Готовый перевод Today I Was Forced to Resurrect Again / Сегодня меня снова заставили воскреснуть: Глава 17

Гу Жун не знал, о чем думает Шэнь Цюцзи. Посмотрев на него какое-то время, он пододвинулся ближе и спросил:

— Шэнь Цюцзи, мне кажется, ты очень хорошо в этом разбираешься.

Шэнь Цюцзи не стал скрывать:

— Мой настав... мой седьмой дядя немного смыслит в этих делах, и иногда люди просят его помочь решить подобные проблемы. Я жил с ним с самого детства, поэтому тоже кое-что понимаю.

— Тогда я могу попросить его помочь разобраться с моей проблемой с нечистью? — глаза Гу Жуна мгновенно загорелись, когда он услышал, что у Шэнь Цюцзи есть такой крутой знакомый. — Я тоже могу заплатить!

Однако Шэнь Цюцзи покачал головой:

— Я уже звонил ему, но он не взял трубку. Он живет в очень отдаленном месте, с ним обычно трудно связаться. — Сказав это, он скосил глаза на Гу Жуна. — К тому же, зачем для курицы нож мясника? Разве меня тебе недостаточно?

Гу Жун вздохнул:

— Модо-модо. (Сленг: "еще больше")

Шэнь Цюцзи:

— ?

Он что, сейчас заговорил с ним по-японски?

— Ладно, ладно, ищи давай быстрее, я жду, что ты спасешь мне жизнь, — Гу Жун, вероятно, тоже почувствовал, что, когда его маленькая жизнь висит на волоске, лучше лишний раз умаслить Шэнь Цюцзи, поэтому заговорил ласковее: — Шэнь Цюцзи, ты не хочешь пить? Давай я угощу тебя молочным чаем.

Шэнь Цюцзи как раз купился на этот трюк. Услышав, как Гу Жун смягчился, он приподнял бровь:

— Да, немного пересохло в горле.

— Тогда, когда закончишь искать, давай сходим к южным воротам больницы, — Гу Жун указал в сторону южного входа. — Я знаю, что здесь, у городской больницы, есть один частный магазинчик молочного чая. И хотя это не крупный сетевой бренд, их шарики из карамельного молока просто невероятно вкусные.

— Хорошо, давай возьмем по стаканчику на пробу.

— Вот только мне придется попросить тебя отвезти меня туда на коляске.

— ...

Получив свой шарик из карамельного молока, которым его угостил Гу Жун, Шэнь Цюцзи стоял с мрачным лицом. Молочный чай, конечно, был вкусным, но Шэнь Цюцзи чувствовал, что он вообще ничего не выгадал. На словах Гу Жун так сладко распевал о том, что угощает его чаем, но, скорее всего, он просто сам захотел попить, а так как идти было лень, то он припахал его везти коляску и составить компанию!

Впрочем, если бы Гу Жун услышал эти мысли Шэнь Цюцзи, он бы непременно указал на ошибку в его рассуждениях: дело было не только в том, что он хотел чаю и не хотел идти пешком. Он боялся, что если пойдет один, то снова лишится жизни, поэтому и притащил Шэнь Цюцзи в качестве телохранителя.

Они вдвоем остановились возле небольшого фонтана в саду, большими глотками попивая молочный чай.

— А чай и правда неплох, как ты вообще нашел это место? — Шэнь Цюцзи лениво болтал с Гу Жуном. Почувствовав, что они стоят слишком далеко друг от друга, он сделал несколько шагов в его сторону.

Такие маленькие независимые магазинчики обычно не так известны, как сетевые бренды, и даже если там вкусно, мало кто о них знает. Насколько было известно Шэнь Цюцзи, Гу Жун не был из тех, кто сильно одержим едой и будет бродить по переулкам в поисках неизвестных гастрономических точек. Из всей их комнаты настоящим гурманом был только Лян Шао — во всем городе Цинь не было ни одного заведения, о котором бы он не знал. Но даже Лян Шао никогда не слышал об этом магазинчике. Откуда же о нем знал Гу Жун?

— Разве я не ездил недавно в полицейский участок, чтобы сменить имя?

Заметив, что юноша внезапно замолчал, Шэнь Цюцзи опустил на него взгляд.

С такого ракурса Гу Жун перед ним казался совсем крошечным, как детеныш; Шэнь Цюцзи прекрасно видел каждое его движение. Он увидел, как юноша, произнеся эту фразу, нахмурился, вытащил трубочку из стакана с чаем, затем достал салфетку из пакета и тщательно, досуха вытер её, не оставив ни единой капли воды. И только после этого ткнул трубочкой ему в бок:

— Шэнь Цюцзи, подвинься, пожалуйста, ты загораживаешь мне солнце.

Хрусь...

Пластиковый стаканчик в руке Шэнь Цюцзи сжался и деформировался.

Не спорь с больным.

Шэнь Цюцзи глубоко вдохнул, уговаривая себя быть снисходительнее.

