Готовый перевод Eternal Burning / Пламя, что не потушить: Глава 3. Оптимизм — иллюзия, несчастье — норма

Погода была пасмурная, и я боялся, что пойдёт дождь, поэтому, выходя из дома, специально взял зонт.

Место встречи группы психологической взаимопомощи находилось в крытом спортивном зале начальной школы неподалёку — около пяти километров. Я слышал от Шэнь Лоюй, что руководительница группы работала в этой начальной школе администратором, поэтому ей и разрешили пользоваться пустующим спортзалом по вечерам.

Моя машина всё ещё была в ремонте, так что пришлось вызывать такси. И, как назло, автомобиль, в который могло бы поместиться моё инвалидное кресло, нашёлся не сразу — я прождал довольно долго, пока наконец не подъехала жёлтая машина.

Когда я добрался до места, у входа в спортзал меня уже ждала женщина средних лет с приветливым лицом и пышной фигурой. Увидев меня, она улыбнулась так, что глаза превратились в щёлочки.

— Ты, наверное, Бэй Цзе? Здравствуй, я Ляо Иньнянь, руководитель группы психологической поддержки «Оптимизм и позитивное мышление». Можешь называть меня просто Ляо-цзе. Госпожа Шэнь уже рассказывала мне о твоей ситуации. Не волнуйся, просто относись к этому как к возможности завести новых друзей, — сказала она и начала обходить меня сзади.

Я понял, что она задумала, и поспешно остановил её:

— Не надо, я справлюсь сам. Вы лучше придержите мне дверь.

Ляо-цзе на секунду опешила, а потом кивнула.

— Ах, да, хорошо.

Внутри уже собралось немало народу. Все сидели в круг вокруг стола для настольного тенниса, а перед каждым стояла чашка с чаем — очень по-английски.

— Что будешь — чай или кофе? — спросила Ляо-цзе, провожая меня к столу.

Я огляделся по сторонам, слегка кивнул тем, кто встретился со мной взглядом, и ответил:

— Чай, благодарю.

Женщина взяла стоящий рядом чайник и налила мне полную чашку.

Присутствовало всего около семи-восьми человек — и постарше, и помладше, мужчины и женщины, одеты кто во что. Все они, судя по внешнему виду, выглядели намного здоровее меня, совсем не такими, как люди, тонущие в своих проблемах [1]. Если бы Ляо Иньнянь не предупредила, я бы решил, что Шэнь Лоюй записала меня не в ту группу.

[1] 满肚子哀愁 mǎn dùzi āichóu — полный живот печали; обр. иметь много переживаний и проблем, носить тяжесть на душе. 

— Ну что ж, время, давайте начнём, — сказала Ляо-цзе, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. — У нас должен был быть ещё один новенький, но, думаю, он уже не придёт, так что не будем его ждать.

Едва она закончила говорить, как дверь спортзала открылась. Вместе со слабым запахом дождя внутрь ворвался прохладный ночной ветер. Я вместе со всеми повернул голову и увидел, как в зал вошёл хмурый Шан Мусяо. На улице, должно быть, был ливень — его волосы промокли, а на плечах джинсовой куртки проступили тёмные разводы.

Он провёл тыльной стороной ладони по шее, окинул взглядом помещение и неожиданно встретился со мной взглядом. Он на мгновение замер, а потом его лицо стало ещё мрачнее.

Картина была такая, что любой на моём месте подумал бы: «Господи, вот это встреча, твою мать» [2]. 

— Вы ведь младший брат госпожи Шан? — спросила Ляо Иньнянь. Она, как и прежде, радушно вышла его поприветствовать. — Проходи, садись быстрее, я уж думала, ты не придёшь. На улице дождь пошёл? Смотри, ты весь промок, я сейчас принесу тебе полотенце.

Шан Мусяо несколько секунд смотрел на меня, потом отвернулся и сел напротив. Я отпил глоток чая из чашки и мысленно вздохнул. Мир тесен, а врагам и подавно [3]. Как же так получилось?

[2] 见鬼 jiàn guǐ — досл. увидеть призрака; обр. какого чёрта, вот незадача.

