Готовый перевод Returning to the Sixties with a Stingy System / Возвращение в шестидесятые с жадной системой: Глава 41

После обеда Лю Дэцин с женой снова ушли на работу. До начала занятий оставалось ещё немного времени, и Лю Цуйпин достала тетрадь, чтобы делать уроки.

Её тетрадь была безупречно аккуратной — ни единого пятнышка, ни одного мятого уголка. Совсем не то что у Сяшэна: его тетрадь покрывали жирные следы, отпечатки пальцев и размазанные чернильные кляксы, отчего она выглядела грязной и запущенной.

Цуйпин писала внимательно, выводя каждую букву чётко и ровно. Сяшэн же, еле держа глаза открытыми, лениво перелистывал страницы своей тетради и вдруг протянул:

— Цуйпин, сделай за меня домашку, а?

Она даже не подняла головы:

— Не буду. Сама еле успеваю.

Сяшэн наконец-то перевели во второй класс. Если бы он снова остался на второй год, то в следующем учебном году оказался бы в одном классе со своей младшей сестрой.

Лю Цуйпин дорожила возможностью учиться — такой шанс давался не каждому. На уроках она слушала учителя, не пропуская ни слова, а после школы, лишь только появлялась свободная минутка, тут же садилась за уроки и выводила каждую строчку чётко и красиво.

По сравнению с ленивым Сяшэном она была настоящей отличницей. Лю Дэцин, глядя на усердие дочери, порой вздыхал: «Будь у Сяшэна хоть половина её старания — не пришлось бы ему год за годом оставаться на второй год». Ли Чуньсю лишь презрительно фыркала: «Девчонке учёба к чему?»

Цуйпин не обращала внимания на материнские слова. Ну что ж, придётся делать чуть больше домашней работы — она справится.

Закончив уроки, она умылась холодной водой. Рядом Сяшэн уже спал, свернувшись калачиком на скамейке.

Лю Цуйпин толкнула его:

— Брат, пора идти.

Сяшэн, полусонный, пробормотал:

— Уже время?

Он собрал тетрадь, в которой было написано лишь несколько строк, и пошёл за сестрой в школу.

Тем временем Сяо У весь день провёл у Чжан Фуняня. Чжан Фучжи и Цзиньбао по очереди брали его на руки и играли с ним. Чжан Фунянь тайком доставал из своего тайника сладости и угощал Сяо У вместе с младшими братьями и сестрой.

Цзиньбао и Чжан Фучжи уже привыкли к тому, что у них часто появляются вкусняшки. Единственное условие Чжан Фуняня — никому не рассказывать об этом, иногда даже старшей сестре нельзя было говорить.

Раньше Сяо У играл только со своими сородичами, но теперь, оказавшись среди человеческих детей, тоже находил это забавным.

С тех пор он каждый день проводил некоторое время в доме Чжанов. Утром, когда Чжан Фунянь и Цзиньбао уходили в школу, Сяо У возвращался домой, а к обеду спешил обратно — словно ставил отметку о своём прибытии. Из-за этого Чжан Фучжи часто целое утро искала его по всему дому.

Если днём Чжан Фунянь оставался дома, Сяо У тоже задерживался у него. Часто он даже ночевал здесь.

Всего за несколько дней Сяо У подружился со всеми в доме. Его пухлое, миловидное личико всем нравилось, и деревенские дети, заглядывая в гости, тоже с удовольствием брали его на руки и гладили.

Сяо У наслаждался всеобщей любовью и счастливо чувствовал себя всеобщим любимцем.

Кроме того, ему удалось подчинить себе Дахуаня. Тот был простодушным и наивным, и несмотря на свой внушительный размер, за три дня полностью признал над собой власть Сяо У и теперь только вилял хвостом.

Дни шли спокойно, и вот уже приближался Новый год. Чжан Фунянь снова занял первое место в учёбе и получил признание и награды. Его очки роста и очки Сяо У постоянно увеличивались, и Сяо У накопил для него немало бонусов. После сдачи двух свиней государству Чжан Фунянь решил оставить сорок цзинь мяса, а остальное обменял на деньги. В доме было полно курицы, утки, рыбы, мяса и масла — Новый год обещал быть богатым и сытным.

Однако в доме Лю праздничного настроения не было — Лю Дэцин внезапно тяжело заболел.

После напряжённой уборки урожая он вдруг стал упрямым: спрятал весь запас зерна в отдельной комнате и держал ключ у себя. Никто, кроме него самого, не имел права взять даже горсть зерна.

Ли Чуньсю была этим крайне недовольна:

— Я столько лет в этом доме живу, а теперь, выходит, стала воровкой!

Она хотела продать немного зерна, чтобы купить ткани и сшить себе новую одежду.

Лю Дэцин не спорил с ней — просто не отдавал ключ.

Ли Чуньсю ругалась несколько дней подряд, но, так и не добившись своего, устроила мужу холодную войну и даже перестала спать с ним в одной постели, перебравшись к дочери.