Вслед за этим он увидел, как Гу Жун достает из пакета ложечку, затем сует туда трубочку, которой только что тыкал в него, и использованную салфетку как мусор, срывает пленку со стакана и начинает ложкой вычерпывать молочные шарики. И только тогда неторопливо продолжает:

— Когда я вышел из участка, у такси, которое я поймал, по дороге лопнуло колесо. Машина остановилась как раз у ворот городской больницы. Мне захотелось пить, и, ожидая автобуса, я увидел этот магазинчик у южных ворот, вот и купил стаканчик по пути. Не ожидал, что окажется так вкусно.

Чай во рту внезапно перестал быть сладким.

Лицо Шэнь Цюцзи снова помрачнело, и он холодно бросил:

— А мне кажется, что невкусно.

Юноша, услышав это, запрокинул голову, посмотрел на него и фыркнул:

— Какой же ты привередливый.

Шэнь Цюцзи:

— ...

Не спорь с больным.

Снова мысленно повторил себе Шэнь Цюцзи.

Впрочем, когда Гу Жун плакал, на него было куда приятнее смотреть, чем сейчас. Надо будет как-нибудь снова напугать его до слез просто ради забавы.

Шэнь Цюцзи улыбнулся, внезапно почувствовав, что чай в его руке снова стал вкусным. Прямо как изменчивое лицо Гу Жуна.

Небольшой фонтан в саду, где они грелись на солнышке, был самым солнечным местом во всей больнице. Поэтому вскоре туда стали подтягиваться и другие люди, все хотели позагорать у фонтана.

Среди них был один дедушка, тоже в инвалидной коляске, с толстым гипсом на ноге — сразу видно, восстанавливался после перелома. Погревшись на солнце какое-то время, он, видимо, заскучал в одиночестве и поздоровался с Гу Жуном и Шэнь Цюцзи:

— Товарищи, вы тоже пришли позагорать?

У Гу Жуна теперь было легкое ПТСР на дедушек. Услышав оклик дедушки в коляске, он с минуту вообще не решался издать ни звука. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что людей много, на улице белый день, и только убедившись, что Шэнь Цюцзи стоит рядом с ним, он улыбнулся дедушке и ответил:

— Да, дедушка, здесь отлично светит солнце.

— Верно, врачи тоже говорят, что умеренное пребывание на солнце полезно для здоровья, — дедушка весьма одобрительно отнесся к словам Гу Жуна, но следующая фраза, которую он добавил, ввела Гу Жуна и Шэнь Цюцзи в полный ступор: — Кстати, товарищ, а рядом с тобой — это твоя жена?

Шэнь Цюцзи:

— ?

Гу Жун:

— ?

Гу Жун поднял голову и переглянулся с Шэнь Цюцзи. Они оба прочитали в глазах друг друга эмоцию под названием «замешательство». Да что не так с этой городской больницей? Почему здесь все, от врачей до пациентов, мыслят как-то чересчур прогрессивно? Сначала пациент проктологии спрашивал про парня, а теперь вот дедушка в коляске — про жену.

Шэнь Цюцзи посмотрел на свою ладонь, которой мог бы одним махом накрыть всё лицо Гу Жуна, и подумал, что даже если бы окружающие по ошибке сочли их парой, то он должен был быть мужем, а не Гу Жун. Какая еще жена?

Не успели Гу Жун и Шэнь Цюцзи прийти в себя, как дедушка в коляске со смехом продолжил:

— Она такая беленькая... Это ваш ребенок? Какой миленький.

Сказав это, дедушка скорчил смешную рожицу... в абсолютно пустое пространство рядом с Гу Жуном.

Так, словно, как он и сказал, дразнил очень милого ребенка, пытаясь его рассмешить. И в это мгновение, Гу Жун не знал, почудилось ему это или нет, но он действительно услышал звонкий, как колокольчик, смех очень маленького ребенка.

Лицо Гу Жуна вмиг побледнело.

Он пулей подскочил с инвалидной коляски, схватил Шэнь Цюцзи за руку и, прихрамывая, попытался оттащить его в сторону.

Это действие повергло дедушку во второй коляске в полное недоумение:

— Эй? Что случилось?

Гу Жуну сейчас было глубоко плевать на всякие там приличия. От слов дедушки его пробрал такой лютый мороз, что он похолодел с ног до головы. Как он мог оставаться на месте?

Шэнь Цюцзи тоже не сказал ни слова. Он развернулся, придержал коляску Гу Жуна, помог ему снова сесть, а затем покатил его в противоположную от дедушки сторону.

Дедушка хотел окликнуть их, но внезапно его глаза округлились, и он не осмелился больше проронить ни звука. Потому что он увидел, как та женщина с ребенком, находившаяся рядом с юношей, вдруг изогнулась под немыслимым для человека углом и обвилась вокруг его спины.

Однако спешно удаляющийся Гу Жун ничего этого не знал.

Только когда они уже почти вошли в здание стационара, Гу Жун поспешно схватился за колеса коляски и сказал Шэнь Цюцзи:

— Стой, дальше нет солнца...

Он посмотрел на носки своих туфель, которые уже оказались в тени, и его зрачки резко сузились. Он одернул ноги так быстро, словно наступил в лужу крови.

