Готовый перевод After Slacking Off, I Inherited a Massive Fortune / Бездельничая, я унаследовал колоссальное состояние: Глава 24

Для богатых семей три-четыре миллиона, разумеется, были сущими крохами. Да что там крохи — даже пятьдесят миллионов для них значили не больше, чем новогодний красный конверт или скромный подарок при первой встрече.

Но для простых людей всё было совершенно иначе.

Подобная сумма гарантировала как минимум десять лет безбедной жизни, когда можно не беспокоиться о еде и одежде. Даже в таком мегаполисе, как Цзинхай, этих денег с лихвой хватило бы на покупку небольшого, но собственного жилья для всей семьи.

Это было мгновенное богатство, свалившееся как снег на голову. Спасительный круг для тех, кто уже стоял на краю пропасти. Величайший поворотный момент — шанс подняться со дна и обрести скромную, но стабильную жизнь.

Поэтому, когда сотрудники аукционного дома объявили дядюшке Вану и остальным, что эти деньги разделят между жителями, их благодарность Цзян Юйчэ переросла в истинное благоговение, словно перед родными отцом и матерью.

Дядюшка Ван мёртвой хваткой вцепился в бумаги, а по его щекам градом катились слёзы.

Что он мог сказать в этот миг? Та безумная ставка в сто миллиардов была сделана лишь потому, что второй молодой господин Цзян намеренно взвинчивал для них ценовую надбавку!

— Второй молодой господин Цзян, от лица всех жителей улицы Линшу... спасибо вам!

Взрослые сорокалетние мужчины разрыдались как дети и попытались упасть на колени, чтобы отвесить земной поклон прямо тут же.

Цзян Юйчэ так растерялся, что поспешил подхватить их под руки, настойчиво уговаривая подняться:

— Не нужно, это пустяки, правда, сущие пустяки. Я и сам вспомнил об этом только после того, как мне подсказали из дома...

В своей прошлой жизни Цзян Юйчэ какое-то время работал в аукционном доме. Но с тех пор прошло столько времени, что он почти позабыл все тонкости правил.

К счастью, посреди торгов ему доставили чёрную карту от дяди Чжуна. А к ней прилагалась записка, где красовались несколько простых слов: «Остановись, когда будет сто миллиардов».

И эта подсказка мгновенно всколыхнула его память — если сумма залога превышает оценочную стоимость, излишек обязательно возвращается владельцам.

План созрел в его голове сиюминутно. Сыграв на упрямстве и азарте Юань Шао, он намеренно задрал планку до небес, чтобы дядюшка Ван и его соседи гарантированно получили достойную компенсацию.

Так они хотя бы смогут вздохнуть свободнее.

Ну а съезжать им или оставаться — с этим они разберутся как-нибудь потом.

Деньги — вот что имело первостепенное значение.

К тому же, даже если Юань Шао и заполучил улицу Линшу, всё вряд ли пойдёт так гладко, как он себе навоображал. Как минимум, сравнять весь этот район с землёй, чтобы возвести коммерческий квартал, было практически невыполнимой задачей.

Цзян Юйчэ смутно припомнил, что в оригинальном сюжете как раз должна была вступить в силу городская политика Цзинхая по защите культурного наследия. И когда это случится... О сносе и застройке можно будет забыть. Там даже к травинке прикоснуться не позволят.

«Выложить сто миллиардов за бомбу замедленного действия... Даже если это “победа”, то победа на редкость глупая».

Наблюдая за тем, как дядюшка Ван и остальные плачут — наполовину от радости, наполовину от пережитого страха, — Цзян Юйчэ почувствовал глубокое волнение.

Способность бедняков противостоять жизненным рискам была ничтожно мала. Богачу достаточно обронить лишь слово, а обычному человеку на это потребуется половина жизни, и далеко не факт, что он вообще сумеет оправиться.

В своей прошлой жизни, когда Цзян Юйчэ только начинал работать, у него был начальник, который относился к нему очень тепло. Тот человек потратил много лет, пытаясь обзавестись собственным жильём. Он не жил, а существовал — тратил меньше двадцати юаней в день, откладывая каждую копейку.

В конце концов он с грехом пополам наскрёб на первоначальный взнос за квартиру площадью семьдесят квадратных метров в крупном городе.

Но затем... стройка заморозилась. Дом так и не сдали. А все его сбережения, накопленные за долгие годы, просто испарились.

Землисто-серое, полное отчаяния лицо того мужчины — казалось, готового в любую секунду шагнуть с крыши — на долгие годы врезалось в память Цзян Юйчэ, и забыть это было невозможно.

Он и подумать не мог, что однажды сам станет тем, кто способен вершить судьбы девятисот семей. Всего одна его мимолётная, брошенная вскользь фраза могла спасти от краха девятьсот стоящих на краю пропасти домов.

