Готовый перевод Don't bully the lemon! [Interstellar] / Не смейте обижать лимончик! 🌺: Глава 9. Похоже, ты не дочитал кодекс

Дверь кабинета командира Управления с треском распахнули.

Лайм замер на пороге и увидел, как младший генерал повесил залитый кровью мундир на вешалку, небрежно ослабил галстук и мельком взглянул в его сторону — казалось, только сейчас вспомнив, что за ним кто-то идёт.

— Входи.

Лайм, не смея пикнуть, молча переступил порог.

Кабинет генерала, конечно, был куда просторнее их съёмной комнатушки, но обставлен просто. Письменный стол, книжные шкафы, крошечная зона для приёма гостей. Лайм поднялся на цыпочки — от нижней полки до самой верхней; везде были только уложения. Очень в духе младшего генерала. Лайм почти мог вообразить, как Лу Сюнь стоит здесь, хмурясь, и перелистывает кодексы.

«Интересно, сколько новых преступников попадает в Управление с каждым таким перелистыванием?»

Гул голосов и лязг механизмов за дверью постепенно стихали. Здесь Лайм вдруг ощутил странное, почти обманчивое спокойствие — и в душу начало закрадываться запоздалое чувство, что он всё-таки выжил.

Лу Сюнь был сильнее того буйного SS-класса. И в минуту хаоса и растерянности держаться рядом с самым сильным — самый верный выбор. Избегать опасности и тянуться к выгоде — инстинкт любого живого существа. Лимон — не исключение.

Лайм мысленно подбодрил себя и только тогда осмелился поднять глаза на Лу Сюня.

И вдруг обнаружил, что генерал тоже смотрит на него.

Взгляд — внимательный, изучающий, словно он пытался заглянуть сквозь глаза в самую душу. Остатки недавней надежды мигом испарились. Лайм, снедаемый чувством вины, запахнул куртку поплотнее.

Он забыл: этот человек может раскусить его маскировку. Может сдать его в Исследовательский институт — и получить три тысячи кредитов награды.

Лайма пробрал озноб. Внезапно показалось, что и здесь небезопасно.

Спустя мгновение Лу Сюнь наконец отвёл взгляд и кивнул:

— Можешь оставаться здесь, пока твой друг не закончит психологическую реабилитацию.

Лайм, помедлив, всё же не удержался:

— А это долго?

— В зависимости от состояния пострадавшего.

Судя по тому, что Ши Ци даже на ногах стоять не мог, — наверное, долго.

— Ладно, — расстроился Лайм.

На письменном столе заработал проектор — стены кабинета наполнились мониторами со всех отделов Управления. У генерала явно было много дел: он стоял у стола, вглядываясь в экраны, и коммуникатор трещал без умолку.

Лайм не осмеливался на него даже смотреть. Опустив голову, он побрёл в угол дивана. Голос из динамика долетал обрывками:

— Господин младший генерал, из Дворца Красных Клёнов запрашивают информацию: причина тяжёлого ранения SS-класса?

— Преступник грубо нарушил безопасность столицы, тяжело ранил конвойных S-класса и пытался совершить побег. В настоящий момент обезврежен.

На том конце повисла пауза, потом голос произнёс с явной неловкостью:

— Дворец Красных Клёнов переключает на Его Величество императора.

— Соединяй.

В трубке зазвучал глухой, раздражённый мужской голос:

— Ты хоть понимаешь, что это родной брат Лафей — жены Рафаэля?! Ты изувечил человека — как теперь отчитываться перед их кланом?!

— Права граждан столицы на безопасность нерушимы, — отрезал Лу Сюнь.

— Да он SS-класс! Не обычный гражданин!

— Преступник уже убил двоих, трое тяжело ранены, двадцать четыре человека легко ранены. Весь персонал сектора B Управления направлен на психологическую реабилитацию. — Лу Сюнь говорил холодно, чеканя каждое слово. — Счёт убытков от этого инцидента завтра будет доставлен во Дворец Красных Клёнов.

Лайм отчётливо услышал, как на том конце что-то тяжелое грохнуло об пол, а следом — треск разбивающихся предметов.

Но Лу Сюнь не дрогнул:

— Если объявится ещё один SS-класса, который позволит себе подобное, Управление расстреляет его на месте.

— Я не подпишу тебе этот приказ! — взревел собеседник.

— Счёт доставят прямо на стол Рафаэлю, — равнодушно ответил Лу Сюнь. — Это вас не касается.

— Ты нарушаешь конституцию и закон о защите SS-класса!

— Конституцию и законы защищает Управление. — Лу Сюнь помолчал. — Мне казалось, вы должны это знать.

— Мерзавец! Рафаэль — твой старший брат, Лу Сюнь, да ты...

Лу Сюнь отключил связь.

Через мгновение динамик ожил снова.

— Господин младший генерал, вы оборвали разговор с Его Величеством императором.

Лу Сюнь усмехнулся:

— Звонки из Дворца Красных Клёнов больше не принимать.

— Господин младший генерал, Его Высочество Рафаэль просит соединить с вами.

— Скажи, пусть катится.