Лю Цуйпин вовсе не хотела спать с мамой: под кроватью она прятала карандаши, тетради и другие мелочи, и боялась, что мать обнаружит их и начнёт расспрашивать, откуда всё это взялось.

Прошло несколько дней, и Ли Чуньсю вдруг стала часто выходить из дома. Поскольку коллектив уже разошёлся на праздники, все бездельничали, и походы в гости были делом обычным.

Лю Цуйпин заметила, что мама в последнее время ведёт себя странно. Обычно, вернувшись домой, она хмурилась, а теперь иногда даже улыбалась. Кроме того, она всё чаще выражала недовольство домом. Раньше она презирала только дочь, а теперь и сына Сяшэна начала сторониться. Что до Лю Дэцина — она видела, как он держит в руках все деньги и зерно, а ей даже на новую одежду к празднику не хватает. Сначала она злилась, но теперь уже равнодушно смотрела на всё происходящее.

Она перестала разговаривать с мужем — даже взглядом не удостаивала. Лю Дэцин тоже не обращал на неё внимания: купил немного праздничных продуктов и собирался хорошо отпраздновать Новый год с детьми. Что до Ли Чуньсю — раз она не хочет с ним общаться, он не станет тратить силы, чтобы её уламывать.

Лю Дэцин всё хорошо спланировал, но не ожидал, что двадцать девятого числа в канун Нового года его вдруг скрючит от боли в желудке. Лю Цуйпин быстро поджарила для него полмиски риса — обычно после этого ему становилось легче, но сегодня не помогло. Тогда она тайком дала ему два жареных пирожка, подаренных Чжан Фунянем, — и это тоже не помогло.

Со лба Лю Дэцина пот катился градом. Дети в ужасе сбились в кучу, а Ли Чуньсю сидела в стороне, холодно глядя на всё происходящее.

Сяшэн растерялся, а Лю Цуйпин спросила мать:

— Мам, может, отвезём папу в коммуну к врачу?

Голос Ли Чуньсю прозвучал ледяным:

— Боль пройдёт сама. Кто в праздник-то к врачу пойдёт?

Лю Дэцин тоже не хотел идти к врачу: денег и так мало, почти все потратили на праздничные покупки, а после праздников нужно платить за учёбу детей и покупать поросёнка.

Лю Цуйпин плакала:

— Пап, у тебя остались таблетки? Я принесу.

Раньше Лю Дэцин купил несколько пилюль, и врач велел принимать по одной в день. Но Лю Дэцин жалел лекарства и пил их только тогда, когда боль становилась невыносимой.

Он покачал головой:

— Уже всё кончилось.

Лю Цуйпин стиснула зубы:

— Пап, я пойду куплю тебе лекарство.

Ли Чуньсю спросила с сарказмом:

— Купишь? У тебя деньги есть? Продай себя!

Лю Цуйпин твёрдо ответила:

— Я возьму в долг!

С этими словами она выбежала из дома, не обращая внимания на материнские ругательства. Дочь становилась всё более непослушной, особенно после того, как пошла в школу: внешне тихая, а внутри — упрямая, как осёл.

Лю Цуйпин бежала без остановки до самой коммуны. У дверей амбулатории ещё сидел врач. Узнав, зачем она пришла, врач покачал головой:

— Иди домой, пусть придёт кто-то из взрослых.

Маленькой девочке, конечно, не могли продать лекарства в долг. Лю Цуйпин умоляла, но врач остался непреклонен.

Она вышла из амбулатории в полном отчаянии. Без денег лекарство не купить, а отец будет мучиться от боли. Желудок у него болел постоянно, но он молчал, пока боль не становилась невыносимой. Сегодня же он явно не выдерживал. Если отец сляжет, праздника не будет вовсе.

Но врач не согласился продать в долг — у неё не было никаких шансов.

Выбежав на улицу, Лю Цуйпин упала на корточки и зарыдала. Вдруг ей пришло в голову: «Жаль, что я раньше не оставила немного денег от тех, что давал мне „божок“ — сейчас бы не было такой беды».

В это же мгновение Чжан Фунянь, находившийся за тысячи ли отсюда, почувствовал странную грусть — сам не знал, отчего.

Сяо У как раз заставлял Дахуаня танцевать, и тот шёл, переваливаясь с ноги на ногу, вызывая смех у Чжан Фучжи и Цзиньбао. Почувствовав подавленное настроение Чжан Фуняня, Сяо У тут же подбежал к нему.

— Фунянь, что случилось?

Чжан Фунянь всё ещё улыбался, но погладил Сяо У по голове:

— Сяо У, у меня какое-то странное чувство.

Сяо У сразу насторожился — Чжан Фунянь не был человеком, который позволял себе поддаваться эмоциям. Он лизнул ладонь Чжан Фуняня:

— Не волнуйся, я сейчас проверю.

Мозг Сяо У мгновенно заработал:

— В твоей деревне всё спокойно, Юнкань тоже в порядке… О, Фунянь, твоя жена плачет!

