Готовый перевод Doll / Кукла: Глава 47. Лезвие ножа

Люди, похожие друг на друга на восемь или девять десятых, в подавляющем большинстве случаев – близнецы. К сожалению, Лян Чжитин знал лучше кого-либо, что он единственный сын в семье, и никаких братьев у него быть не могло. Если бы они действительно были братьями, рождёнными от одной матери, с кровным родством, разве могли бы они встретиться только сейчас?

— Ты… — Лян Чжитин, вероятно, впервые столкнулся с такой нелепой и абсурдной ситуацией. — Почему ты… — он не мог выдавить из себя ни слова.

Неоконченная фраза, без сомнения, была: «Почему ты выглядишь так же, как я?»

Как это объяснить? Никак! Я, главный виновник всего этого, оказался зажат между ними, не зная, как поступить.

Лян Чжитин долго вглядывался в его лицо, но тот оставался бесстрастным, и по нему нельзя было прочитать ни капли волнения. Что ж, он давно знал о существовании Лян Чжитина, так что удивление было бы неуместным. Между нами даже из-за этого человека возникало немало острых конфликтов и ссор… При одной мысли о прошлом хочется дать себе пощёчину.

Встревоженный и озадаченный Лян Чжитин наконец перевёл взгляд на меня:

— Ты… что это за…

Я незаметно стиснул зубы. Не паникуй, Нань Ли, это всего лишь внешнее сходство, ничего страшного. Если я не скажу, кто узнает, что он – кукла? Сейчас он выглядит как обычный человек, проблем не будет.

В мире полно странных вещей, можно придумать какую-нибудь небылицу и замять дело. Я изо всех сил подавил тревогу и раздражение, старался выглядеть нетерпеливым:

— Что «ты»? Чего разорался? Чего испугался?

Лян Чжитин долго стоял в растерянности, наконец взял себя в руки, что-то припомнил и пробормотал с озадаченным видом:

— Вот почему я смог войти по лицу, оказывается, не в аппаратуре дело.

…Теперь я поняла, как Лян Чжитин попал в квартиру.

В систему распознавания лиц у главного входа уже внесли лицо А-Тина. Лян Чжитин встал перед камерой и аппаратура автоматически идентифицировала его на девяносто девять процентов, поэтому он беспрепятственно вошёл внутрь.

Лян Чжитин быстро сообразил, в чём тут суть, и воссоединил все детали в голове:

— Так ты, выходит, с этим парнем шашни крутишь, а твой старик, подслеповатый, принял меня за него и устроил скандал в моей компании.

— Чёрт, — выругался он, — и на кой мне это счастье?

Он то и дело сканировал взглядом фигуру куклы, усмехнувшись:

— Но где ты нашёл такого человека, умудрилась же отыскать такую копию?

— Что? — Я почувствовал, что сейчас из его уст не прозвучит ничего приятного.

В следующую секунду Лян Чжитин неторопливо изрёк:

— Знал, что ты в меня влюблен, но не думал, что настолько. Раз не смог заполучить меня, нашёл себе подмену.

«…»

Мне следовало радоваться, что у Лян Чжитина богатое воображение – похоже, всё можно списать на это.

Но…

Эти слова были отвратительны до невозможности.

Нет! Чуть не забыл самое главное!

Я поспешно повернулся и толкнул А-Тина в грудь, пытаясь затолкать его в дом:

— Ты зайди внутрь.

Я не мог позволить этим мерзостям осквернить его слух. Но он стоял как вкопанный в дверях, и я не мог сдвинуть его ни на шаг. Я в панике взмок от пота, боясь, что он начнёт думать невесть что, обернулся и закричал на Лян Чжитина:

— Кто тебя, блин, любит! Хватит быть таким самоуверенным, проваливай!

Но разве Лян Чжитин послушается меня? Он скрестил руки на груди, намереваясь взять реванш и выместить на мне все свои переживания за эти дни.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Вопрос был адресован не мне.

Я опешил и впанике поднял голову и взглянула на него. Его лицо оставалось спокойным, но глаза за стёклами очков впились в Лян Чжитина, и было непонятно, о чём он думает.

Лян Чжитин продолжал подливать масла в огонь:

— Ты знаешь, что Нань Ли влюблена в меня? Уже давно, очень давно. Сегодня, увидев меня, ты и сам должен всё понять: твоё единственное достоинство – это то, что ты похож на меня. Она не может получить меня, вот и развлекается с тобой. Настоящий я – это я.

— Заткнись! — заорала я на Лян Чжитина.

Лян Чжитин, видя, как я вне себя от отчаяния, разошёлся ещё больше, и каждое его слово впивалось в сердце:

— Ты всего лишь, – подделка, пусть и очень похожая.

Я уже говорил ему нечто подобное раньше. Я лучше других знал, как эти слова действуют на него, как они его ранят.

— Прекрати!

