Готовый перевод Requiem of the Harpy / Реквием гарпии: Глава 3

Глава 2 (2020, осень)

Когда Акира вышел на школьный двор, класс уже построился. Эрика с невозмутимым видом командовала: «Равнение вперёд!» Голова кружилась оттого, что он сам не получил крови, хотя дал свою, но Акира молча встал в строй.

В танце пятого класса были полёты, поэтому тренировки шли жёсткие. Акира был в своей стихии.

«Теперь расходимся… Расходитесь, пока не перестанете доставать друг друга. Хорошо? Тогда — раз, два, расправьте крылья!»

Главное — чётко представить образ. Десять пальцев вытягиваются, между ними натягивается тонкая, но прочная перепонка. Перья, помогающие ловить воздух, — нужно представить, как каждый пушок на руках набухает… Белые перья распушаются. Не только крылья, но и все кости тела наполняются множеством пустот, тело перестраивается, становясь лёгким и гибким. Мышцы, необходимые для взмаха, — лезвия пока не нужны.

«Строго соблюдайте нормативы. Не расправляйте крылья больше чем вдвое вашего роста. Да, вот так… Хаята-кун, ещё немного шире».

Он думал об отцовских лезвиях-крыльях. Отец был в отряде спасения, и его лезвия-крылья с детства были мечтой Акиры. Стать таким же, как он, расправить крылья, как у отца, защищать город самыми острыми лезвиями — он тоже хотел так… Эта мечта всё ещё жила в его сердце.

(Вот так…)

Когда он мысленно нарисовал образ отца, в голову вдруг всплыло сегодняшнее утро.

Неестественно вытянувшиеся кости. Крылья, прорвавшие кожу, широко расправившиеся, похожие на дерево, искажённое болезнью…

По рукам пробежал неприятный холодок.

Почему ему приснился такой сон? До жути реальный, будто это было на самом деле…

«— Акира! Акира-сан!!»

Он вздрогнул и открыл глаза. Острая боль пронзила обе руки. Прямо как в только что промелькнувшем кошмаре, кости Акиры вытянулись и прорвали кожу. Между пальцами, ставшими перепонками, капала кровь. Белые перья окрасились в багровый, кто-то закричал.

«Быстро! Убери крылья!»

Акира подчинился. Даже когда он вернул человеческие руки, раны от прорвавшихся костей остались, кровь струилась между пальцев. Эрика подбежала, укусила свой указательный палец и прижала его к губам Акиры.

«Давай! Пей!»

Вспомнив случившееся, он почувствовал неловкость, но нехотя приник губами к её руке. Кровь на языке была кисло-сладкой, по телу разлилось тепло. Он почувствовал, как под действием полученной крови раны на руках быстро затягиваются.

«…Спасибо».

«Что это было такое?!»

Глаза Эрики наполнились слезами, щёки раскраснелись. Было ясно, что её потрясла неудача Акиры с превращением в крылья. Госпожа Румико мягко погладила её по спине.

«Эрика-сан быстро среагировала, это помогло. Акира-сан, на всякий случай сходите в медпункт. Спортивная форма не испачкалась?»

Кивнув, Акира сжал всё ещё залитые кровью руки. Учительница мягко улыбнулась и добавила:

«То, что было только что, Акира-сан, было на грани нормативов. Больше так не делай».

Образ костей, торчащих из кожи, снова промелькнул в голове. Кожа, растянутая, как тряпка, и разорванная…

Точно.

Крылья отца из того сна явно выходили за «нормативы».

В медпункте был только Усиода. Как всегда, хотя он и школьный врач, от него ужасно воняло табаком. Он небрежно осмотрел руки Акиры.

«Ага, раз получил кровь, зажило нормально. Смой кровь в раковине и возвращайся на урок».

Сказал он, записывая что-то коротким карандашом на доске. Со школьного двора доносилась танцевальная музыка, которую планировали использовать на спортивном празднике.

Внезапно вспомнив, Акира спросил:

«Юи… а Уонои Юи-сан? Она не приходила в медпункт?»

«Уонои-сан? Она только что ушла пораньше. За ней пришли».

Усиода поправил очки.

«Э…? Даже не поев обеда?»

«Ей стало плохо. Давай, ты возвращайся».

