клиентов... Всё было расписано предельно подробно. И хотя данные охватывали лишь последние десять дней, усредненные показатели выглядели весьма достоверно.

Опираясь на эти цифры, Цуй Се принялся наглядно сравнивать все три заведения. Синими чернилами он обозначил лавку южных товаров, черной тушью — шелковую, а красными — лавку белил и румян, листок за листком вычерчивая гистограммы. Цифры были сухи, графики не всегда наглядны, а вот столбчатые диаграммы с их резким контрастом цветов и высоты сразу же бросались в глаза: с одного взгляда становилось ясно, какая лавка процветает, а в какую давно никто не заглядывает.

Из трех лавок в лавке белил и румян поток покупателей оставался самым ровным: каждый день заходили десятки человек. Цены там стояли невысокие, приказчики обслуживали расторопно, за счет чего сформировался круг постоянных покупателей. В шелковой лавке раньше дела шли из рук вон плохо, но благодаря сотрудничеству с портным Юем оттуда теперь рулонами уходили дорогие ткани. Что же до лавки южных товаров, то посетители заглядывали и туда, но залеживание товара приняло катастрофический размах: чем дороже был деликатес, тем безнадежнее он пылился на полках. Дешевый товар еще как-то продавался, но оборотных средств не хватало, закупать новые партии было не на что, из-за чего лавка стремительно теряла клиентов.

Нарисовав диаграммы и показав их управляющим, Цуй Се велел передать их во внутренние покои, чтобы дедушка, госпожа Сун и младшие брат с сестрой тоже всё наглядно увидели.

Ему даже не пришлось произносить ни слова — всем в зале без лишних разъяснений стало понятно, какую именно лавку придется пустить с молотка.

Управляющие двух других лавок испытали облегчение, будто чудом избежали смертной казни. Однако тут же, вспомнив о пухлой стопке сведений, взявшихся непонятно откуда, и об этих разящих наповал диаграммах, они почувствовали, как по спинам пробежал холодок. Мысль о том, что отныне за ними установится подобный надзор, а все доходы и расходы будут открыто вырисовывать на досках для сравнения с другими, отбивала всякое желание быть управляющим.

Цуй Дахуэй, не желая смириться с поражением, кинулся к Цуй Се, пытаясь схватить его за рукав, и заторопился, выпаливая слова точно из пулемета:

— В лавке южных товаров просто временные трудности с оборотом! Стоит делу наладиться, и мы снова начнем приносить прибыль! Мой пятилетний план был неточным, молодой господин, оставь меня! В будущем я заработаю для тебя тысячу... нет, три тысячи лянов!

Цуй Се легко перехватил его руку, удерживая управляющего на расстоянии пары шагов. Чуть приподняв подбородок, он с холодной ухмылкой произнес:

— Твой пятилетний план? Цифры на том графике взлетели прямо в небеса, ты и вправду рассчитывал, что я поверю в этот бред? Я не велел счетоводу вытащить данные за прошлые годы и нанести их на доску лишь из уважения к вам. Не думайте, будто хозяин поверит в любую чушь, которую вы высосете из пальца.

Даже в сериалах и кино накрутку просмотров и кассовых сборов не делают настолько топорно. Неужели они думали, что если он гуманитарий, то арифметики в глаза не видел?

В их доме демократия уже закончилась — пришла пора диктатуры.

Он оттолкнул Цуй Дахуэя и велел Цуй Ляндуну:

— Готовься к распродаже имущества лавки южных товаров. Сделай большой вывесной щит в человеческий рост, поставь у входа и напиши: «В связи с нерентабельностью лавка закрывается, полная ликвидация товара, всё по...»

«Всё по десять монет» звучит как-то не так.

Затрудняясь сразу назначить цену, он добавил:

— Пойдешь со счетоводом, заберешь опись товаров и ценники из лавки, а заодно прикинешь разумную скидку и покажешь мне. Когда повесите щит, вели приказчикам зазывать прохожих у дверей. Пусть устроят шум и оживление, чтобы вся улица узнала: лавка закрывается, осталось всего десять дней, скидки небывалые, кто не успел — тот опоздал!

Ликвидация лавки и распродажа имущества — дело серьезное, и по-хорошему Цуй Се, как хозяину дома, следовало бы лично контролировать весь процесс. Однако в конце месяца его ждал экзамен в Государственном училище.

Каждый месяц ученики должны были написать два сочинения по канонам, два сочинения по Четверокнижию, а также два малых эссе, случайно выбранных из шести жанров: указ, повеление, докладная записка, рассуждение о политике, трактат или судебное решение. Экзаменационные работы проверялись не только наставниками Государственного училища; раз в квартал их отправляли на проверку в Академию Ханьлинь. Напишешь плохо — и это мгновенно превратится в позор на всю оставшуюся жизнь.

Когда над головой висит экзамен, от которого зависят твое имя и будущее, кому есть дело до какой-то лавки?

Когда он только взял в свои руки дела семьи Цуй и обнаружил ворох расписок по ростовщическим займам, которые тайком раздавала госпожа Сюй, он и тогда предпочел отправить людей в Шуньтяньфу, чтобы просто аннулировать долги и откупиться от бед. Тем более не стоила лавка южных товаров того, чтобы он выслеживал в ней каждую мелочь.

Цуй Дахуэй упрямился и не желал сотрудничать, но Цуй Се в нем и не нуждался. Указав на двоих оставшихся управляющих и счетовода лавки южных товаров, он произнес:

— При описи имущества будете помогать с перечетом. Цуй Ляндун в управлении лавками не смыслит, так что подсказывайте ему, где не знает. Справитесь с делом хорошо — часть вырученных денег оставим на хозяйственные нужды, а остальные вложим в ваши две лавки. А уж как их распределить, зависит от того, как вы себя проявите.

У Цуй Цзиньчжи и Цуй Тина тут же зажглись глаза. Закланившись в полупоклонах, они с готовностью заверили:

— Молодой господин, будь спокоен! Мы приложим все силы и сделаем всё в лучшем виде!

В конце концов, в лавке оставались счетовод и приказчики, а сам Цуй Дахуэй получил должность управляющего лишь недавно, после ухода госпожи Сюй, и не успел пустить глубоких корней. Без него дело ничуть не встанет.

Цуй Се снова перевел взгляд на Цуй Дахуэя —

http://bllate.org/book/18372/1761366