Посреди зала родовой кумирны толпились наряженные девушки, скромно жавшиеся к стенам, а интеллигентного вида молодой человек размахивал ярко-красным бумажным цветком и вещал с таким поставленным голосом, будто защищал диссертацию:
— Вы же сами только что озвучили правила: кто взял цветок, тот и принадлежит Белому Учану душой и телом. Не прошло и трёх минут, а вы уже предлагаете господину Учану нарушить договор?
В помещении стояла мёртвая тишина. Мало того, что обычные крестьяне дар речи потеряли, так даже тётушка Бай в кресле сидела с открытым ртом, застыв как изваяние.
Спустя целую вечность староста, трясясь от злости, выдавил:
— Ты… парень, ты совсем больной?!
Цинь Фэн важно кивнул:
— Да, болен любовью. Прямо сейчас готов ехать с господином Белым Учаном в ЗАГС.
Толпа с онемевшими лицами перевела взгляд на стоявшего рядом профессора Се, который осуждающе покачал головой:
— Не пойдёт. В Подземном мире ЗАГСов нет и справки не выдают. Достаточно просто поклониться небу и земле.
Цинь Фэн моментально исправился:
— Верно, прямо сейчас готов провести церемонию и поклониться алтарю с господином Белым Учаном. Староста, будете тамадой?
Староста закатил глаза. Казалось, скажи ему ещё хоть слово, и он тут же испустит дух прямо на месте.
Спас положение самый старший в деревне, Второй дед Чжан. Прокашлявшись, он дребезжащим голосом произнес:
— Твои… кхм, твои чувства к Дедушке Учану весьма похвальны, но, когда Дедушка Учан берёт жену, он хотя бы сам должен дать на это согласие...
Что за бред вообще происходит?! Они-то боялись, что чужаки начнут качать права и срывать обряд во имя науки, но кто мог представить, что они заявятся воровать жениха?!
Кого воровать?! Божество?!
Староста трясся от страха, боясь, что и без того капризный Дедушка Учан придёт в ярость. Однако на глазах у изумлённой толпы шаманка в кресле заёрзала, её закатанные бельма завращались, а из горла вырвался хриплый скрежет:
— Выпущенную стрелу не вернуть. Разве может истинный Учан отказываться от своих слов? К тому же, он дело говорит. Если человек подходящий, пол значения не имеет. Пусть будет он!
Староста судорожно вдохнул и, проглотив уже заготовленные ругательства на тему «два мужика у алтаря — это позор», выпалил:
— Дедушка Учан обрел прекрасного… кхм… юношу! Ваша прогрессивность вызывает глубочайшее уважение!
Как бы там ни было, главное — Дедушка Учан не гневается! Староста чуть не заплакал от облегчения.
По залу пронёсся порыв ледяного ветра, разом задув все свечи. Тётушка Бай зловеще ухмылялась, беззвучно хохоча. В своих белесых глазах она чётко видела вокруг Цинь Фэна россыпь золотых искр — сияние чистейшей кармы и очков заслуг.
Деревенские этого не видели, но любой, кто хоть немного практиковал, сразу бы понял: этот парень обладает огромной духовной силой и скрытой аурой Ян. К тому же, раз он осмелился выйти вперёд в такой ситуации — ответ был очевиден: с такой кармой он либо коп под прикрытием, играющий в профессора, либо сильный даос.
А карма — штука очень вкусная.
«Тётушка Бай» облизнулась и прошипела:
— Раз свадебный дар принят, помолвка состоялась! Нарушить её нельзя. В час Цзы (полночь) наступит благоприятное время для церемонии!
Как только прозвучали эти слова, ледяной ветер стих. В окна снова полился солнечный свет, колокольчики под потолком замерли, свечи загорелись сами собой. Глаза тётушки Бай вернулись в нормальное состояние, в горле что-то булькнуло, голова откинулась на спинку кресла, и она упала в обморок.