Только сделав пару глубоких вдохов, Гу Жун смог унять бешеное сердцебиение. Он запрокинул голову и, щурясь от ослепительного солнца, посмотрел на Шэнь Цюцзи, слегка подрагивая:

— Шэнь Цюцзи, ты... ты... видишь рядом со мной женщину? Или... ребенка?

Шэнь Цюцзи опустил глаза на бледного как полотно юношу в коляске, нахмурился и честно ответил:

— Я не вижу.

Но он никак не ожидал, что сразу после его слов длинные ресницы Гу Жуна дрогнут, и по его щекам градом покатятся слезы. Он жалобно и беспомощно всхлипнул:

— Тогда почему тот дедушка сказал, что рядом со мной стоит женщина с ребенком на руках?

Даже если всего пару минут назад Шэнь Цюцзи ломал голову над тем, как бы напугать Гу Жуна до слез, увидев, как тот плачет по-настоящему, у него разболелась голова. И снова нашло какое-то помутнение — он почувствовал, что этот сосед по комнате, который целыми днями с ним ругался, был невыносимо капризным, раздражающим и страдал мизофобией, сейчас выглядит до боли жалко.

Иначе с чего бы ему тогда, в первый раз увидев плачущего Гу Жуна в общежитии, расчувствоваться и отвезти его в больницу, да еще и лечь вместе с ним, став его сиделкой?

Шэнь Цюцзи долго хлопал себя по карманам, но салфеток не нашел, поэтому неловко принялся вытирать слезы с лица Гу Жуна прямо руками, попутно утешая его:

— Ну всё, всё, не плачь. Подумай сам, в мире столько людей, ты уж точно не единственный, кто сталкивается с призраками.

Однако, вероятно, из-за частых тренировок руки Шэнь Цюцзи были очень грубыми. Слезы-то он Гу Жуну вытер, но при этом натер ему красные пятна на щеках.

Впрочем, Гу Жун сейчас был слишком занят своим страхом, чтобы предъявлять ему претензии. С покрасневшими глазами, в которых стояли невыплаканные слезы, он пролепетал:

— Но они же не такие, как я! Я вижу призраков каждый божий день!

Шэнь Цюцзи смотрел на слезы в глазах Гу Жуна и почему-то совершенно не хотел, чтобы юноша плакал. У него никогда не было отношений, и он тем более не знал, как правильно утешать людей. Немного подумав, он выдал:

— Тогда считай, что тебе еще крупно повезло. Вчера вечером — медсестра в белых чулочках и молодая мамаша-призрак, сегодня — жена с ребеночком. Другим при встрече с призраками такое счастье и не снилось, позавидуешь — да не выйдет.

Гу Жун:

— ...

Какая, к черту, молодая мамаша-призрак, жена с ребенком и медсестра в белых чулочках.

Гу Жун перестал плакать, как того и хотел Шэнь Цюцзи, но вместо этого свирепо зыркнул на него и раздраженно бросил:

— Такое счастье хочешь себе забрать?

— А разве я вчера не наслаждался этим счастьем вместе с тобой? — Шэнь Цюцзи совершенно не разозлился на его ругань, наоборот, он с улыбкой продолжил дразнить его. — Но мне всё равно не так везет, как тебе. Жену с ребенком, о которой говорил дедушка, я так и не увидел.

— Шэнь Цюцзи, я заметил, что ты вообще не делаешь ничего человеческого.

Гу Жун вытер глаза. В его голосе всё еще слышались отголоски слез, но его ругань уже обрела тот самый дерзкий привкус, с которым он бесстрашно препирался с Шэнь Цюцзи в общежитии, еще до всех этих встреч с призраками.

— Эр Жун, мне тут кое-что пришло в голову, — Шэнь Цюцзи похлопал Гу Жуна по плечу. — Разве ты не пообещал той молодой мамаше-призраку помочь найти ее детеныша?

— Да, и не нашел, — Гу Жун совсем пал духом. — Как только стемнеет, мне, наверное, конец.

— Разве дедушка только что не сказал, что рядом с тобой есть женщина с ребенком? — Шэнь Цюцзи наклонился, оперся руками на спинку инвалидной коляски, опустил голову и прошептал Гу Жуну на ухо: — Скажи сегодня этой мамаше-призраку, что ты нашел ее ребенка, но его забрала другая женщина, и ты не смог его отбить.

Голос Шэнь Цюцзи был низким и глубоким, а его теплое дыхание во время разговора касалось уха Гу Жуна. Гу Жун рефлекторно отстранился в сторону и с сомнением спросил:

— А это сработает? Вдруг женщина с ребенком, о которой говорил дедушка, и есть та самая мамаша со вчерашнего?

Шэнь Цюцзи приподнял уголки губ и тихо сказал:

— Та самая или нет — узнаем сегодня ночью.

От автора:

«Модо-модо», о котором говорил Жун-жун — это транслитерация японского «もっともっと» (motto motto). Означает «еще немного, еще больше» [морда собаки].

Итак, вопрос дня:

С каким количеством людей здоровался дедушка?

А. С двумя

В. С тремя

С. С четырьмя

D. Модо-модо

http://bllate.org/book/18100/1737331