Готовый перевод After Pretending to be an Idiot, I Was Targeted by the Cold-Blooded Zhangyin / Притворился дураком и привлек внимание хладнокровного чжанъиня: Глава 14

В резиденции наследного принца выстроилась бесконечная вереница посетителей.

Завидев Се Чаншэна, все, помня о том, что он превратился в глупца, с любопытством разглядывали его и одновременно с подобострастием пропускали вперед, чтобы он первым навестил больного.

Складывалось впечатление, будто Се Чаншэн был каким-то редким зверем.

Интересно, если бы он устроил здесь платный вход и продавал билеты, сколько бы заработал за день?

Вернувшись к реальности, Се Чаншэн простодушно поднимал и опускал руки — вверх, вниз, вверх, вниз. Он напоминал штопор, принявший человеческий облик, и глупо улыбался:

— Вы первые, вы первые.

Чиновники и богачи с козлиными бородками с удивлением уставились на него.

Все подумали: «Он и впрямь стал глупцом».

Заносчивый, с острым языком, готовый при малейшем поводе выхлестать кого-нибудь плетью принц — в нем не осталось и следа от прежних замашек.

Се Чаншэн добивался именно этого эффекта.

Он с ещё большим усердием продолжил представление: принялся бормотать что-то вазе, надкусил подлокотник кресла, присел на корточки в углу и захихикал, уставившись в стену.

Все вокруг остолбенели от изумления.

Когда Се Чаншэн успел наговорить двум золотым рыбкам в вазе две собственноручно выдуманные истории, все, кто стоял перед ним, уже побывали у Се Чэнцзина.

Под присмотром служанки Се Чаншэн прошел в опочивальню наследного принца.

Едва ступив на порог, он услышал душераздирающий кашель.

Приблизившись, он увидел бледного, как полотно, мужчину, который опирался на кровать. Платок, прикрывавший его губы, был испачкан алыми каплями крови.

Се Чаншэн подошел и похлопал его по спине.

Спустя долгое время Се Чэнцзин наконец успокоился.

Он посмотрел на младшего брата со слабой улыбкой:

— Спасибо, Чаншэн.

— Ты поел перед тем, как прийти сюда? — Кашель снова перебил его. — ...Не хочешь пить? Мне принесли отличный...

Се Чаншэн мысленно вздохнул: «Больной, а всё равно принимает столько гостей, обо всех беспокоится. Разве так болезнь может пройти?»

Он подошел, нажал на плечи Се Чэнцзина и уложил его на подушку:

— Старший брат, спи.

— Чаншэн? — Се Чэнцзин попытался приподняться. — Старший брат не хочет спать.

Се Чаншэн с пустым взглядом, но очень быстро произнес:

— Старший брат, спи. Больным нужно спать. Если не ляжешь, я разобью все твои вазы, порву всю одежду и загрызу насмерть обеих рыбок.

Се Чэнцзин: «…»

«Что за дикарские замашки?»

Се Чэнцзин усмехнулся, но снова закашлялся.

Едва уняв кашель, он всё ещё не сдавался:

— Там же столько людей снаружи, они хотят видеть старшего брата...

— Болеешь — спи, — настойчиво повторил Се Чаншэн. — Я спою тебе колыбельную, старший брат, засыпай.

Он начал напевать колыбельную.

Се Чэнцзин, прижатый к постели и не в силах подняться, смотрел на него с выражением одновременно и смеха, и отчаяния. Наконец он вздохнул:

— Чаншэн...

А затем осторожно попросил:

— Только не пой. Старший брат уже ложится, хорошо?

Се Чаншэн: «…»

«Вот так, исподтишка, дает понять, что я ужасно пою? Обидно.»

Увидев, что старший брат действительно закрыл глаза, он удовлетворенно выдохнул.

Се Чэнцзин, видимо, устал до предела, и вскоре его дыхание стало ровным — он провалился в сон.

Даже без посторонних в комнате Се Чаншэн не осмелился расслабиться и не прекращал играть свою роль. Он проковырял несколько дырочек в пологе над кроватью Се Чэнцзина, а перед уходом поставил у изголовья двух вылепленных им глиняных осьминогов в качестве «стражей».

Бесшумно выскользнув из комнаты, Се Чаншэн сообщил служанке, ждавшей у двери:

— Старший брат уснул.

Служанки переглянулись и с благодарностью ответили:

— Благодарим юного принца за то, что уложили наследного принца спать.

По их облегченным лицам видно было, что и они потратили немало сил, пытаясь уговорить Се Чэнцзина отдохнуть.