Только сейчас, по-настоящему осознав масштабы находящейся в его руках власти, прочувствовав, что значит одним движением ладони сгущать тучи и разгонять облака, Цзян Юйчэ наконец осознал истинный смысл своего перерождения в этом теле.

Посмотреть на этот огромный, несправедливый мир снизу вверх, с позиции низшего класса, затем переступить таинственный порог финансовой элиты и, наконец, встать на самой вершине, взирая на всё с высоты... Впервые в его взгляде промелькнуло искреннее сострадание.

«Будучи в бедности, оберегай себя; добившись успеха, помоги всему миру».

Звучало благородно. Но многие ли способны на это в действительности?

***

Цзян Юйчэ спокойно стоял у обочины дороги, поджидая, пока дядя Чжун подгонит автомобиль.

Внезапно ему показалось, будто кто-то со второго этажа за его спиной пристально наблюдает за ним.

Он повернул голову и посмотрел вверх. Но там виднелось лишь пустое окно. Никого.

Качнув головой и списав всё на разыгравшееся воображение, он повернулся обратно.

В этот момент к нему нерешительно приблизился полноватый молодой человек — тот самый молодой господин Гу с аукциона. Нервничая и смущаясь, он протянул свой телефон:

— Эм... Цзян... Второй молодой господин Цзян, меня зовут Гу Кэ из семьи Гу. Наш бизнес сосредоточен на антиквариате, нефрите и проектах нематериального культурного наследия. Я подумал, может... мы могли бы познакомиться поближе? Чтобы сотрудничать в будущем.

Гу Кэ протянул руку, явно собрав в кулак всё своё мужество. В глубине души он прекрасно понимал, как трудно подступиться к семье Цзян.

Даже если Цзян Юйчэ не походил на Юань Шао, он всё равно оставался ключевым членом могущественного финансового клана. Если бы его проигнорировали, это было бы в порядке вещей.

Но, к его удивлению, Цзян Юйчэ сразу же согласился, лучезарно улыбнувшись:

— Конечно! Давай будем на связи.

Он быстро ввёл свой номер телефона, а затем по-панибратски похлопал Гу Кэ по плечу, словно они были старыми приятелями.

Эта простота в общении повергла Гу Кэ в приятный шок. Даже когда Цзян Юйчэ уже сел в машину и уехал, парень всё ещё стоял в оцепенении, прижимая ладонь к плечу, точно преданный фанат, и восторженно повернулся к отцу:

— Он похлопал меня... Он сказал, чтобы мы были на связи! Я решил: с этого дня второй молодой господин Цзян — мой самый любимый богач. Не все богачи плохие, среди них тоже есть хорошие люди!

Глава семьи Гу посмотрел на своего сына, окончательно лишившись дара речи. Оба ведь наследники. Так почему его собственный сын уродился таким... дурачком?

***

В салоне автомобиля Цзян Юйчэ взахлёб пересказывал всё, что произошло на аукционе. Когда он упомянул, как Юань Шао схватил его за воротник, дядя Чжун нахмурился, явно не на шутку встревожившись. Но стоило ему услышать о том, как дядюшка Ван и остальные плакали от счастья, получив компенсацию, он удовлетворённо закивал, испытывая справедливую гордость.

Закончив рассказ, Цзян Юйчэ вытащил из кармана чёрную карту с запиской и протянул их водителю:

— Спасибо за подсказку, дядя Чжун. Иначе в этот раз я бы крупно пролетел. Кстати, у тебя очень красивый почерк — я его даже сначала не узнал.

Дядя Чжун принял вещи с абсолютно недоумевающим видом:

— Какая подсказка? Что это за карта? Зачем вы мне её отдаёте?

Цзян Юйчэ оцепенел. А затем в глубоком шоке уставился на него:

— Погоди... Так эту карту и записку прислал мне не ты?

— Да нет же, я всё это время оставался на парковке. И никого не просил к вам подходить!

Цзян Юйчэ оцепенел. По спине пробежал холодок, покрывая кожу мурашками. Он уставился на чёрную карту и записку в своей руке, совершенно сбитый с толку.

«Что-то здесь не так...»

Если это был не дядя Чжун, то кому вообще сдалось так ему помогать?

Кому-то, кто знал предел Юань Шао... разбирался в правилах аукциона... сочувствовал дядюшке Вану и остальным...

«А самое главное — этот человек знал меня».

Цзян Юйчэ крутил записку и так и эдак. Почерк был размашистым и резким, в нём сквозила властная уверенность и тотальный контроль, словно его обладатель взирал на весь мир свысока. Если почерк отражает характер... то это определённо был не стиль дяди Чжуна.

Он молча припрятал карту.

«Разберусь с этим позже, при первой же возможности. По крайней мере, этот таинственный незнакомец был на моей стороне, а не против меня. И это уже можно считать огромной удачей».

