Готовый перевод The Emperor is a Beauty: The Duke is Too Black-Bellied / Император в красном уборе: Герцог слишком коварен: Глава 102

Дворец Цяньцзюэ — новая сила, учреждённая Таба Жуй специально для содействия управлению государством. Дворец Безстрастия же — иное дело: он возник целиком и полностью в мире рек и озёр и не имеет ни малейшей связи с императорским двором.

Его название — Дворец Безстрастия — отражает самую суть его устава: каждый, кто вступает под его кров, обязан быть лишённым всяких чувств и привязанностей. Любовь, влечение, даже простое сближение между мужчиной и женщиной строго запрещены. Это первое и нерушимое правило, установленное основательницей Дворца, и нарушать его — значит подписать себе смертный приговор.

Именно поэтому одно упоминание Дворца Безстрастия заставляет дрожать всех в мире рек и озёр. Причина — в его ужасающей священной жидкости, известной как «Вода Безстрастия». Выпивший её обречён на неминуемую гибель.

В этом и заключается истинный смысл безстрастия: если не можешь отречься от чувств — умри. Мёртвые не любят, не страдают и не предают.

Это ледяное, безжалостное место всегда оставалось тайной для мира рек и озёр. Никто не знал, где оно расположено; никто не мог оценить силу этой организации — ведь обитательницы Дворца крайне редко покидали его стены.

Случалось, что женщины из Дворца Безстрастия влюблялись в мужчин извне. Но исход таких историй всегда был один: оба погибали. Их жизнями расплачивались за нарушение устава — и это служило суровым напоминанием всем остальным.

— Хм, — кивнул Хуанфу Яо. Его лицо, прекрасное, будто выточенное богами, омрачилось. — Наследник Дворца Безстрастия.

Таба Жуй провела пальцем по подбородку:

— Как в Дворце Безстрастия может быть мужчина? Всё, что мне известно о нём, чётко указывает: туда принимают только женщин.

— Неужели он сын нынешней повелительницы Дворца Безстрастия, Госпожи Ханьбинь?

Хуанфу Яо снова кивнул:

— Верно. «Лунный Аромат» — сын повелительницы Ханьбинь и единственный мужчина во всём Дворце Безстрастия.

— Получается, сама Ханьбинь нарушила устав? Если в Дворце требуют полного отречения от чувств, как она вообще могла родить ребёнка? Это же полнейшее лицемерие.

— Это случилось более двадцати лет назад, — пояснил Хуанфу Яо. — Тогда повелительницей была не Ханьбинь, а её наставница Дуань Цин. Согласно слухам, Ханьбинь влюбилась в одного мужчину и сбежала с ним. Но Дуань Цин поймала их и заставила выпить Воду Безстрастия, чтобы доказать ученице: в этом мире не существует любви, способной преодолеть страх смерти.

— Ханьбинь проиграла. Тот мужчина предал её? — предположила Таба Жуй. Хотя это и было предположение, она уже на девяносто процентов была уверена в правоте своих догадок.

— Именно так, — одобрительно взглянул на неё Хуанфу Яо. — После того как Дуань Цин дала ему противоядие, она передала Ханьбинь титул повелительницы и ушла в затворничество. Позже, однако, она, похоже, сошла с ума от чрезмерных практик и погибла, разорвав все меридианы.

— Значит, именно смерть Дуань Цин позволила Ханьбинь взять под контроль Дворец Безстрастия и даже родить «Лунного Аромата». Ведь если бы Дуань Цин осталась жива, она никогда не допустила бы такого нарушения устава, — рассуждала Таба Жуй.

— Возможно, Дуань Цин сошла с ума не случайно, — с загадочной улыбкой заметил Хуанфу Яо.

Таба Жуй на мгновение замерла от изумления.

— Э-э… Воображение Герцога Вэй поистине поразительно.

Хотя, признаться, и сама она считала этот вариант весьма вероятным.

— Благодарю за комплимент, Ваше Величество, — усмехнулся Хуанфу Яо. — Я услышал это, когда выздоравливал в резиденции.

— Услышал что?

— Говорят, наложница Шу носит под сердцем наследника, — Хуанфу Яо уставился на неё странным, почти пронизывающим взглядом, от которого по спине Таба Жуй пробежал холодок.

— Сведения Герцога Вэй, как всегда, опережают всех. Полагаю, у вас в императорском дворце есть тайные агенты? — резко спросила она.

— Это разрешено ещё при покойном императоре, — невозмутимо ответил Хуанфу Яо, сославшись на предшественника.

Таба Жуй закатила глаза. Покойный император? Да кто знает, правду ли ты говоришь! Если бы при покойном императоре тебе действительно разрешили держать шпионов во дворце, почему ты не узнал о том, как императрица-вдова Шэндэ убивала прежнюю Таба Жуй?.. Конечно, все эти мысли она оставила при себе.