Се Чаншэн махнул рукой:

— Не благодарите. Запомните моё имя — Лэй Фэн*.

П.п.: Реальный исторический персонаж, солдат Народно-освободительной армии Китая, который жил в 1940-1962 годах. Он стал символом бескорыстной помощи и скромности в китайской пропаганде.

* * *

Когда Се Чаншэн вернулся во дворец, уже стемнело.

Но ежедневный ритуал ещё не был выполнен.

Он взял фонарь, пришел в императорский сад и принялся лепить сегодняшнюю порцию глиняных фигурок.

Трехголовый кот, девятиголовый червяк, скрюченное высотное здание.

Когда глина высохла, он спрятал фигурки за пазуху и принялся бегать с фонарем за младшим евнухом, выкрикивая:

— Паровой хлебец — четыре штуки за монетку! Хи-хи!

Се Чаншэн чувствовал себя живым воплощением поговорки: «С тех пор, как я заболел душевной болезнью, я стал намного бодрее».

Он уже устал от игр и собирался вернуться, чтобы лечь спать, как вдруг увидел приближающегося человека.

Это оказался Фэн Ван — евнух, служивший при Гу Фэйи.

Фэн Ван направился прямо к нему:

— Чжанъинь приглашает юного принца к себе.

Се Чаншэн зевнул:

— Я устал.

Фэн Ван твердо ответил:

— Если юный принц устал, я могу отнести его на спине. Если юный принц хочет спать, он может вздремнуть у меня на спине.

Се Чаншэн понял, что Гу Фэйи настаивает на встрече, хихикнул, взобрался на спину Фэн Вана и вдруг спросил:

— Можно я выдерну тебе седой волос?

— Можно…

Се Чаншэн потянулся и выдернул один:

— Ай, ошибся, черный.

Он снова потянулся и выдернул ещё один:

— Ай, опять ошибся, опять черный.

— Хи-хи-хи, такие черные.

Фэн Ван: «…»

Янло, стоявшая рядом, с трудом сдерживала смех, её плечи тряслись.

Они добрались до жилища Гу Фэйи, и Фэн Ван поторопил:

— Юный принц, скорее заходите, чжанъинь ждет уже давно.

Се Чаншэн произнес короткое «о» и вернул евнуху маленький пучок выдранных волос.

Фэн Ван молча принял их.

Или Се Чаншэну показалось, или рука Фэн Вана действительно слегка дрогнула.

Глядя на удаляющуюся спину юного принца, Янло медленно убрала улыбку с лица. Изогнутые дугой губы выпрямились, их уголки опустились, а её лицо приняло горькое выражение.

Все эти дни её сердце металось в тревоге.

Сначала, когда Се Чаншэн упал в воду, она боялась, что её казнят.

Затем появилась тревога, когда она поняла, что он стал глупцом.

После возникла радость, когда она заметила, что он совсем переменился и стал послушным.

Затем почувствовала ужас, когда он осмелился перечить императору на глазах у всех.

А теперь… Се Чаншэн попал под пристальное внимание чжанъиня.

Он забыл всё и всех, но она — нет.

Те свистящие удары плети действительно ложились на спину Гу Фэйи.

Те оскорбления действительно врезались в его уши.

Такой злопамятный человек, как Гу Фэйи, внезапно проявил интерес к Се Чаншэну.

Зачем? Что ещё это могло значить?

Конечно же, месть.

Наверняка он собирался терзать Се Чаншэна.

Но если юный принц падет, разве будет у них спокойная жизнь?

Чем больше Янло думала об этом, тем горше ей становилось.

Она мысленно молилась и восточным, и западным божествам.

Не о чем-то великом. Только о том, чтобы умереть с достойным видом.

Чтобы её тело поместилось в тот маленький гроб из сандалового дерева, который она купила за большие деньги.

А что касалось самого Се Чаншэна…

Он и понятия не имел, что его ближайшая служанка уже готовилась к собственной смерти.

Он бесцеремонно толкнул дверь и вошел внутрь. Увидев мужчину, который, закинув ногу на ногу, читал книгу, он поприветствовал его самой теплой фразой, какую только смог вспомнить:

— Уже поел?

Гу Фэйи поднял глаза и посмотрел на него, в тот же миг его длинные брови нахмурились.

До чего же грязный…

На халате и сапогах Се Чаншэна почти не было видно первоначального цвета. Лицо, руки, шея, волосы — всё было в пятнах грязи.

С каждым его шагом с одежды сыпалась труха.

Гу Фэйи с отвращением спросил:

— Юный принц валялся в грязи?

