Готовый перевод After Pretending to be an Idiot, I Was Targeted by the Cold-Blooded Zhangyin / Притворился дураком и привлек внимание хладнокровного чжанъиня: Глава 10

Гу Фэйи снова тихо постучал по оконной раме: «тук-тук».

Се Чаншэн подумал, встал с кровати и открыл окно. В тот же миг в комнату ворвался холодный ветер, смешанный с ароматом сливы.

Он увидел Гу Фэйи.

Мужчина стоял, прислонившись к окну, в небрежной позе. Как только он заметил Се Чаншэна, его глаза прищурились, и он заговорил голосом, необычно мягким по сравнению с прежним:

— Юный принц.

Се Чаншэн вздрогнул.

Неизвестно, от холода или от того, что увидел Гу Фэйи.

Он моргнул и задал вопрос с тупым любопытством:

— Ты кто? Зачем стучишь в моё окно?

Гу Фэйи приподнял бровь, но не стал отвечать на его вопрос.

Он окинул взглядом комнату, не заметил служанок и вспомнил, что Фэн Ван говорил ему: после того как юноша стал глупцом, во внутренних покоях больше не держали прислугу, и даже мыться он никого к себе не подпускал.

Гу Фэйи не сразу ответил Се Чаншэну, а вместо этого сказал:

— Сходи надень верхнюю одежду и вернись.

Но Се Чаншэн не захотел слушаться:

— Мне не холодно.

Гу Фэйи не стал настаивать, лишь снова усмехнулся краешком губ.

Он оперся на оконную раму и поманил Се Чаншэна пальцем.

Се Чаншэн с подозрением уставился на него, но в конце концов любопытство взяло верх, и он с опаской, шаг за шагом, приблизился к мужчине.

Внезапно холодная рука сжала его подбородок.

Се Чаншэн попытался увернуться, но хватка оказалась на удивление крепкой.

— Не двигайся, дай взглянуть на тебя получше, — произнес Гу Фэйи. Его ледяной взгляд медленно скользнул по чертам лица юного принца. — Брови... немного тонковаты. С такими опущенными уголками глаза кажутся полными чувств. Нос — прямой и тонкий. Губы — алые, без румян, ни толстые, ни тонкие. Кожа белая, мягкая и нежная.

Гу Фэйи рассматривал лицо Се Чаншэна с видом человека, впервые увидевшего его, оценивая каждую черту.

Хотя его слова звучали как похвала, в них не чувствовалось восхищения.

Скорее, он отбирал и оценивал товар.

Словно маньяк-убийца…

Се Чаншэн содрогнулся и мысленно выругался.

Гу Фэйи отпустил его подбородок, достал белоснежный платок и принялся вытирать пальцы один за другим. На его губах играла едва заметная улыбка.

Вдруг он поднял глаза, и его взгляд, полунасмешливый, полухолодный, впился в Се Чаншэна:

— Назови меня «хозяином».

Се Чаншэн: «???»

Се Чаншэн отступил на шаг, поднял сжатый кулак, затем медленно вытянул указательный палец, приставил его к виску и несколько раз повернул запястье.

Затем он уставился на мужчину с выражением крайней озабоченности, тревоги и недоумения.

Смысл этого жеста был: «Ты что, с ума сошел?»

Гу Фэйи чуть не рассмеялся от злости.

Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, снова склонился к оконной раме и поманил Се Чаншэна пальцем:

— Хочешь попробовать лучшие пирожные? Хочешь поиграть с самыми забавными игрушками? Хочешь почитать самые интересные книги? Хочешь увидеть самых прекрасных девушек?

Он улыбнулся и понизил голос:

— Если захочешь — моя скромная персона сможет тебе это достать. При одном условии: ты должен слушаться.

Се Чаншэн тупо уставился на него, делая вид, что усердно обдумывает услышанное.

На самом деле он за спиной изо всех сил щипал себя за поясницу.

Иначе бы он точно расхохотался.

Хотя он был всего лишь простым студентом, он вполне понял намек Гу Фэйи.

Это же означало, что чжанъинь брал его под свою защиту!

Что представляла собой «помощь в трудную минуту»? Это и была «помощь в трудную минуту»!

«Хорошо сказано! Брат, ты для меня теперь навечно отец».

Се Чаншэн с притворной серьезностью размышлял так долго, что Гу Фэйи, потеряв терпение, издал губами негромкий цокающий звук, и только тогда он наконец поднял голову.