— Господин младший генерал, Его Высочество Энс просит соединить с вами.

— Отбой.

Звук отбоя — бип-бип-бип — прошёл, и звонки прекратились.

Лайм не знал, кто такие двое остальных, но по подобострастному тону звонящего догадывался: это были очень важные персоны.

Однако они, похоже, от злости были готовы лопнуть — до того их довёл генерал. У Лу Сюня был талант выводить людей из себя. Холодный, прожигающий взгляд — всегда казалось, что он над тобой насмехается.

Может, и не казалось. Может, он действительно насмехался.

Несмотря на то что он разозлил нескольких собеседников, сам командир Управления оставался абсолютно спокоен.

— Господин младший генерал, — спросил Лайм, — то, что случилось сегодня… это большие проблемы?

«Если он очень занят, то, наверное, выставит меня поскорее», — подумал Лайм. Он уже тысячу раз пожалел, что пошёл за генералом наверх.

— Нет.

Лу Сюнь неторопливо подошёл и опустился на диван.

Лайм почувствовал, как сжалось его жизненное пространство. Он скрючился и забился в щель между диваном и журнальным столиком. Когда генерал сел рядом, Лайм оказался почти вплотную к его ногам.

Лайм помнил: несколько минут назад этот человек смотрел на него с брезгливостью.

В тесном пространстве было очень тихо. Лайм непривычно потёр ухо. Увидел, как Лу Сюнь плеснул на столик немного воды. Поднял голову — недоумевая.

— Разный класс ментальной силы порождает разные физические возможности. Между людьми возникает неравенство.

Лу Сюнь макнул палец в воду и провёл на столе черту.

— Это — те, у кого есть ментальная сила.

Затем провёл линию короче.

— Это — те, у кого её нет.

— Природа изначально создала их неравными.

Лайм понимал. Как лимоны бывают большими и маленькими — в любом роду есть более круглые, более красивые, более кислые. Люди от природы тоже полны различий. И эти различия становятся поводом для хвастовства и насилия.

— А Управление существует, чтобы надеть на них кандалы. — Лу Сюнь начертил на длинной линии крест. — Запрещать сильным преступать закон. Защищать слабых от несправедливости. В максимальной степени — защищать права и интересы всего человечества.

«Значит, я, слабый, должен быть под защитой Управления».

Лайм положил подбородок на колени. Странно, но слова Лу Сюня подействовали на него успокаивающе. Должно быть, потому, что генерал — глава Управления, и слова его имели особый вес. Хотя у него, похоже, и в мыслях не было никого утешать — просто убивал время.

Но Лайм всё равно тихо сказал:

— Спасибо вам.

Подбородок у него острый, когда поднимает голову — глаза кажутся ещё ярче. В зрачках — холодное отражение Лу Сюня. Он слишком мало знал об этом мире, о человеческой природе. Любой жест, любой взгляд полностью захватывал его внимание.

Лу Сюнь медленно закрыл глаза — казалось, этим движением он пытался сдержать поднимающуюся внутри бурю, жар, жестокость.

Для SSS-класса в период отторжения R-класс был смертельно притягателен. Он мог вобрать в себя всю прорывающуюся наружу силу, мог выдержать непрерывное вторжение и опустошение.

В этот раз приступ Лу Сюня затянулся — ментальная сила несколько раз колебалась у критической черты. Но всякий раз SSS-класс с нечеловеческой силой воли подавлял её. Никто не мог бы прочитать на ледяном, бесстрастном лице младшего генерала хотя бы намёк на происходящее внутри.

Но чем сильнее он сжимал себя в кулак, тем яростнее бушевал в нём звериный инстинкт. И оставалось только одно желание —

Заставить его плакать.

Но Лайм не чувствовал фантомной опасности в этом крошечном пространстве. Он только заметил, что генерал встал, вышел ненадолго, а вернулся с пакетом картофельной питательной смеси.

Знакомый, увесистый пакет — Лайм глянул и уже почувствовал, что лопнет.

Он моргнул и спросил:

— Вы будете есть вместе со мной?

Если генерал разделит с ним еду, Лайм, наверное, сможет её осилить.

— Кто тебе сказал, что я буду с тобой есть? — спросил Лу Сюнь ровным, спокойным голосом.

«…»

«Точно. Генерал как был опасным человеком, так и остался. Не бывает у него внезапных приступов доброты». Генерал спасет человека, которому угрожает опасность, но безжалостно оставит его голодным.

Лайму пришлось сменить тактику:

— А можно мне капельку? — Он показал пальцами крошечный промежуток. — Совсем чуть-чуть.

Он просто хотел чуть притупить голод, что разъедал горло. Больше питательная смесь ему всё равно не поможет.

Лу Сюнь смотрел на него — в глазах не то насмешка, не то улыбка.

Лайм лихорадочно искал оправдания:

— У R-класса тоже есть право есть.

Но у Управления не было обязанности кормить R-класс…

Лайм умоляюще уставился на него — желание, почти осязаемое, тянулось к генеральскому запястью, готовое обвить его.

Лу Сюнь негромко усмехнулся:

— Принеси два стакана.