— Какое тебе дело до беременности наложницы Шу? — нахмурилась она.

Хуанфу Яо чуть не поперхнулся. Какое мне дело?.. Если бы не ты, разве стал бы я волноваться, кто там опять беременен или кого ты жалеешь?.. Но и эти слова он оставил про себя.

— Кхм-кхм… — прокашлялся он и спокойно продолжил: — Полагаю, этого ребёнка лучше не оставлять.

— Почему? — голос Таба Жуй стал ледяным.

— Ваше Величество прекрасно знаете: фракция гражданских чиновников во главе с Нань Туном не может быть устранена в одночасье. Даже если начать готовить новых людей, на это уйдёт время. А коронация королевы вот-вот состоится. Если наложница Шу станет императрицей Да-Янь, её ребёнок автоматически станет законным наследником. Этим непременно воспользуются недоброжелатели, чтобы посеять смуту и подорвать основы государства. Разве это не слишком высокая цена?

— Вы ещё молоды, детей у вас будет много. А этого… ради спокойствия империи лучше пожертвовать.

— Это твоё мнение? — медленно, слово за словом, спросила она, и в её взгляде мелькнула ледяная боль.

Хуанфу Яо почувствовал эту боль, но всё же твёрдо ответил:

— Да. Именно так я и думаю.

Они молча смотрели друг на друга. Наконец Таба Жуй отвела глаза и тихо произнесла:

— Я серьёзно обдумаю это.

— Ваше Величество — мудрый правитель, и я спокоен за судьбу Да-Янь.

В этот момент на маленьком столике треснула искра в лампаде. Таба Жуй незаметно изучила выражение лица Хуанфу Яо — спокойное, холодное.

Вот он, настоящий облик этого человека.

— Не думайте, будто я бессердечен, — вдруг раздался его соблазнительный, чуть хрипловатый голос, в котором звучали и искренность, и лёгкая насмешка. — Те, кто холоден, просто ещё не встретили того, кого стоит любить. Дело наложницы Шу не имеет ко мне никакого отношения.

Неожиданность этих слов застала её врасплох. Чаша выскользнула из пальцев и, дважды повернувшись, упала на нос лодки.

Таба Жуй сделала вид, что просто оступилась, и спокойно убрала руку. Лунный свет играл на её лице, подчёркивая его необычную красоту.

Хуанфу Яо с нежностью смотрел на эти черты, которые редко удавалось разглядеть так близко. Она старалась скрыть своё замешательство, но всё же выдала себя: ей небезразлично, каким человеком он кажется, и как он относится к чувствам между мужчиной и женщиной.

Хм… Очень хороший знак.

— Герцог Вэй слишком много думает, — сказала она, не глядя на него. — Я просто размышляю о наложнице Шу. Вы правы: это серьёзная угроза. Чтобы не дать врагам времени, действовать нужно немедленно.

Её взгляд упорно избегал его глаз — ведь в них был водоворот, бездонная чёрная дыра, в которую легко можно провалиться навсегда.

— О? — Хуанфу Яо с лёгкой усмешкой смотрел на её луноподобные глаза, в которых отражалась его собственная улыбка. Это зрелище лишь усилило его улыбку.

Она действительно думает, что он бессердечен?

Возможно, в этот миг её глаза не лгали — она ему верила. Именно это прочитал он в её взгляде. И от этого доверия, сиявшего в её лунных очах, ему стало необычайно радостно.

Заметив, что он всё ещё смотрит на неё с той же загадочной улыбкой, Таба Жуй почувствовала странное замешательство.

Неужели Хуанфу Яо что-то заподозрил?

— Скажи, — нарушила она молчание, решив сменить тему, — Сыма Юнь… его следует убить?

Если бы она не перевела разговор, его взгляд, казалось, вот-вот пронзил бы её насквозь.

— Конечно, следует! — тон Хуанфу Яо стал ледяным. Этот человек чрезвычайно амбициозен: он пытался обмануть небеса и землю, используя её жалость и чувство вины перед наложницей Шу для достижения собственных целей. Осмелился обмануть его маленькую лисицу? Такого проступка не простить. Его нужно убить. Обязательно.

— Но ты же знаешь, сейчас я не могу его тронуть, — пожала плечами Таба Жуй с досадой.

— Конечно, я понимаю, что сейчас Вы не можете его устранить, и именно поэтому пригласил Вас сюда, — ответил Хуанфу Яо, глядя на неё с лёгкой улыбкой.

Эта внезапная улыбка на миг оглушила Таба Жуй. Казалось, даже лунный свет поблек перед её сиянием — ничто не могло сравниться с ослепительностью его улыбки.