[3] 冤家路窄 yuānjia lù zhǎi — букв. для врагов всякая дорога узка; обр. как назло, как нарочно (встретиться с человеком, которого желательно избежать).

Ляо-цзе быстро сходила в подсобку и принесла новое полотенце. Парень поблагодарил, взял его и слегка вытер волосы.

— Теперь все в сборе, — сказала женщина, усаживаясь на своё место. Словно ведущая, она объявила начало сегодняшнего занятия по психологической взаимопомощи. — Начнём с того, что новенькие представятся.

Она перевела взгляд на меня. Хотя я привык быть в центре внимания и отвечать на вопросы, это было связано с моей профессией и очень отличалось от текущей ситуации. Когда я стою за кафедрой и читаю лекцию, мне не нужно так глубоко обнажать душу.

— Меня зовут Бэй Цзе. Бэй — как «север», Цзе — как «травинка». Я преподаю на философском факультете Университета Цинвань. Мне тридцать два года, и, как вы все видите, у меня парализованы обе ноги.

Некоторое время стояла тишина. Убедившись, что я закончил, Ляо Иньнянь первой похлопала в ладоши.

— Добро пожаловать, Бэй Цзе!

— Добро пожаловать!

— Добро пожаловать…

Остальные тоже присоединились. На их лицах застыли доброжелательные улыбки, от которых у меня по коже пробежали мурашки.

— Следующий, — сказала Ляо-цзе, прищурившись и глядя на молодого человека, который скучающе помешивал ложечкой кофе.

Шан Мусяо почувствовал на себе заинтересованные взгляды, поднял голову и разжал пальцы. Металлическая ложечка звякнула о фарфор — в тишине этот звук прозвучал особенно отчётливо.

— Шан Мусяо, финансовый факультет Университета Цинвань, второй курс, двадцать лет. — Он небрежно представился, откидываясь на спинку стула.

— Ой, да вы оба из Цинвань! Вот совпадение! — Ляо-цзе управляла ходом встречи и попросила остальных тоже по очереди представиться.

Домохозяйка, сотрудница компании, пенсионер, лысеющий мужчина, стример, старшеклассница… вместе с Ляо Иньнянь получилось девять человек.

Затем она попросила каждого рассказать последние новости, к примеру, что изменилось за эту неделю по сравнению с прошлой, или о любых событиях — больших или маленьких — которые их волнуют.

— Сын совершенно не слушается, на этой неделе меня снова вызывали в школу — ну что за позор, — пожаловалась домохозяйка. — Муж бесполезен и в постели, и вне её, как домой приходит — сразу жалуется на усталость. Кроме еды, душа и пары дежурных фраз — никаких других тем для разговора со мной нет. Неделя опять прошла в мыслях бросить и его, и детей.

— На работе давление такое сильное! На этой неделе я каждый день задерживалась допоздна, синяки под глазами уже до губ свисают, а начальник всё торопит с проектом. Родители, как всегда, меня не понимают, думают, что я специально не ищу девушку и не женюсь. Звонят и пилят… — Белый воротничок с досадой почесал голову. — Чувствую, что больше не выдержу.

— А у меня опухоль в лёгком выросла. Но я не хочу ложиться под нож, буду по-прежнему лечиться без операции. Дожил до своих лет — и ладно, не хочу больше мучиться… — сказав это, седовласый старик добавил полушутя: — У меня, кстати, внучка есть, ей скоро тридцать. Что думаешь, может, познакомить вас? 

В помещении раздались редкие смешки — это немного разрядило тяжёлую атмосферу.

Шэнь Лоюй не ошиблась — эта группа действительно оправдывала «оптимизм и позитив» в названии. Казалось, что радость обошла каждого из них стороной. Сбросив внешнюю крепкую броню, на лицах у всех было крупными буквами написано одно слово — «НЕУДАЧНИК».

Вскоре очередь дошла и до меня. Честно говоря, я не знал, что сказать. Помолчав немного, я решил рассказать, как вообще сюда попал.

— Мои родственники думают, что я недостаточно активен в жизни и настроен слишком пессимистично. Они хотят, чтобы я изменился и стал счастливее, и поэтому записали меня в эту группу. — Я поднял голову и посмотрел на присутствующих. — Но я на самом деле не пытаюсь быть несчастным. Я просто твёрдо верю, что жизнь и должна быть полна боли и неутолённых желаний. Оптимизм — иллюзия. Несчастье — норма. У меня нет никакого желания что-то менять. Мне и так хорошо.