Я замахнулся и ударил Лян Чжитина. Он отступил на пару шагов, уворачиваясь, и расхохотался:

— Ты тогда сбежал из отеля, мы подрались, и нас забрали в участок. Я ещё думал, ты такая гордая. А выходит, всё притворство. Раз ты по мне так сохнешь, зачем было ломать комедию и сбегать из постели? Играешь в кошки-мышки?

Заткнись! Заткнись! Не смей говорить!

— Где подделке до настоящего? — Лян Чжитин перехватил мой кулак и дунул мне в лицо, отчего пряди волос на лбу взметнулись. Его голос прозвучал у самого уха низким шёпотом: — Если хочешь развлечься, развлекайся со мной. Уж я-то точно смогу удовлетворить тебя больше, чем он.

Твою мать.

Я уже собиралась врезать ему второй раз, как он получил сильнейший удар ногой в живот и отлетел в сторону. — Это был не я.

От боли Лян Чжитин разжал руку, я потерял равновесие, отшатнулся и упал на пол. Когда взгляд сфокусировался, я увидела, что Лян Чжитин уже лежит на земле, и его избивают.

Два человека с похожими лицами катались в драке, вернее, Лян Чжитин получал тумаки в одностороннем порядке, зрелище было довольно странным.

В коридоре раздавались лишь вскрики Лян Чжитина да глухие звуки ударов кулаков по телу.

Лицо А-Тина оставалось бесстрастным, но его кулаки опускались всё тяжелее и тяжелее, раз за разом прилетая в лицо Лян Чжитину. Вскоре из носа у того потекла кровь, под глазом расплылся синяк.

Зависть. Ненависть.

Я примерно догадывался о чувствах, которые он сдерживал глубоко внутри.

Смотреть на это было приятно, но если продолжить – случится беда.

Я подбежал и бросился ему на спину, крепко обхватив его за талию:

— Хватит, хватит, остановись!

Его грудная клетка часто вздымалась, он тяжело дышал. Я уткнулся лицом в его спину и прошептал:

— Всё, остановись, не надо больше…

Он выпрямился. С его сжатых кулаков капала кровь, падая на пол.

Я встретилась с ним взглядом: его глаза смотрели холодно, и мне стало не по себе. Так страшно, что я едва держался на ногах, так страшно, что хотелось разрыдаться.

Спустя долгое время Лян Чжитин, о котором никто не заботился, кое-как поднялся на ноги. Опухший, в синяках, он готов был взорваться от злости. Показывая на меня пальцем, он осыпал меня отборной бранью, было видно, что он не успокоился и готов был наброситься на меня с кулаками. Но, поглядывая на стоящего рядом человека, он боялся, что тот опять взбесится, поэтому решил ретироваться.

Уходя, он бросил предупреждение:

— Если твой старик ещё раз явится в мою компанию и устроит скандал, пеняй на себя! Тяжба обеспечена! От твоего отца не отвертеться, и ты, его сыночек, тоже отправишься за решётку вместе с ним! Чёрт! Вы все психопаты!

Сплюнув кровь, Лян Чжитин выругался и ушёл.

Когда Лян Чжитин ушёл, мы остались вдвоём. Казалось, даже воздух застыл.

Я облизал пересохшие губы, осторожно взял его за руку и завел в комнату. К счастью, он не сопротивлялся моим прикосновениям, иначе я бы не знал, что делать. Войдя внутрь, мы остановились в прихожей, он – впереди, я – позади. Он молчал, я тоже.

Объяснений было слишком много, и я не знал, с чего начать. Пока я собирался с мыслями, он вдруг заговорил:

— Ты уже давно понял, кто я.

«…»

Он действительно думал, что всё ещё скрывает свою личность. Если бы не появление Лян Чжитина сегодня, он, наверное, продолжал бы так считать.

Я кивнул.

— Когда? — его голос дрогнул.

— Давно, — сказал я. — Сразу после того, как ты вернулся.

— Зная, что это я… — ты всё равно делал со мной всё это?

Я шагнул вперёд и обнял его:

— Именно потому, что знал, что это ты, и делал…

— Почему? — он склонил голову, глядя на меня сверху вниз. — Разве ты не ненавидишь меня?

Я снял с его переносицы очки и заглянул в его глаза. В них таился знакомый тёмно-синий оттенок. Почему в его глазах столько печали?

Я встал на цыпочки и поцеловал его в ресницы.

— Я тебя не ненавижу. Я очень скучала по тебе.

— Я люблю тебя.

— Лю… бишь? — повторил он в замешательстве.

Я примерно догадывался, что терзало его, и принялась сбивчиво объяснять:

— Каждое «А-Тин» я говорил тебе, каждое «люблю» было для тебя. Именно потому, что знал, что это ты, я была с тобой. А-Тин, я не обманываю тебя, и никогда больше не обману. Всю жизнь я люблю только тебя, одного тебя.

— Ты хранил нашу фотографию… тоже потому что любишь?

Он увидел снимок в ящике стола.

— Да, — сказал я ему. — Пока тебя не было, от всего, что связано с тобой, у меня осталась только эта фотография. Я не мог с ней расстаться.

