Готовый перевод Second-Generation Sweetheart / Кокетливый наследник: Глава 2

К машине подошел Чу Тун, один из самых востребованных артистов агентства «Золотая эмблема». Заметив Сюй Мингуана, он расплылся в приветливой улыбке:

— Брат Мин! Какими судьбами?

Чу Тун был типичным представителем нового поколения смазливых айдолов. После прошлогодней роли в невероятно успешной молодежной дораме он в одночасье проснулся знаменитым, и теперь предложения о съемках сыпались на него лавиной. Его менеджер занимал в «Золотой эмблеме» то же положение, что и Сюй Мингуан, и благодаря их приятельским отношениям Чу Тун вел себя с дядюшкой Мином довольно непринужденно.

— О, Чу Тун, — удивленно отозвался Мингуан, приоткрыв окно. — А ты какими ветрами здесь?

— Да вот, снимался для разворота «Романа» у самой госпожи Лизы, — с плохо скрываемой гордостью ответил юноша.

И хотя «Роман» считался изданием второго эшелона, среди молодых звезд своего поколения Чу Тун стал первым, кого пригласили украсить эти страницы.

— Вот оно как. Что ж, поздравляю, — искренне кивнул Мингуан.

— Вообще-то мы закончили еще в четыре, — небрежно обронил актер. — Но я забыл в студии кое-какие вещи. Помощник как раз побежал за ними, а я решил подождать здесь. Надо же, какая встреча! Брат Мин, ты тут никак со старшим Цзяном? — Он пытливо сощурился и попытался заглянуть через плечо собеседника на заднее сиденье.

При упоминании четырех часов глаза Сюй Мингуана на миг потемнели. Теперь все встало на свои места: именно из-за капризов этого мальчишки им пришлось торчать в приемной.

Поймав многозначительный взгляд менеджера в зеркале заднего вида, Фан Дунсуй толкнул дверцу и выбрался на улицу, встав рядом с дядюшкой Мином.

Увидев, что в салоне сидел вовсе не его давний соперник Цзян Чжи, Чу Тун мысленно выдохнул. Однако стоило ему рассмотреть лицо незнакомца, как слова застряли у него в горле. Парень перед ним был невероятно хорош собой. Яркая, запоминающаяся внешность и благородная осанка выделяли его даже на фоне признанных красавцев индустрии. На такого человека хотелось смотреть не отрываясь.

— Ты... кто ты такой? — выдавил потрясенный Чу Тун.

Дунсуй дружелюбно протянул руку:

— Привет. Фан Дунсуй.

— А... — Чу Тун замялся, прежде чем вяло ответить на рукопожатие. — Привет.

Он перевел растерянный, подозрительный взгляд на менеджера:

— Брат Мин, это что, ваш новый подопечный?

Сюй Мингуан таинственно прищурился и заговорщически подмигнул:

— Пока еще нет.

Не давая собеседнику опомниться, он увлек Дунсуя обратно к машине. Довольный произведенным эффектом, Мингуан завел мотор и нажал на газ, оставив растерянного актера позади.

«Фан Дунсуй...» — мысленно повторил Чу Тун, провожая взглядом удаляющийся автомобиль. Его глаза недобро сузились. Нужно срочно связаться со своим агентом и разузнать об этом выскочке.

Таинственность дядюшки Мина оставила в душе Чу Туна мерзкий осадок. Под горячую руку попался несчастный ассистент, как раз вернувшийся с забытыми вещами.

— Брат Чу... — робко начал тот.

— Почему так долго?! — сорвался на крик раздосадованный актер. — Элементарное поручение выполнить не можешь! За что тебе вообще деньги платят, ничтожество?!

Помощник виновато втянул голову в плечи. Глядя на искаженное злостью лицо своего патрона, обычно сияющее жизнерадостной улыбкой на камеру, он мысленно закатил глаза и тихо пролепетал:

— Я не виноват... Просто в студии поднялся такой переполох, все только об одном и шептались. Вот я и прислушался...

— И это твое оправдание? — хмыкнул Чу Тун.

Ассистент боязливо покосился на него:

— Они... они обсуждали вас, брат Чу.

— Ну? И что говорили? — Чу Тун раздраженно скрестил руки на груди.

— Ну, припоминали, что вы опоздали на съемку... А потом...

— Ближе к делу!