Деревенские старики знали: это значило, что божественная воля «Дедушки Учана» покинула тело. Ученики шаманки тут же бросились к ней и увели отдыхать. Староста и свахи, ответственные за ритуал, уставились на Цинь Фэна, который уже с гордостью прицепил бумажный цветок себе на грудь и теперь хвастался им перед улыбающимся профессором Се. Лица местных пошли пятнами, меняя цвет от белого до фиолетового. Зрелище было феерическим.
Некоторые из «свах» были здоровенными бабищами, которых позвали специально, чтобы скрутить выбранную невесту, если та начнёт брыкаться. Цинь Фэн поймал их взгляд и тут же с сияющим лицом направился к ним. Свахи в ужасе попятились.
В общем хаосе только Чан Пэнъюань пробурчал себе под нос:
— Бумажным цветочком нашего Альфу купили. Какое жлобство.
— А что, по-твоему, было бы достойно? — поинтересовался Се Цилянь.
Чан Пэнъюань брякнул не задумываясь:
— Ну, раз уж он божество, мог бы подарить вертолёт! Альфа обожает авиацию. Раньше ему разрешали пилотировать наш полицейский вертолёт, но потом запретили без острой необходимости.
— Вертолёт, значит… — задумчиво кивнул Се Цилянь, похлопав его по плечу.
Через минуту до Чан Пэнъюаня дошло, и он в растерянности почесал затылок, глядя вслед Се Циляню:
— Да я ж просто пошутил… Стоп, а разве у патологоанатома хватит зарплаты на вертолёт?
Церемония подошла к концу, но группа Цинь Фэна не спешила уходить. Шаманка сильно истощилась после «сошествия божества» и больше не появлялась. Вокруг суетились её ученики, одетые в белые траурные рубахи из мешковины, и усердно лепили на окна бумажные иероглифы «Двойное счастье»… только белого цвета.
Поскольку Цинь Фэн был чужаком, родовая кумирня должна была сойти за дом невесты, откуда её (то есть его) будут забирать.
Вскоре во двор вынесли «свадебный паланкин». Это был тёмно-красный гроб.
Древесина толщиной сантиметров в двадцать, восемь крепких мужиков тащили его, обливаясь потом. Дерево и снаружи, и внутри имело жутковатый кроваво-красный оттенок — непонятно, чем его вообще красили. Внутри гроб был глубоким и чёрным, но при этом на крышке и боках красовались праздничные золотые узоры с драконами и фениксами. Нормального человека при виде этого прошиб бы холодный пот.
Но Цинь Фэн, казалось, вообще не видел в этом ничего странного. Словно на всех нормальных свадьбах молодожёнов катают в гробах. С невозмутимым, даже радостным видом он залез внутрь, прилёг, покрутился, затем сел и с удовлетворением констатировал:
— Отличная порода дерева. И размерчик как раз. Очень недурно.
От этого зрелища отшатнулись не только свахи, но и ученики шаманки. У всей кумирны лица свело судорогой.
Только Се Цилянь подошёл ближе и одобрительно похлопал по крышке гроба:
— Поехать на свадьбу в роскошном гробу, который несут восемь человек — это и правда стильно.
Выражения лиц у всех присутствующих, включая осведомленных живых, окончательно омертвели.
Тем временем в соседней комнате тётушка Бай, с восковым лицом откинувшись в кресле, прихлебывала мутный травяной отвар. Староста утирал пот со лба, а Второй дед Чжан мрачно курил с закрытыми глазами.
Староста не выдержал:
— Это всё моя вина! Чем больше думаю, тем хуже. Никакие они не профессора, а этот Цинь — наверняка коп под прикрытием! Прикидывается дурачком, чтобы собрать улики и нас всех посадить. Ну где вы видели такого наивного профессора? Вынесли гроб, а он что, не понял, что такое призрачная свадьба? Ещё и сам туда запрыгнул!