Лайм быстро сходил к шкафу, принёс два стеклянных стакана — и уселся как можно дальше от Лу Сюня.

Чем дальше от генерала — тем безопаснее.

Лу Сюнь постучал по пустому стакану, глядя на него холодно:

— Не хочешь есть?

— Хочу.

Если сидеть далеко — еды не видать.

Лайм покорно придвинулся обратно, пристроился рядом и стал ждать, когда генерал разделит с ним еду.

Питательная смесь медленно покрыла дно стакана. Лайм прошептал:

— Хватит, хватит, уже достаточно.

И Лу Сюнь отлил ему ровно столько — крошечную порцию, а остальное осталось в пакете. Похоже, ему надоело разливать.

Лайм выпил свою порцию, облизнулся. Маловато.

Украдкой покосился на Лу Сюня и, тихонько, сам налил себе ещё стакан.

Два стакана — и Лайм почувствовал себя значительно лучше.

Стаканы он отставил и обнаружил, что Лу Сюнь так и не выпил ни глотка. Молодой генерал откинулся на спинку дивана, длинные ноги скрещены, и он спокойно смотрит на Лайма.

Лайм моргнул — ни одного лишнего движения.

— Говорят, сегодня вас схватили, — усмехнулся Лу Сюнь. — Что вы натворили?

Привычная сцена допроса.

Лайм сжал пальцы:

— Портил внешний вид улиц.

Было ещё одно нарушение, но он стыдился даже произнести его. Долго мялся, так и не решившись.

Генерал приподнял бровь:

— И всё?

Взгляд его ясно говорил: «И это не всё? Ты что, нарушил больше одного закона?»

Глаза Лайма защипало — он снова чуть не заплакал. Ни за что не скажет.

Лу Сюнь понял:

— Похоже, кодекс ты не дочитал.

Толстый, как кирпич, кодекс. Если для того, чтобы стать человеком, нужно соблюдать столько правил и одолеть такую прорву, Лайм искренне считал: лучше быть лимоном, чем человеком.

Но возразить он не смел. Только проглотил обиду и честно ответил:

— Прочитал чуть-чуть.

— Где остановился?

— … — Лайм понурил голову. — Закон о защите исчезающих видов.

То есть — только начало.

И как он и ожидал, генерал усмехнулся.

Сытый, довольный, он принялся унижать лимон. Лайм с досадой прикусил губу.

В кодексе было сказано: он — лимон стоимостью в три тысячи кредитов. Но сам охраняемый «лимон» не только не получает этих денег — у него нет ни гроша, он вынужден зарабатывать на жизнь и ходить голодным. Это было ужасно несправедливо.

Мысль — почти достаточная, чтобы разрыдаться.

«Если бы кодекс был сейчас под рукой — разорвал бы его в клочья и сказал бы генералу: не буду я его читать!»

И как раз в этот миг Лу Сюнь неторопливо перевёл на него взгляд.

«…»

Пальцы Лайма чуть сжались.

— Я внимательно его прочитаю, — произнёс он с искренностью и унижением.

Лу Сюнь остался полностью доволен. Свидетельство тому: он позволил Лайму просидеть в его кабинете ещё два часа. Пока не постучал Чжоу Сухэ.

Он, похоже, удивился, застав в кабинете тишину и покой — но быстро взял себя в руки и доложил:

— Мальчика, который пришёл с ним, уже вылечили.

Лайм может идти домой. На душе у него стало легко.

Полковник Чжоу был в безупречно сидящем форменном пальто — со знаками отличия и погонами. Снаружи, по-видимому, поднялся ветер: когда дверь открылась, в кабинет ворвался холодный воздух.

Лайм поёжился и невольно взглянул на Лу Сюня — тот был в одной рубашке.

Пальто на нём не было, потому что… Лайм испачкал его.

Он немного помучился совестью и наконец, не в силах противиться внутреннему голосу, снял генеральскую форму с вешалки и прижал к себе.

— Я постираю и принесу назад.

Чжоу Сухэ открыл было рот, но передумал и промолчал.

Лу Сюнь вдруг спросил:

— Ты умеешь стирать?

— … — Лайм помолчал. — Пока не очень хорошо.

Он ещё только осваивал эту человеческую науку. За эти дни у него было несколько неудач — однажды он сам выскользнул прямо в таз. Очень неприятное воспоминание.

Лу Сюнь забрал форму и сказал Лайму:

— Можешь идти.

Лайм нахмурился:

— Господин младший генерал, у вас жар.

Лу Сюнь мимолётно коснулся его тыльной стороны ладони — и пальцы у него были обжигающе горячими.

Лицо Чжоу Сухэ резко изменилось.

— Ничего. — Лу Сюнь отдёрнул руку. — Иди.

Лайм послушно повернулся и вышел.

Дверь за ним мягко закрылась — отрезая взгляды снаружи. Тишина кабинета сменилась шумом голосов и механизмов, суетой сотрудников Управления, которые спешили разбирать последствия.

Лайм заткнул уши.

«Как же шумно», — подумал он.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/18028/1730068