Готовый перевод I Just Didn't Want to Become a Villain / Я просто не хотел становиться злодеем: Глава 9. Неловкий разговор

Глава 9. Неловкий разговор

Как я и предполагал, даже когда началась трапеза, никто не пытался заговорить.

Было так тихо, что слышался лишь звон тарелок и столовых приборов.

Я искренне задавался вопросом: есть ли смысл в такой совместной трапезе?

То ли из-за моего присутствия никто ничего не говорил, то ли разговоров здесь никогда и не было. В любом случае, я мог с уверенностью утверждать, что в этом мероприятии не было никакой нужды.

Может, в следующий раз отказаться под предлогом плохого самочувствия? Я, конечно, доставлю неудобства стоящему позади Косаке, но если так будет продолжаться, я действительно заболею.

Даже еда, которая должна была быть вкусной, казалась безвкусной, словно я жевал песок.

— …Еда тебе не по вкусу?

Когда я механически, как на конвейере, отправлял еду в рот, отец спросил меня почти шёпотом. Этот вопрос, видимо, был обращён ко мне. Решив так, я проглотил то, что было во рту.

— Нет. Очень вкусно.

Если бы я сказал, что невкусно, у шеф-повара слетела бы голова. Вкуса я не чувствовал из-за атмосферы, так что повар здесь ни при чём.

— Вот как.

Когда я сказал противоположное правде, настроение отца немного смягчилось. Похоже, мой ответ пришёлся ему по душе. Хорошо, что мне удалось удачно скрыть истинные чувства.

— А что ты любишь?

Я думал, на этом разговор закончится, но последовал следующий вопрос.

Судя по ходу беседы, меня спрашивали о любимой еде. Но зачем ему знать мои предпочтения?

Я застыл, не понимая, что он замышляет, и тут заметил, что лицо шеф-повара, мелькнувшее в поле зрения, побледнело. Он отчаянно молился мне. По какой-то причине, в зависимости от моего ответа, он мог оказаться в затруднительном положении.

— …Мне нравится любая еда в этом доме.

Тогда это был образцовый ответ. Похоже, я угадал, потому что он выглядел успокоенным.

На самом деле у меня есть любимая еда. Но если бы я назвал её здесь, атмосфера стала бы только хуже. Я был способен хотя бы на такую деликатность.

«Тушёная лапша удон, которую готовила мама». Если бы я сказал это, кто-нибудь приготовил бы её для меня? Нет, это абсолютно невозможно.

Как только я возобновил трапезу, в меня тут же впились взгляды. Они летели с трёх сторон, и мне хотелось закричать: «Что я такого сделал?»

Раз так, нужно было побыстрее расправиться с едой и, хоть это и невежливо, уйти первым.

— Почему ты начал тренироваться?

Я попытался ускорить процесс, но, словно почувствовав это, на этот раз заговорил старший брат.

Услышав это, мне захотелось спросить в ответ: «А какое это имеет значение?» Но, в конце концов, это не секрет.

— Я хотел бы немного подрасти и набрать мышечную массу.

— Почему?

— Потому что так лучше, чем быть таким слабым?

Снова молчание. Чувствуя себя так, будто меня допрашивают, я решил ответить тем же и открыл рот.

— Неужели вы хотите сказать, чтобы я оставался хилым? Я хочу стать таким, как вы, отец.

Неважно, каков был их характер, но их тела идеальны.

Если бы я набрал ещё немного мышц, это было бы то тело, которым я хотел обладать.

— П-понятно. Как мы.

— Д-думаю, это хорошо.

Голос отца и старшего брата дрогнул, они обрадовались.

Я не понимал, чему тут радоваться, но это лучше, чем быть несправедливо наказанным.

Когда я попытался съесть последний кусок мяса на тарелке, раздался шлепок, и что-то прилипло к моей щеке. Подчиняясь силе тяжести, это скользнуло по пиджаку и упало на пол.

Это был тот самый кусок мяса, который я собирался съесть.

Он прилетел откуда-то и попал в меня. Он не мог появиться из ниоткуда, значит, был тот, кто его бросил.

Я посмотрел в ту сторону. Тот, сжав кулаки, дрожал.

Пока Косака вытирал меня, я склонил голову набок.

— Что-то случилось?

Жестом успокоив суетящихся вокруг, я стал ждать ответа второго брата. Но Косака, казалось, был недоволен, поэтому я взглядом попросил его успокоиться.

— Почему ты смотришь только на него?!

Похоже, это действие было для него невыносимо. Вскрикнув, словно в истерике, он схватил горсть овощей, которые были рядом.

Он попытался бросить их в меня, но Косака, защищая меня, выступил вперёд.

— Не мешайся, старик!

Каждое действие Косаки, казалось, подливало масла в огонь гнева второго брата. Он замахнулся с ненавистью, и я, не желая видеть это, отвернулся.

— Хватит!

Но прежде чем он успел бросить, раздался крик отца, и всё остановилось.

— Что ты ведёшь себя как ребёнок?

Старший брат тоже с разочарованным видом громко выдохнул.

Я был удивлён, что объектом их недовольства был не я, а второй брат. Раньше, в любой ситуации, меня выставляли виноватым.

— Господин Ай, немедленно переоденьтесь.

— А, да. …Прошу прощения за то, что прерываю трапезу, но я позволю себе удалиться.

На пиджаке осталось пятно от соуса, так что эту одежду, наверное, выбросят. Можно было бы сдать в химчистку, и она стала бы чистой, но, видимо, они считали, что проще купить новую. Я до сих пор не мог привыкнуть к финансовому мышлению богатых.

Но я был благодарен, что из-за испачканной одежды могу покинуть это место. Хотя ситуация неловкая, потому что все злы, пусть семья разбирается с этим сама.

Когда я сообщил, что ухожу, отец и старший брат выглядели недовольными, но, увидев грязную одежду, разрешили мне уйти.

— …Давай ещё поужинаем вместе.

Я не ответил на эти слова, лишь поклонился.

Когда я выходил из комнаты, в щель между закрывающимися дверями я встретился взглядом со вторым братом.

В его выражении была и злость, но оно также напоминало потерявшегося ребёнка, и этот образ запечатлелся в моей голове.

http://bllate.org/book/18080/1739680