Чжан Фунянь ещё больше встревожился:

— Почему она плачет?

Сяо У покачал головой:

— Не знаю. Я не могу заглянуть в прошлое. Но она сейчас у дверей амбулатории.

Чжан Фунянь быстро сообразил:

— Сяо У, Цуйпину, наверное, не хватает денег. Быстро передай ей три юаня.

Сяо У продолжал командовать Дахуанем, но одновременно отправил Лю Цуйпин три юаня.

Лю Цуйпин, рыдая, вдруг почувствовала в руке что-то твёрдое. Взглянув вниз, она сразу перестала плакать и улыбнулась сквозь слёзы.

Теперь у неё были деньги — можно купить лекарство для папы.

Она хотела сразу вернуться в амбулаторию, но вспомнила, как только что стояла там без гроша. Если сейчас зайдёт, её могут принять за воровку. Подумав, она побежала домой.

Пробежав примерно половину пути, Лю Цуйпин остановилась передохнуть, а потом снова направилась в коммуну.

На этот раз врач без промедления выписал ей лекарство. Лю Дэцин был постоянным пациентом, и доктор знал, что ему нужно.

Лю Цуйпин купила немного больше, спрятала половину и дома отдала только часть.

Ли Чуньсю пристально смотрела на неё и холодно спросила:

— Откуда у тебя деньги на лекарство?

Лю Цуйпин, хоть и боялась, подняла голову и прямо посмотрела матери в глаза:

— В долг взяла.

Ли Чуньсю с размаху дала ей пощёчину:

— Кто тебе разрешил брать в долг? Долги не надо отдавать? Продам тебя, чтобы расплатиться?

Лю Цуйпин не сдержалась и крикнула:

— Ты вообще человек или нет? Ты хочешь, чтобы папа умер?

Эти слова были слишком резкими для дочери, но она не выдержала.

Ли Чуньсю схватила у камина клещи и начала избивать дочь:

— Негодница! Как ты смеешь так со мной разговаривать? Сейчас я тебя прикончу!

Она била сильно, и Лю Цуйпин, плача, пыталась увернуться, но всё равно получила немало ударов.

Лю Дэцин, уже немного пришедший в себя после лекарства, увидел, как жена избивает дочь, и пришёл в ярость. Он вырвал у неё клещи и швырнул на пол:

— Ещё раз ударишь — убирайся из дома!

Его мучила болезнь, а жена даже не поинтересовалась, как он себя чувствует — только и знает, что бить детей. Если бы не дочь, побежавшая за лекарством, он бы страдал от боли неизвестно сколько.

Ли Чуньсю плюнула ему прямо в лицо:

— Уйду — и рада! Думаешь, мне жалко твой нищий дом?

С этими словами она ушла в комнату и начала собирать вещи.

Раньше, когда они ссорились, Ли Чуньсю часто собирала вещи и уезжала к родителям. У неё был младший брат, так что ей было куда идти. Лю Дэцин не волновался — в праздник она обязательно вернётся назавтра.

Лю Цуйпин, увидев, как мать быстро собирает вещи и уходит, стиснув зубы от боли, прижала к себе брата и забеспокоилась.

В последнее время она не раз замечала, что мать часто встречается с дальней родственницей со стороны матери — той самой тётей, о которой ходили дурные слухи. Говорили даже, что она занималась торговлей людьми.

Но Ли Чуньсю только что избила её без причины, и Лю Цуйпин не хотела ничего говорить. Сейчас главное — чтобы отец поскорее выздоровел.

Ли Чуньсю ушла в гневе, и Лю Дэцин не стал её останавливать. Ему даже стало спокойнее без неё — хоть не придётся слушать постоянные ссоры.

После лекарства Лю Дэцину стало значительно легче.

Он спросил дочь:

— Ты правда взяла в долг?

Лю Цуйпин подумала и сказала правду:

— Нет.

Лю Дэцин сразу всё понял и тихо спросил:

— Осталось ещё?

Лю Цуйпин потратила чуть больше одного юаня, но, вспомнив своё отчаяние у дверей амбулатории, покачала головой:

— Нет.

Она спрятала остаток — вдруг отец снова заболеет, и ей снова понадобятся деньги на лекарство.

Вдалеке Сяо У время от времени поглядывал на происходящее и докладывал Чжан Фуняню.

Чжан Фунянь задумался: неужели тёща хочет сбежать?

Но ведь в прошлой жизни она ушла, когда Цуйпину было одиннадцать лет. Неужели в этот раз решила уйти раньше?

Чжан Фунянь решил сохранять спокойствие и не посылать больше денег. Только настоящая нужда выявит истинную сущность Ли Чуньсю. Длительная жизнь в бедности ей не по нраву — скорее всего, она уйдёт.

Чжан Фунянь даже думал, что без тёщи отец с детьми, возможно, будет жить лучше.

Главное сейчас — не дать ей увести Цуйпин.

http://bllate.org/book/1811/200639