Он простодушно спросил:

— Ты говоришь правду или шутишь?

Гу Фэйи ответил:

— Правду.

— Но... — Се Чаншэн изобразил крайнее замешательство. — Но я не съем столько пирожных, и книги я тоже не люблю.

Гу Фэйи, похоже, позабавился этим ответом и тихо рассмеялся с явным удовольствием.

— Я же сказал, — повторил он, — если юный принц захочет — я всё достану.

— Тогда... тогда... — Се Чаншэн с сомнением посмотрел на него. — Я хочу собачку. Янло не разрешает мне её завести. Ты сможешь дать мне собачку?

Гу Фэйи слегка приоткрыл глаза от неожиданности:

— Собачку?

Такого ответа он не предполагал.

Затем он улыбнулся:

— Разумеется.

Се Чаншэн, сияя от радости, протянул руку, схватил кисть Гу Фэйи и потряс её вверх-вниз:

— Замечательно! Спасибо тебе! Ты замечательный человек!

Гу Фэйи перехватил его руку своей, холодной и лишенной тепла, накрыв его пальцы:

— А заслуживает ли это одного слова «хозяин»?

Се Чаншэн тотчас звонко выпалил:

— Хозяин!

— Неправильно, — возразил Гу Фэйи. — Отныне ты будешь называть меня «хозяином» только про себя. И не смей никому об этом рассказывать. Иначе не видать тебе собачки.

Се Чаншэн изобразил полную растерянность, надул губы и пожаловался:

— Чего это ты бормочешь? У меня голова кругом!

Гу Фэйи протянул руку и похлопал его по щеке, раздалось два негромких звонких шлепка.

Он произнес лишь одно:

— Умница.

С этими словами он развернулся и зашагал вдоль дворцовой стены к своему жилищу, оставив за спиной лишь свой высокий стройный силуэт.

После того как Гу Фэйи среди ночи пообещал взять его под защиту, Се Чаншэн промучился без сна до самого рассвета.

Едва забрезжил день, он наконец забылся сном.

Но едва он провалился в дрему, как раздался голос Янло:

— Юный принц, юный принц... просыпайтесь, юный принц...

Се Чаншэн, не открывая глаз, недовольно заворчал:

— Меня зовут не «юный принц» и не «просыпайтесь».

Янло фыркнула от смеха, но не позволила ему уснуть дальше:

— Вставайте, юный принц. Его величество требует вас в зал Янсинь.

Услышав это, Се Чаншэн вмиг проснулся.

Император его зовет? Зачем?

Из-за того, что он вчера помешал его «забаве»? Хочет свести счеты?

Но голос Янло всё ещё звенел смехом, и Се Чаншэн решил, что, должно быть, всё не так страшно. Он зарылся с головой в одеяло и вздохнул, моля Небеса о втором росте и прибавке ума.

Янло, решив, что он собрался валяться в постели, применила своё секретное оружие:

— Если вы сейчас же не встанете, я стащу с вас одеяло.

Се Чаншэн — страж мужской добродетели — мигом вскочил с кровати.

С помощью Янло и других слуг он быстро оделся и его проводили к воротам дворца.

Там его уже ожидал евнух — мужчина лет тридцати, с виду скромный и уравновешенный.

Се Чаншэн узнал в нем того самого Фэн Вана, что служил при Гу Фэйи.

Он изобразил дурашливую улыбку, затем вдруг засунул руку в рукав, вытащил оттуда высохшую глиняную фигурку и сунул её в руку евнуху:

— Держи.

Фэн Ван не успел опомниться, как Янло пронзительно вскрикнула:

— Откуда это взялось?! Юный принц, как вы опять умудрились пронести глину в постель?!

Се Чаншэн продолжил хихикать.

Фэн Ван, растерянно улыбнувшись, всё же бережно спрятал глиняного человечка в рукав и церемонно поклонился с благодарностью.

Затем он произнес:

— Юный принц, прошу, следуйте за мной.

Се Чаншэн издал короткое «о» и пошел следом.

Но через некоторое время он заметил: это была не дорога к залу Янсинь, потому что они шли по боковой тропинке.

В тот же миг в его голове пронеслись всевозможные нехорошие догадки: и ограбят, и обесчестят, и почки вырежут.

А ещё классический сюжет из исторических сериалов — столкнут в воду, и тогда случится выкидыш.