Видя, что шеф закипает, помощник зажмурился и выпалил на одном дыхании:

— А потом пришел другой парень. И все так бурно им восхищались! Говорили, что он невероятно талантлив и профессионален...

Он осекся, не смея продолжать.

— И, конечно же, сравнивали его со мной? — с ледяной усмешкой закончил за него Чу Тун.

Помощник лишь вздрогнул под его тяжелым взглядом и поспешно уставился в пол:

— Д-да...

Чу Тун сжал кулаки до побеления костяшек. В памяти тут же всплыли снисходительные усмешки ассистентов Лизы и то, как холодно с ним обращались на съемочной площадке из-за опоздания. Гнев горячей волной затопил грудь.

— Садись в машину! Живо! — рявкнул он, распахивая дверцу автомобиля.

Какое-то время они ехали в абсолютном, звенящем молчании. Наконец Чу Тун не выдержал:

— Как зовут того парня?

— Фамилия у него Фан... Кажется, Фан... — залепетал испуганный помощник.

— Блять! — выругался Чу Тун и резко рванул воротник рубашки, с мясом вырывая верхнюю пуговицу. Внутри все клокотало от ярости.

***

Тем временем Сюй Мингуан вез Дунсуя домой. Вспоминая перекошенное от зависти лицо Чу Туна, менеджер не мог сдержать довольного смешка.

Тихий смех вырвал Дунсуя из полудремы. Он открыл глаза и сел ровнее.

— Проснулся? — Мингуан взглянул на него через зеркало заднего вида. — Ну и как тебе наш новоиспеченный кумир?

— Вы с ним не ладите, дядюшка Мин? — вместо ответа спросил Дунсуй.

Удивленный такой проницательностью, Мингуан хмыкнул и покачал головой:

— Видишь ли, в шоу-бизнесе все устроено сурово. Сегодня вы клянетесь друг другу в вечной дружбе, а завтра этот же человек уведет у тебя из-под носа выгодный контракт.

Дунсуй нахмурился.

— Ты еще слишком молод и наивен, — вздохнул менеджер. — Дело даже не в самом Чу Туне, а в его агенте, Вэй И. Мы с ним вроде как приятели, но на самом деле — злейшие конкуренты. И самое паскудное в нашей индустрии то, что даже если он нагло отберет у меня проект, при встрече я обязан натянуть фальшивую улыбку и вежливо поздороваться: «О, братец Вэй, как поживаешь?» Тьфу, тошно от этого дерьма.

Сплюнув, Мингуан принялся жаловаться на изнанку актерской доли. Выяснилось, что тот самый «старший Цзян», о котором вынюхивал Чу Тун, — это Цзян Чжи. Актер он был великолепный, но к тридцати годам так и не сумел пробиться в высшую лигу. В прошлом году Сюй Мингуан практически выбил для него главную роль в молодежной драме. Все было решено, но перед самыми съемками вмешался Вэй И и продвинул своего протеже.

Видеть, как благодаря этой роли Чу Тун взлетел на вершину славы, для Мингуана было невыносимо.

Но теперь, глядя на Дунсуя, менеджер чувствовал, что удача наконец-то повернулась к нему лицом. Он весело подмигнул парню:

— Ну всё, Дунсуй, теперь Чу Тун тебя из виду не упустит. Будет бдеть.

— Почему? — удивился тот.

— Наш мир одновременно огромен и тесен до безумия, — серьезно объяснил Мингуан. — Артисты одного амплуа постоянно делят одну поляну. Публика выберет только лучшего. Остальные не просто займут вторые и третьи места — рынок сотрет их в порошок. За счет чего вылез Чу Тун? За счет таланта? Смешно. Актер он весьма посредственный. Но вот его внешность и сценический образ — идеальное попадание.

— И какой же у него образ?

— «Солнечный мальчик», — Мингуан пристально посмотрел на Дунсуя. — Жизнерадостный, искрящийся энергией парень с легкой сумасбродной чудинкой, которая так нравится зрителям на развлекательных шоу. Никого не напоминает? Вы с ним в одной категории. Но есть разница: его образ — это маска, которая рано или поздно треснет. А ты такой от природы.

Дунсуй задумчиво кивнул:

— Дядюшка Мин, вы ведь рассказываете мне все это не просто ради лекции по теории шоу-бизнеса?

Менеджер поправил очки, на его интеллигентном лице отразился неподдельный азарт:

— Ловко ты меня раскусил. Я действительно хочу предложить тебе подумать: не желаешь ли ты стать моим подопечным и подписать контракт?