Жить одному, есть одному. Держаться подальше от семьи, не иметь любимого человека. Одиноко — но я наслаждаюсь этим одиночеством.

Другие считают меня несчастным, но это лишь внешний ярлык. Как субъект, я не позволяю этому ярлыку влиять на мою жизнь.

— Если бы тебе дали возможность восстановить своё тело до самого здорового состояния, неужели ты и тогда бы не захотел ничего менять? — спросил кто-то растянутым, томным голосом, который эхом разнёсся по пустому спортзалу.

Самое здоровое состояние… должно быть, он имел в виду то время, когда я ещё не был парализован.

Этот вопрос попал в точку.

Я посмотрел на того, кто говорил — Шан Мусяо. Наши взгляды встретились, и я не отступил.

— Этот вопрос не имеет смысла.

Время не отмотать назад, и моему телу не вернуть былого здоровья. Но даже если бы я не был прикован к коляске — человек рождается, чтобы умереть. Мы неумолимо движемся к угасанию [4]. Телесное разложение неизбежно. Бессмертие — лишь прекрасная иллюзия, которую лелеял Цинь Шихуан-ди [5].

[4] 向死而生 xiàng sǐ ér shēng — бытие к смерти. Это философская концепция, означающая, что жизнь с самого начала есть движение к смерти.

[5] 秦始皇 qín shǐhuáng — Цинь Шихуан-ди, первый император объединённого Китая (III век до н. э.), основатель династии Цинь. Известен тем, что в поисках бессмертия отправлял экспедиции за эликсиром вечной жизни и принимал снадобья с ртутью. В китайской культуре — классический символ наивного стремления к бессмертию и иллюзорности таких надежд.

Долгое время никто не произносил ни слова. Ляо-цзе кашлянула и, чтобы сгладить неловкость, сказала:

— В первый раз не обязательно так много рассказывать. Можешь просто послушать других.

Остальные пошли по часовой стрелке. Лысеющий мужчина пожаловался на облысение: коллеги постоянно подшучивают, да и девушку найти не может. Стример из-за постоянных атак хейтеров каждую ночь вынуждена глотать снотворное — при росте 165 сантиметров она весит чуть больше сорока килограммов. Старшеклассница с детства была паинькой, всегда хорошо училась и вела себя примерно, пользовалась любовью учителей и родителей, но у неё совсем не было друзей.

Вот она — многоликость людских судеб, во всей красе представленная в этом спортзале, за столом для настольного тенниса.

Когда настала очередь Шан Мусяо, все уставились на него. Он сидел, откинувшись на стуле так, что передние ножки оторвались от пола, и смотрел куда-то под стол. Судя по лёгким движениям мышц на его руках, я догадался, что он играет в телефоне.

— Мусяо, — позвала его Ляо Иньнянь.

— Меня старшая сестра заставила прийти. Я послушный, вот и пришёл, — ответил тот, даже не поднимая головы. Он по-прежнему сохранял вид человека, которого всё это не касается.

Поскольку Шан Мусяо не слишком охотно шёл на контакт, женщине пришлось взять на себя роль «журналиста».

— И в чём же, по-твоему, твоя проблема?

— Моя проблема в том, что я считаю, что у меня нет проблем, а моя сестра считает иначе.

Если бы мы уже не были по разные стороны баррикад, мне очень захотелось бы пожать ему руку и воскликнуть: «У нас с тобой одна беда, как я тебя понимаю!» [6].

— А какую проблему видит твоя сестра? — продолжала спрашивать Ляо-цзе.

Стул качнулся пару раз и опустился на все четыре ножки. Шан Мусяо наконец поднял глаза, бросил телефон на стол и выдал главную сенсацию дня [7]:

— Она думает, что я хочу убить её парня.

[6] 同病相怜 tóng bìng xiāng lián — букв. страдающие одной и той же болезнью сочувствуют друг другу; обр. товарищи по несчастью.