Как только я начал говорить об этом, слова полились рекой, я принялся извиняться:

— Я подлец, я причинил тебе боль, прости меня, это я во всём виноват. Ты можешь злиться на меня, можешь бить, можешь ругать, только не игнорируй меня. Если ты перестанешь обращать на меня внимание, я умру от горя.

— Так вот оно что… — он вдруг улыбнулся и прижал меня к себе крепче.

Впервые за эти дни я увидел его настоящую улыбку.

— Я не злюсь на тебя, и не буду игнорировать тебя.

Вдыхая его запах, я похлопывал его по спине, успокаивая.

— А теперь скажешь мне, почему был таким невесёлым?

«…»

Он был несчастлив, потому что думал, что я принимаю его за Лян Чжитина.

Глупый. Он прошёл через столько трудностей, чтобы вернуться ко мне, и думал, что я всё ещё его ненавижу. Боясь раскрыть свою настоящую личность, он надел очки и прикинулся Лян Чжитином, чтобы приблизиться ко мне.

Он считал, что я всё ещё люблю Лян Чжитина, и был готов играть роль «Лян Чжитина», лишь бы остаться рядом.

Он не знал, что я узнал его с самого начала, и что все эти дни каждое произнесённое мной «А-Тин», каждое «люблю» он принимал за слова, обращённые к Лян Чжитину.

Ему было больно, но он всё равно не мог отпустить, не мог уйти. Он боролся с собой, страдал, но в конце концов решил оставить всё как есть, решил, что пока я люблю его, пусть даже это ложная любовь – он не против притворяться Лян Чжитином, не против всю жизнь носить маску «Лян Чжитина», добровольно соглашаясь быть подменой.

Потом он нашёл в ящике нашу общую фотографию. В тот миг, увидев её, он испытал странное, мимолётное облегчение. Он всё ещё думал, что я испытываю к настоящему нему жгучую ненависть, но никто не хранит фотографии того, кого ненавидит. Он подумал, что, может, в моей душе к нему есть хоть капля чувств. — «А-Тин» занимает в сердце Нань Ли хоть и крошечное, но место.

Это было не то же самое, что чувство к Лян Чжитину. Это было чувство, принадлежащее только «А-Тину». Что бы это ни было – это было только его.

В моём сердце у «А-Тина» навсегда было своё место. Мои чувства были отданы «А-Тину» лишь малой частью, и не целиком принадлежали Лян Чжитину.

И, довольствуясь этой крошечной частью, он мог продолжать. Мою куклу легко ублажить, ей достаточно той капли любви, что сочится сквозь пальцы.

— Какой же ты глупый.

Только сейчас я узнал, что творится у него в душе, и от этого сердце заныло, сжалось, высохло, не в силах дышать.

— Глупый, — сказал он. — Я очень глупый.

— Я ревную.

На его ладонях была кровь Лян Чжитина. Я вытер её влажной салфеткой, а он бормотал:

— Почему ему так легко досталась твоя любовь? Я так завидовал, что готов был разорвать его на части. Я так долго шёл к этому, чтобы стоять рядом с тобой, а он вдруг появляется и снова хочет отнять тебя у меня.

— Он делал то, чего я никогда не делал… Мне обидно.

— Никто не сможет отнять тебя у меня. Никому не позволю.

— Ты мой. Только мой.

— Я знаю, знаю, — я слушал его бормотание, блаженно обвил руками его шею, прикрыл глаза и потёрлась щекой о его щёку, шепча: — Я твой, навсегда твой.

— Нет никого важнее тебя. Ты – самый важный человек в моей жизни.

— В моём сердце нет никого другого, всегда был только ты.

Я поцеловал его в кончик носа и тихо рассмеялся:

— Теперь ты можешь быть спокоен?

— Малыш.

— Мм?

— Малыш.

— Я здесь, — ну чего он зовёт меня снова и снова?

Он улыбнулся, приблизился и поцеловал меня. Мы целовались долго, и когда уже почти потеряли контроль, он подхватил меня на руки и понёс в спальню.

Когда я проснулся, за окном было темно. Я взглянул на время: час ночи. Рядом со мной никого не было, одеяло было откинуто в сторону. Я встал и вышел из комнаты. В квартире горел свет только в ванной.

Что он делает в ванной так поздно?

Я бесшумно подошёл к двери и, заглянув в щелочку, увидела то, от чего лицо моё мгновенно побледнело, а по коже побежали мурашки.

Я с грохотом распахнул дверь и ворвался внутрь, ноги подкосились, я чуть не упал. Бросившись вперёд, я схватил его за запястье и закричала:

— Какого хрена ты делаешь?! – мой голос дрожал, это было не похоже на меня.

От моего внезапного вторжения он вздрогнул, и нож выпал из его руки. Он смотрел на меня остекленевшим взглядом. На левой щеке зияла глубокая резаная рана, кожа была рассечена, красная кровь заливала половину лица, стекая по разрезу вниз и окрашивая половину его груди.

http://bllate.org/book/18130/1951258