Он хотел уязвить его этой насмешкой, но не учел, что глупец не понимает насмешек.

Се Чаншэн тупо улыбнулся:

— Ага! А ты откуда знаешь? Какой же ты умный!

Гу Фэйи: «…»

Гу Фэйи смотрел на Се Чаншэна, и его глаза всё сильнее болели.

В конце концов он перевел взгляд обратно на книгу, спросив:

— Мне сказали, юный принц сегодня навещал наследного принца.

— А кто такой наследный принц?

— Наследный принц, Се Чэнцзин…

— А, ты про моего старшего брата, — осенило Се Чаншэна. — Да, он заболел, и я навестил его.

Гу Фэйи усмехнулся, приподняв уголок рта:

— Тогда не расскажет ли юный принц, что он видел и слышал сегодня в резиденции наследного принца?

Се Чаншэн понял: «Ах, так вот оно что — собирает сведения».

Но подумав, решил, что вряд ли.

У Гу Фэйи повсюду были глаза и уши. Если бы ему понадобились сведения, стал бы он спрашивать у глупца, который и слова связать не может? Может быть, это была проверка на лояльность?

Раз уж он решил, что Гу Фэйи будет его защищать, Се Чаншэн не посмел скрывать правду.

Он решил начать с самого начала.

— Сегодня утром я проснулся и съел тарелку каши. Потом грелся на солнышке, и тут Янло сказала, что старший брат заболел. Я сказал, что хочу проведать его, но Янло сказала — нельзя. Я сказал — хочу, она сказала — нельзя. Я сказал — хочу, она сказала — нельзя.

Уголок глаза Гу Фэйи дернулся: «…»

— Юный принц, — перебил Гу Фэйи. — Рассказывайте, начиная с того момента, как вы попали в резиденцию наследного принца.

— А, хорошо. — Се Чаншэн послушно кивнул и продолжил: — Я пришел к дому старшего брата и подождал снаружи. Посмотрел налево — там стоял старик с бородой. Посмотрел направо — ещё один старик с бородой. На стульях сидело несколько бородатых людей. И у входа тоже стояло несколько бородатых людей.

Гу Фэйи прижал пальцы к виску.

А слова Се Чаншэна всё не кончались:

— А потом я вошел внутрь… Старший брат всё кашлял. Я увидел его и обрадовался, сказав: «Старший брат, я пришел!» А он говорит: «Кха-кха-кха». Я спрашиваю: «Старший брат, ты что, заболел?» А он говорит: «Кха-кха-кха-кха!»

Гу Фэйи: «…»

Пальцы, прижатые к виску, стали давить сильнее, начав бессознательно массировать эту точку.

Когда Се Чаншэн наконец добрался до того, как он уложил Се Чэнцзина спать, а затем оставил у изголовья глиняных осьминогов по имени «А-Хуа» и «А-Мэй», Гу Фэйи наконец прервал его:

— Хватит, достаточно.

Се Чаншэн произнес «о», а затем спросил:

— Значит, мне больше не рассказывать? Тогда я могу пойти играть? Я ещё не наигрался, как ты меня позвал.

Гу Фэйи слегка кивнул.

Се Чаншэн, весело насвистывая, повернулся и направился к двери, но у самого порога снова услышал голос:

— Юный принц, постойте.

Се Чаншэн вздрогнул.

Почему Гу Фэйи передумал?

Он сделал что-то не так или сказал что-то лишнее?

Вряд ли.

Ведь Гу Фэйи только что слушал его болтовню с таким отсутствующим взглядом.

Се Чаншэн с тревогой обернулся и, глупо ухмыляясь, спросил:

— А? Ты меня звал?

Взгляд Гу Фэйи скользнул по нему, словно холодная змея, от прядей волос до самых щиколоток. В этом взгляде читались нескрываемое изучение, оценка и отвращение.

Се Чаншэн вспомнил, как карета Гу Фэйи переехала человека.

По его спине пробежал холодный пот, в голове роились дурные предчувствия.

Он боялся, что в следующий миг мужчина разомкнет свои тонкие губы и скажет что-нибудь вроде: «Бесполезного человека лучше отправить в путь пораньше», «Похолодало, не устроить ли императорскому роду веселую игру на выбывание?», «Юный принц, в этом году кленовые листья, кажется, недостаточно красны».

Но Гу Фэйи лишь отряхнул рукав и произнес:

— Юный принц, умойте лицо, прежде чем уйти.

Се Чаншэн выдохнул с облегчением.

Слава богу, это был просто приступ чистоплотности…

http://bllate.org/book/18083/1745320