Ах да, он же не мог забеременеть.

Се Чаншэн сам себя перепугал до дрожи в коленях, но, притворяясь глупым, ухватился за рукав Фэн Вана и принялся трясти его из стороны в сторону:

— А куда мы идем? Это же не дорога к старику! Ты меня за дурака держишь, что ли? Обманываешь?

Фэн Ван пояснил:

— Юный принц, мы сначала отправимся к чжанъиню.

Услышав, что они идут к Гу Фэйи, Се Чаншэн наконец перевел дух и успокоился.

Он глуповато протянул «о», но рукав евнуха не отпустил.

Наоборот, он намотал его на пальцы всё туже.

Фэн Ван несколько раз пытался высвободить рукав, но безуспешно. Ему оставалось лишь с досадой и трепетом позволить юноше держаться.

Краем глаза он наблюдал за его по-детски наивными и бестолковыми действиями и невольно сравнивал их с его прежним заносчивым поведением.

Неудивительно, что некоторые слуги поговаривали: «Хорошо бы, чтобы юный принц таким и оставался».

Неудивительно и то, что сегодня утром, когда ему приказали «приведи этого щенка», на лице говорившего играла довольная улыбка.

Когда они добрались до небольшого павильона, где обитал Гу Фэйи, Фэн Ван уже собирался доложить, как Се Чаншэн бесцеремонно толкнул дверь и вошел внутрь.

Гу Фэйи упражнялся в каллиграфии.

Он поднял глаза, держа в руке кисть.

Его взгляд упал на руку юноши, вцепившуюся в рукав Фэн Вана.

Он помолчал, разглядывая эту картину, затем приподнял один уголок губ и приказал:

— Отпусти Фэн Вана.

Се Чаншэн наклонил голову, переваривая услышанное, и наконец, словно поняв, разжал пальцы. Однако он не забыл предупредить:

— Дядя Фэн Ван, у тебя рукав помялся.

Фэн Ван: «…»

«Не оттого ли, что ты его терзал?!»

Фэн Ван в замешательстве и с улыбкой вышел из комнаты, прихватив с собой и Янло.

Внутри остались лишь Гу Фэйи и Се Чаншэн.

Се Чаншэн спросил:

— Ты меня звал? Что-то случилось?

Но Гу Фэйи не ответил. Он снова опустил голову, коснувшись кистью мягкой бумаги и выводя острые иероглифы.

Се Чаншэн мысленно вздохнул.

В этот момент ему ужасно захотелось переадресовать Гу Фэйи слова своей школьной учительницы: «Тебя спрашивают: отвечай, в чем дело?!»

Но, конечно, это осталось лишь в мыслях.

У чжанъиня было сердце с семью отверстиями и золотой язык — экономил слова.

П.п.: «Сердце с семью отверстиями, пронизанными светом» — чрезвычайная проницательность, ум, сообразительность; способность видеть суть вещей, понимать скрытые смыслы; умение просчитывать ходы наперед.

«Золотой язык, яшмовые слова» — слова человека, которые редко произносятся, но имеют большую ценность; тот, кто не болтает попусту, а говорит лишь важное и весомое.

Даже старый император с трудом вытягивал из него лишнее слово, что уж говорить о нем.

Поскольку мужчина не обращал на него внимания, Се Чаншэн решил занять себя сам.

Он не принадлежал к числу людей, которые вторгались в чужое пространство, но ради поддержания образа глупца ему пришлось изображать полное бесстрашие перед Гу Фэйи и начать бродить по комнате, заглядывая во все углы.

Вскоре всё внимание Гу Фэйи оказалось приковано к нему.

Чернила с кончика кисти капнули на бумагу, но он даже не заметил.

Он с интересом следил за тем, как юноша то смахивает пыль со шкафа, то мнет цветы в вазе.

Се Чаншэн выглядел очень занятым, но на самом деле занимался сущей ерундой.

И только когда он, таинственно достав из рукава двух глиняных человечков, с которых сыпалась крошка, собрался поставить их у изголовья кровати, на лбу Гу Фэйи дернулась жилка.

— Только попробуй поставить, и тебе конец, — мрачно произнес он.

Спина Се Чаншэна застыла. Он медленно, с неохотой убрал фигурки обратно в рукав.

Гу Фэйи холодно усмехнулся:

— Иди вытри руки, а затем подойди сюда.

http://bllate.org/book/18083/1744167