Акира мельком взглянул на нетронутую койку, наполовину задернутую шторой, поблагодарил и вышел из медпункта.

Низкий вздох Усиоды не достиг его ушей.

Благодаря тому, что он давно не получал чужую кровь, ему стало лучше. Сосредоточившись и снова превратив руки, Акира смог изменить обе руки как обычно, выпустив серовато-белые крылья точно такой же формы, как у ласточки.

Оттолкнувшись от земли, Акира взлетел выше и быстрее всех в классе. С изменением площади поверхности тела пигмент побледнел, и без того коричневатые волосы и глаза стали ещё светлее, кожа стала полупрозрачной.

Под лучами осеннего солнца он сделал сальто в воздухе, и когда приземлился на поле, Эрика язвительно заметила: «Вот так бы и сразу».

«Это благодаря твоей крови, Эрика».

«Прекрати говорить такое».

Наступила большая перемена, все занимались самостоятельно. Акира любил летать. Не нужно думать о лишнем. Не говоря ни слова, он снова взмыл в небо. Ветра не было, но стоило крыльям поймать поток воздуха, как он легко поднимался ввысь. Было приятно вдыхать чистый воздух. Некоторые одноклассники говорили, что не любят летать, но он не мог этого понять.

«Это же страшно», — сказал, кажется, Хаята. Что ж, с его крыльями, возможно, летать и вправду страшно. Хаята плохо владел превращением, не мог как следует расправить крылья, и его отчаянные попытки напоминали только что вылупившегося цыплёнка. У него не получалось, потому что он пытался вытянуть одни только крылья. Нужно было представить, как собираешь лишний вес со всего тела, растягиваешь его и заполняешь пустоты, но Хаята, похоже, никак не мог это уловить.

(Наверное, он не дотягивает до нормативов…)

Вдруг, взглянув вниз, он увидел, что того самого Хаяту обступили несколько человек.

«Да сколько можно. Ты понимаешь, что тянешь всех назад?»

— громко упрекал Кэйсукэ.

«Да извини…»

«Извинениями делу не поможешь! Это проблема всего класса. Что, ты думаешь, во время танца будешь прыгать на земле, пока все остальные летают?»

Хаята опустил голову и замолчал.

«Слушай, тебе нужна особая тренировка. После уроков — у святилища. Не вздумай сбежать!»

«Понял…»

Хаята вдруг поднял на него взгляд, и Акира вздрогнул. В его глазах была явная зависть.

Динь-дон, динь-дон… прозвенел чистый звонок.

Большая перемена закончилась.

Акира плавно опустился на школьный двор и сложил крылья.

Слушая музыку, транслируемую по школьному радио, он, как всегда, почувствовал странную дремоту. Учителя постоянно говорили не оставлять еду, и Акира без раздумий допил молоко. Лёгкая горечь уколола язык.

Музыка с низкими басами, вплетающимися повсюду, когда он машинально прислушивался, начинала казаться шёпотом на ухо низким голосом. Казалось, вот-вот поймёшь, что она говорит, но не понимаешь — непрерывное бормотание…

Акира резко тряхнул головой и открыл глаза. Он чуть не задремал.

Музыка — то низкая, то высокая, звуком, похожим то на голос, то на музыкальный инструмент, продолжала бормотать. Акира подумал, что слышал её и за пределами школы. Точно, когда отец пришёл его спасать. Тогда его посадили в машину люди из отдела по чрезвычайным ситуациям, отвезли в администрацию города, и, кажется, о многом спрашивали… Тогда играла эта музыка…

(Нет, этого не может быть)

Отец погиб в результате несчастного случая. Не может быть, чтобы его спасали. Это был сон…

(Сон… ли это?)

Впервые это сомнение коснулось его сознания, холодное, как лёд. (Правда ли?)

Оглянувшись, он увидел, что почти все одноклассники клевали носом, покачивая головами. Некоторые уткнулись в парты.

Парта в правом углу пустовала…

(Что…)

В полудрёме подумал Акира.

(Чьё это место? Сегодня… никто не отсутствует… Не должно же быть…)

Казалось, он что-то забыл.

Невыносимо хотелось спать…

Госпожа Румико смотрела на него. С каким-то изучающим выражением.

На миг в голове промелькнул образ девушки, прошептавшей: «Спасибо, Акира-кун», но тут же растворился в тяжёлой тьме.