[7] 抛下一颗惊雷 pāo xià yī kē jīngléi — досл. бросить громовой удар; обр. ошеломляющее заявление.

Ляо Иньнянь вздрогнула всем телом — её это явно напугало — и сразу замолчала.

— Ты и правда хочешь его убить? — спросил я.

Шан Мусяо посмотрел в мою сторону — казалось, он не ожидал, что я влезу в разговор в такой момент.

— Конечно, я шучу, — ответил он, скривив губы в усмешке. Убедительности в его словах было мало. — Этот мужчина не достоин моей сестры. Возможно, я был слишком резок в словах и поступках, но я просто хочу, чтобы они расстались.

— Но твоя сестра — свободная и независимая личность. Её личная жизнь — это её собственное дело. Ты можешь выслушать её мысли и уважать её выбор, но не должен вмешиваться. Ей не нужно чьё-то разрешение, чтобы с кем-то встречаться, — не выдержала домохозяйка и высказала своё мнение.

Шан Мусяо кивнул, показывая, что полностью согласен. Но и не подумал менять своё отношение.

— И правда, не нужно. Но и мне не нужно чьё-либо разрешение, чтобы кого-то ненавидеть, не так ли? — Хотя в его тоне не было и следа агрессии, от его слов всё равно становилось не по себе.

Домохозяйка, вероятно, никогда раньше не сталкивалась с таким колючим типом. Она поёжилась, отпила чай из чашки и замолчала.

Встреча началась в половине восьмого и закончилась в половине десятого. Шан Мусяо под самый конец под предлогом «выйти в туалет» исчез и больше не вернулся. Я думал, он уже давно ушёл, но когда выехал на улицу, увидел, что юноша стоит под навесом у входа и курит.

Дождь стал слабее, но всё ещё моросил.

Участники группы расходились каждый под своим зонтом — никто даже не прощался. Ляо-цзе сказала: когда покидаешь это здание, всё, что происходило внутри, становится тайной. Даже если встретишь кого-то на улице — можно сделать вид, что не знакомы. Не нужно испытывать давление и чувствовать себя обязанным.

Наконец остались только мы с Шан Мусяо. Он — справа, я — слева. Нас разделяло большое расстояние: казалось бы, всего пять-шесть метров, а на самом деле — целая Марианская впадина.

Из-за дождя никак не удавалось поймать такси, так что я всё ещё не мог уехать. Мне оставалось только неловко жаться вместе с Шан Мусяо под этим тесным навесом.

— Почему ты всё ещё не ушёл? — спросил он.

Повернувшись к нему, я увидел, что он стоял, прислонившись к стене, руки висели вдоль тела. Когда наши взгляды встретились, он медленно выдохнул струйку белого дыма. Тот мягко коснулся его щеки, плавно поднялся и растворился в воздухе. Влажный ветерок мягко подтолкнул его, и на моём лице осел поцелуй с лёгким запахом табака.

Прямо как… в той самой сцене из «Встречного ветра», которую я больше всего любил.

Я моргнул. Мне захотелось немного увеличить расстояние между нами, но из-за дождя деваться было некуда.

Несносный щенок. Неужели даже стоять рядом со мной для него проблема?

Боясь, что он меня неправильно поймёт, я впервые решил объясниться:

— Один тип разбил мою машину, поэтому теперь мне приходится везде ездить на такси. А сегодня, как назло, дождь, и машин поблизости почти нет. Вот почему я до сих пор не уехал. — Закончив, я больше не обращал на него внимания, опустил голову и продолжил пытаться вызвать такси через приложение.

Ожидание затянулось, и приложение спросило, не согласен ли я на повышенный тариф. Я уже приготовился нажать, но вдруг телефон выскользнул у меня из пальцев. Я недоумённо поднял голову — и обнаружил, что его забрал Шан Мусяо.

— Раз уж я виноват, отвезу тебя домой, — сказал он и бросил окурок в стоящую рядом урну.

Я с недоверием посмотрел на него. У этого человека настроение меняется каждую минуту. Ещё недавно говорил, что не хочет меня больше видеть, а теперь вдруг сам вызвался подбросить до дома.

Что, пожалел, что не воспользовался моим «шансом»?

花间一壶酒

http://bllate.org/book/17987/1758946