***

Когда он вернулся в резиденцию Цзян, чтобы отчитаться, старейшина Цзян уже обо всём знал, даже не выслушав его. Но он не только не стал ругать Цзян Юйчэ, а, напротив, остался доволен тем, что тот вовремя остановился и не позволил упрямой гордости выставить себя идиотом.

— Хм. По крайней мере, ты не круглый дурак, — фыркнул старик. — Если бы ты действительно спустил сто миллиардов на какую-то незастроенную улицу, мне пришлось бы усомниться в твоих умственных способностях.

Цзян Юйчэ неловко усмехнулся и заёрзал на месте, явно собираясь что-то сказать, но не решаясь.

Старейшина потерял терпение:

— Есть что сказать — говори. Что ты мнёшься, как собака, которая не может найти место, чтобы примостить свой зад?

— Эм... тут такое дело... Землю я не выиграл, но вы ведь сами сказали, что всё, что останется на карте, — моё. Так мне... нужно возвращать те пятьдесят миллиардов или... нет?

От этого меркантильного выражения лица у старейшины Цзян мгновенно разболелась голова.

— Сгинь, сгинь с глаз моих! С каких это пор семья Цзян тебя обделяла?

Цзян Юйчэ послушно опустил голову, внимая словам дедушки, как самый прилежный ребёнок.

«Конечно, я буду спрашивать! Сейчас идеальный момент для расширения компании. Имея на руках пятьдесят миллиардов, можно творить всё что угодно и не беспокоиться о нехватке средств... разве это не прекрасно? Нужно выжать из старика как можно больше, пока он ещё у руля. Когда конгломерат Цзян рухнет и бразды правления перейдут к Лу Шану, что у меня вообще останется?»

Старик лишь фыркнул, глядя на его покорный вид:

— Если не хочешь возвращать, оставь себе. Считай это карманными расходами. В следующую среду твоего младшего дядю официально представят главной ветви семьи Цзян. Ты тоже должен быть там. Купи себе приличную одежду, чтобы снова не позорить нас.

От этих слов глаза Цзян Юйчэ мгновенно засияли. Он расплылся в улыбке, словно лис, только что укравший лакомую добычу, и, опасаясь, как бы старик не передумал, выпалил:

— Спасибо, дедушка!

Старейшина Цзян лишь покачал головой, явно махнув рукой на этого внука. Однако затем, словно вспомнив о чём-то, внезапно спросил:

— Что ты думаешь о том, чтобы передать нашу автомобильную компанию под управление твоего младшего дяди?

Взгляд старика сделался острым, как у орла, и намертво пригвоздил Цзян Юйчэ к месту. Тот на секунду замер.

Только сейчас до него дошло... Вот, оказывается, почему в тот день собралась вся главная ветвь рода. Они всеми силами пытались помешать старейшине Цзян передать автомобильную компанию Лу Шану.

«...Вполне логично».

Будь он настоящим Цзян Юйчэ, который понятия не имел о финале истории, то, услышав, что самый прибыльный бизнес семьи отдают чужаку, непременно пришёл бы в ярость. Но для нынешнего Цзян Юйчэ, который и сам ощущал себя здесь пришельцем, это было не более чем естественным развитием сюжета.

Да и к тому же, бог с ней, с автомобильной компанией — в будущем весь конгломерат Цзян всё равно отойдёт Лу Шану. Так какая, к чёрту, разница?

Он искренне кивнул:

— Звучит разумно. Пусть делом занимается тот, кто на это способен. Я только «за».

Старик удивлённо моргнул, явно не ожидая такого ответа:

— Правда? И тебе совсем не обидно, что я отдаю семейное достояние дальнему родственнику, а не тебе?

Теперь уже сам Цзян Юйчэ изобразил искреннее недоумение:

— А почему мне должно быть обидно? Уж лучше пусть за дело берутся профессионалы, чем мы сами всё развалим.

«По крайней мере, в способности главного героя зарабатывать деньги сомневаться не приходилось. Во всей новелле, если Лу Шан занимал второе место, никто не посмел бы претендовать на первое. Дай ему месяц — и он не просто поднимет автоконцерн, а перевернёт всю финансовую систему семьи Цзян».

В этом Цзян Юйчэ был уверен на все сто.

Однако старик, судя по всему, счёл это непроходимой наивностью. Он раздражённо махнул рукой:

— Проваливай. Чтобы глаза мои тебя сегодня больше не видели. Возвращайся в среду — не хватало ещё заработать бессонницу от злости на тебя.

Цзян Юйчэ тихонько выскользнул за дверь, со скромностью истинного мастера скрывая свои великие свершения.

«Съездил по поручению, даже дело до конца не довёл... а в итоге отхватил пятьдесят миллиардов в качестве карманных денег. Если подвернётся ещё один такой шанс, я точно поеду опять!»

http://bllate.org/book/18098/1739660