Она поспешно отвела взгляд, кашлянула и спросила:

— Значит, у Герцога Вэй есть план?

— План мой таков… — Он с удовольствием наблюдал, как она поворачивает голову, с любопытством глядя на него, и продолжил: — Подменить дракона петухом.

— Подменить дракона петухом? — Таба Жуй не поняла.

— Верно, — кивнул Хуанфу Яо, видя её замешательство. — Ребёнок наложницы Шу не должен родиться. Но Вы можете временно позволить ему управлять делами двора от Вашего имени. Ведь совсем скоро Вы и я отправимся в государство Даши, чтобы расследовать дело Ши Цзяна — это прекрасная возможность.

Таба Жуй всё ещё не понимала и честно покачала головой:

— Всё ещё неясно.

Хуанфу Яо вздохнул. В последнее время его маленькая лисица становится всё глупее. Если бы он не был рядом, её бы наверняка обманули! Откуда такое падение ума? Ведь при первой встрече она была такой хитрой.

Он с досадой подумал об этом, но тут заметил, что Таба Жуй смотрит на него с явным недовольством.

— Кхм-кхм… — прокашлялся он и спокойно продолжил: — Дело в том, что «подмена дракона петухом» — занятие рискованное. Если Вы покинете дворец, Сыма Юнь непременно воспользуется этим, чтобы укрепить собственные позиции. Более того, чтобы устранить угрозу раз и навсегда, он может даже послать убийц, чтобы Вы никогда не вернулись в Да-Янь. Это и есть наш шанс. Что до ребёнка наложницы Шу… хотя он и Ваша плоть и кровь, сейчас критический момент — придётся использовать его как приманку.

Хуанфу Яо едва сдерживал улыбку, но, чувствуя на себе её пристальный взгляд, вынужден был сохранять серьёзность и продолжил:

— Говорят, первые три месяца беременности — самые опасные. А нам с Вами понадобится около двух месяцев, чтобы вернуться в Да-Янь. К тому времени наступит и час Сыма Юня. Убить его — дело простое. Гораздо сложнее — уничтожить всю сеть агентов, которую он за эти годы вплёл в императорский двор. Именно поэтому он пока не может умереть.

— Ваше Величество, не прав ли я? — в заключение он специально задал вопрос.

Таба Жуй слушала с живым интересом и кивнула:

— Совершенно верно.

Но через мгновение её осенило:

— Откуда ты всё это знаешь?

Её взгляд стал ледяным, в глазах вспыхнула настороженность.

Даже если сила Хуанфу Яо велика, а Стража Дракона несравнима, разве возможно так быстро узнать о беременности наложницы Шу? Особенно о деле Сыма Юня… Он утверждает, будто дитя наложницы Шу — его собственное, но в его тоне не было и тени убеждённости. Скорее, он уже знал истинное происхождение этого ребёнка.

Но как?

Если бы он действительно знал, стал бы он так спокойно сидеть перед ней и обсуждать судьбу Да-Янь?

Заметив её подозрение, Хуанфу Яо мягко вздохнул и серьёзно ответил:

— Ко мне в резиденцию Герцога Вэй приходил Циньфэн. Сюань Ло, с тех пор как вернулась в Дворец Цяньцзюэ, ни разу не навестила меня. На сей раз она прислала Циньфэна лишь затем, чтобы донести до меня все детали и помочь Вам принять решение.

Не дав ей ответить, он добавил:

— Разве Вы не потеряли сознание из-за беременности наложницы Шу? Очевидно, Вас это сильно тревожит. Честно говоря, я не одобряю Ваше решение использовать подставное лицо в прошлый раз. Это слишком ненадёжно. Если бы Вы хотели покинуть дворец для проверки настроений в народе, разве нельзя было просто объявить болезнь? Зачем так усердно разыгрывать спектакль?

С этими словами он бросил на неё взгляд, полный недоумения и лёгкого презрения, заметив, как её лицо слегка побледнело.

От его слов Таба Жуй почувствовала одновременно гнев и досаду.

Разве она стала бы рисковать, если бы не боялась, что он раскроет её истинную личность и все её передвижения за последние три года? Этот хитрый лис не так-то прост! Без убедительной игры он бы ни за что не поверил.

— В то время мне нужно было скрыть от императрицы-вдовы Шэндэ и князя Нина, что я уже покинула дворец. Кроме того, ради сотрудничества с Сюань Ло мне приходилось часто выезжать. Неужели Герцог Вэй считает, что притворяться больной каждые два-три дня — разумная стратегия?

Хуанфу Яо понимающе улыбнулся:

— Теперь ясно. Простите мою глупость — только сейчас я постиг глубину Ваших замыслов.

http://bllate.org/book/1810/200277