***

Давить с подписанием контракта Мингуан не стал — дал парню время все взвесить. Машина остановилась у ворот элитного жилого комплекса «Сады Ифэй». Попрощавшись с менеджером, Дунсуй вошел в подъезд своего дома. Стоило ему переступить порог лифта, как телефон в кармане затрясся от лавины уведомлений в WeChat.

Это был их семейный чат под скромным названием «Семья из трех человек, но папочка всех милее».

[Фан Цзяхуай: Сынок, ты где? Почему тебя так долго нет?]

[Фан Цзяхуай: Мне пойти тебя встретить?!]

[Фан Дунсуй: Уже в лифте, буду через минуту!]

**[Фан Цзяхуай: Гифка: Зайчик ждет малыша дома]**

Глядя на умилительную гифку с кроликом, обнимающим морковку, Дунсуй невольно прыснул. Ну что за человек! Столько лет, а ведет себя как капризный ребенок.

Он до мельчайших деталей представлял, что сейчас происходит дома: отец наверняка полулежит на диване, подперев щеки ладонями, уныло кривит губы и преданным щенячьим взглядом гипнотизирует входную дверь.

Решив подразнить своего «капризного духа», Дунсуй зажал кнопку записи и пропел в динамик самым слащавым, капризным голоском, на какой только был способен:

— Папочка, папуля, веди себя хорошо! Твой малыш уже совсем близко, скоро-скоро прибежит к тебе! Ну не грусти, ну позязя!

Каждое слово сочилось приторным сиропом, а последнее «позязя» растянулось так сладко и долго, что могло бы соперничать по протяженности с Великой Китайской стеной.

Отпустив кнопку, Дунсуй зажал рот ладонью, беззвучно хохоча и содрогаясь от собственной нелепости. По рукам пробежали мурашки от стыда за этот перформанс. Но стоило ему поднять голову, как веселье мгновенно испарилось: лифт уже тихо звякнул, извещая о прибытии на пятый этаж, и двери плавно разъехались в стороны.

Прямо перед кабиной стоял мужчина в безупречно скроенном строгом костюме.

Мать моя женщина...

Дунсуй остолбенел. Руки и ноги сработали быстрее разума: он пулей отпрянул в самый дальний угол лифта, надеясь слиться с металлической стеной.

Господи, да откуда он тут взялся?! И как давно стоит?!

Застыв как каменное изваяние, Дунсуй судорожно сглотнул. Стыд лавиной накрыл его с головой. Щеки мгновенно вспыхнули пунцовым пожаром, уши запылали, а по телу разлился нестерпимый жар. Хотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас.

Но погодите... Лицо незнакомца показалось ему смутно знакомым. Высокий рост, идеальная линия челюсти, холодный взгляд... Неужели это сам Е Ван? Тот самый легендарный киноимператор, чьи портреты украшали каждый кинотеатр страны?

«Ха-ха, ну конечно, просто совпадение...» — мысленно утешал себя Дунсуй, не смея даже пошевелиться.

Тем временем мужчина в костюме, заметив, что двери собираются закрыться, уверенно шагнул в кабину. Проходя мимо, он окинул Дунсуя долгим, невыразительным взглядом, в котором явно читалось подозрение: «Что за чудик забился в угол?»

— Вы... — начал было незнакомец глубоким, бархатистым голосом.

— Мне пора! Я приехал! — в панике закричал Дунсуй, едва не плача. Мысленно он повторил недавнюю фразу дядюшки Мина: «Тьфу, ну что за херня!»

Сгорая от стыда, он выскочил из лифта. На пятом этаже было всего четыре квартиры, и Дунсуй пулей долетел до нужной двери. На автомате вставил ключ, провернул замок, ворвался внутрь и с грохотом захлопнул за собой дверь, прислонившись к ней спиной.

С дивана на него тут же уставился встревоженный отец.

Лицо Дунсуя исказилось в комичной гримасе отчаяния.

— Папа, — со стоном выдавил он. — Я только что похоронил репутацию нашей семьи. Окончательно и безоговорочно.

Отец удивленно моргнул:

— Сынок, ты о чем?..

Дунсуй медленно поднял руку, глядя в пустоту остекленевшим, полным экзистенциальной тоски взглядом:

— Я официально подаю заявление о выходе из нашего семейного клана.

http://bllate.org/book/18316/1868446