***

Колосья риса тяжело клонились к земле, золотом колыхаясь в закатном небе. Где-то квакали лягушки. Вдалеке, за тонкими облаками, смутно виднелись две вершины горы Цукуба. Сегодня ему удалось перехватить у Эрики кровь в суматохе, так что мать, похоже, не упрекнёт. Акира, чувствуя на щеках осенний ветер, направился домой.

Ему пришлось некоторое время идти вместе с Кэйсукэ и его компанией, которые шумно направлялись к святилищу. Среди них был и Хаята.

Первым заметил это Хаята…

— А… вон там.

Он указал пальцем. На межевой тропинке застряло что-то, похожее на тряпку. Оно шевелилось.

— Эй, неужели это нечистая собака?

— Я её впервые вижу…

— Дурак, ты же видел на экскурсии.

Акира тоже остановился и вместе с ними стал разглядывать это существо. Он тоже видел такое вблизи впервые.

Нечистая собака… Умнее обычной собаки, ловчее и послушнее обезьяны, поэтому их используют для работы на заводах. Да, Акира тоже видел на экскурсии, когда они ездили на автобусе на завод, через стекло — группу нечистых собак, ловко работавших на швейных машинках. Те, кого он видел тогда, казались крупнее… Те, что были перед ним, все были ниже Акиры.

На тропинке было две нечистые собаки. Одна сидела на корточках и не двигалась, а другая, волоча тело, приближалась. Издавая звуки, похожие на скулёж и фырканье, когда собака ластится (или это было дыхание?), она выползла на дорогу. И вдруг заговорила:

— А… фу… э… те…

Произношение было нечётким, будто она говорила с набитым ртом. Но это было очень похоже на человеческую речь. К тому же голос был высоким и чистым, как у ребёнка…

— Та… фу… эте…

— Эй, давайте прекратим.

Хаята, пятясь назад, сказал:

— Нам же говорили нельзя приближаться к нечистым собакам.

— Чего ты боишься?

Кэйсукэ усмехнулся, пытаясь казаться храбрым.

— Подумаешь, такие они.

Внезапно Кэйсукэ пнул маленькую грязную собаку, и Акира перевёл дыхание.

— Эй!.. Ты что творишь?!

Кэйсукэ обернулся к Акире и усмехнулся.

— Что? Воспитываю. Не знал, что собакам на дороге не место? А ну, пёс, тебе в грязи сидеть.

Собака всё пыталась приблизиться к ним, и он снова пнул её. Акира заметил на её старой тряпке тёмно-багровые пятна, похожие не просто на грязь, а на просочившуюся кровь, и вклинился перед Кэйсукэ.

— Прекрати! Она же ранена!

В этот момент собака — то ли рукой, то ли лапой — с невероятной силой вцепилась в спину Акиры. Когти впились в плечо и шею.

— Уа… Ай!!

От боли Акира невольно вскрикнул. Кожа порвалась, закапала кровь. Тяжесть собаки навалилась на спину, и Акира повалился на обочину дороги.

С криками «Уа!» дети разбежались кто куда, словно рассыпавшиеся паучки.

Послышался крик Кэйсукэ:

— Акиру съели! Собака сожрала Акиру!!

Несколько жутких мгновений… Акира и правда подумал, что его сейчас съедят. Дыхание ударяло в ухо. Пахло чем-то вроде сельдерея или полыни…

На шею закапало что-то тёплое.

Слюна? Нет…

— Аки… акира…

Она заговорила.

Дрожа, Акира обернулся.

— Акира.

Акира перевёл дух.

— Неужели… ты… «Акира» говоришь?

Он знал, что они понимают человеческую речь, но не знал, что они умеют говорить. И к тому же — понимать случайно услышанное слово как имя и использовать его…

Взгляд встретился.

Из чёрных, сияющих глаз катились слёзы, стекали по подбородку и падали на Акиру. Искажённое странными буграми и впадинами, обезображенное, сейчас оно казалось человеческим лицом…

— Ты плачешь…

— По-мо-ги. Акира. По-мо-ги.

Она просила помощи. Но когда собака говорила, голос дрожал, путался, сбивался, ускорялся.

— Му-сор. бо-льно, не дви-га-ет-ся. Раз-ру-ше-но нель-зя.

— Погоди, я не понимаю, когда ты так быстро говоришь. Сначала слезь, — прошептал Акира.

— Я помогу…

Нехотя собака слезла с тела Акиры, но не отпустила вцепившуюся «руку».

Да. Всё-таки она похожа на человека…

— Му-сор, — она указала на другую собаку, скорчившуюся на меже. Из тряпки, стёршейся о землю, торчала маленькая кривая передняя лапа… или рука, которая изгибалась, словно пытаясь рыть землю.

— По-мо-ги…

Не обращая внимания на то, что кеды пачкаются в грязи, Акира сошёл с дороги и приблизился к собаке на меже. Ветер трепал развевающуюся на спине гриву (гриву? или волосы?). Она была совершенно неподвижна. Не было даже дыхания…

Акира протянул руку и поднёс её к морде.

Не дышит…

— Мертва…

— прошептал он.

Собака, плача, закричала и яростно затрясла Акиру.

— Не-ет! My-coр, не у-ми-рай! До-мой, ве-рнись… Ве-рнись!!

— Вы были друзьями…

Акира осторожно погладил худую спину, которая, вцепившись в грудь его спортивной формы, сотрясалась от рыданий. Несмотря на торчащие кости и неестественные бугры, тело было тёплым.

— Акира…

— всхлипывая, собака тёрлась мордой о его грудь.

— Что же мне те-перь де-лать…

— Нельзя же нам здесь оставаться… Ты ранена…

Поглаживая её по голове, как ручную собаку, Акира вздохнул. Подобрать пса — это одно… Но оставить её он не мог.

— Давай пошли ко мне. Сегодня мама в ночную смену…

Как только он сказал это, собака вцепилась в его руку.

— Как тебя зовут?

Собака прошептала:

— Ме-ня… Ка-су.

— Касу… Отброс?

Акира нахмурился.

— Правда Отброс? Другого имени нет?

Акира не знал, какие имена дают грязным собакам. Неужели их всегда называют такими ругательствами?

— Нас-то-я-ще-е есть… Но… не мо-гу ска-зать.

— Не можешь сказать?

— Го-ло-са… нет.

— То есть?

Собака сложными движениями пошевелила перед грудью руками.

— Го-лос… мо-е-го име-ни.

— А…

Акира удивился и посмотрел на маленькую собаку в упор.

— …Язык жестов?

— Го-во-рить… труд-но. Жес-та-ми го-во-рю.

— Ого…

Акира, всё ещё сидя на корточках, пристально вглядывался в чёрные глаза собаки. Лицо было уродливо искажено странными буграми, но в глазах, смотревших на него в ответ, была прозрачная чернота и безупречная искренность.

— Можешь повторить то, что сейчас показала?

— А?

— Твоё имя.

В ответ на эти слова собака медленно подняла правую руку от груди вверх, разжимая один за другим пальцы.

— Хм… Цветок распускается? Нет. Дерево тянется вверх…? Словно почка распускается.

В чёрных глазах, смотревших на него, промелькнула несомненная радость.

— Да! Это… мо-ё имя…!

— Дерево? Растущее дерево?

— Да, да…!

— О, красивое имя…

Помогая ей встать и держа за руку, Акира сказал пришедшее на ум:

— Тогда… можно я буду звать тебя Ицуки? В смысле «дерево». Иероглиф «ки»

— дерево.

Мгновение спустя рука, державшая руку Акиры, сжалась с такой силой, что стало больно. От неожиданной резкости Акира невольно охнул.

— Счаст-лив… Я счаст-лив. Я — Ицу-ки. Счаст-лив. Ицуки. Аки-ра.

— Ого, рад?

— скривившись от боли в руке, Акира мягко усмехнулся.

— Какой же ты милый…

«Дерево» яростно ткнулась головой ему под мышку.

— Счаст-лив. Аки-ра. Я — Ицу-ки.

Да. В тот момент у Акиры была только одна мысль: «Ко мне привязалось что-то странное».

____

【18+】【Реквием по Гарпии】 ― Преступив запрет, прикоснуться к душе. ― Дистопия: хоррор-фантастика × история об оборотнях-вампирах × чистая любовь между разными видами

https://новел18.сёсэцу.ком/н7022лг/

http://bllate.org/book/18129/1740482