Тётушка Бай отставила пиалу и нацарапала на клочке бумаги:
[Кем бы он ни был, Дедушка Учан согласился. Теперь он принадлежит божеству. Ровно в полночь заколотить гроб гвоздями и отправить на свадьбу!]
— Но… — староста обливался потом. — Если коп пропадёт у нас в деревне, сверху же начнут копать! Я же говорил, раз Чжан Цяньси сбежала, пусть валит, нельзя было звать её обратно. Неконтролируемая ситуация! И вот, привела за собой мента! А он… ой, мамочки, он же так из гроба и не вылезает, понравилось ему там, что ли…
Второй дед Чжан тряхнул седой бородой и процедил:
— Делаем, как сказала тётушка Бай. Дедушка Учан куда страшнее любой полиции. Если что — стоим на своём: никого не видели. А остальных, кто с ним приехал, придётся зачистить… Без улик нас никто не тронет. А вот ослушаться приказа Дедушки Учана…
Староста сглотнул. Холодный пот пропитал рубашку на спине.
— Эта девка, Чжан Цяньси, потому и привела чужаков, что никогда не видела истинной силы Дедушки Учана, — жёстко продолжил старик. — Эти городские совсем страх потеряли. Выучили пару научных формул и забыли про уважение к богам. Вот когда они увидят, как Дедушка Учан мёртвых воскрешает и плоть наращивает, сами на колени рухнут и лбы в кровь разобьют.
Староста выслушал его и постепенно перестал трястись. Он кивнул со вздохом:
— Верно. Чем больше людей уверует в Дедушку Учана, тем лучше.
Время близилось к одиннадцати ночи. Тётушка Бай появилась снова, принеся традиционный китайский свадебный наряд. Вот только он был абсолютно белым. Староста, сцепив зубы, приказал нарядить Цинь Фэна. Наряд был женским, так что подол едва доходил ему до колен, но староста зажмурился и сделал вид, что всё в порядке. Следом вынесли чашу «свадебного вина» и велели Цинь Фэну выпить.
Тут и магия была не нужна: даже на глаз было ясно, что внутри намешано снотворное с паралитическим эффектом.
Цинь Фэн взял чашу и без колебаний осушил её до дна. Вино было пропитано энергией Инь, но он даже технику переноса не стал использовать — выпил вчистую.
Вкус, правда, оказался дрянным. Цинь Фэн прищёлкнул языком, но стерпел.
Шаманка мрачно покосилась на него и кивнула на гроб. Цинь Фэн послушно залез внутрь, улёгся, сложил руки на груди, закрыл глаза и принял максимально одухотворённый и умиротворённый вид.
У тётушки Бай дёрнулся глаз. Она холодно усмехнулась и махнула ученикам.
Староста вежливо вывел Се Циляня и остальных во двор, сказав, что им нужно обсудить правила поведения «родственников невесты» на церемонии. Как только они вышли, изнутри раздались глухие удары молотка — гроб заколачивали. Ли Цзяхуэй побледнела как полотно, но, взглянув на абсолютно невозмутимого Се Циляня, прикусила губу и изобразила спокойствие.
Ровно в полночь прибыла свадебная процессия во главе со Вторым дедом Чжаном. Людей было немного, в основном старики с торжественными, скорбными лицами. Всю молодёжь, которая могла бы устроить скандал, родители лишили телефонов и заперли по домам.
Процессия несла белые фонари с огромными иероглифами «Двойное счастье». Подняв гроб на плечи, они покачивающейся походкой двинулись к задней части горы, разбрасывая по пути ритуальные деньги и свадебные конфеты.
Шаманка пошла с ними, а её ученики и здоровенные свахи остались, преградив дорогу остальным.
— Родня невесты не должна идти следом. Таков обычай, — заявили свахи, закатывая рукава и демонстрируя мощные бицепсы.
Возникла заминка. Внезапно в воздухе запахло странным, едва заметным дымком. Когда Дай Мэнъюань и Чан Пэнъюань поняли, в чём дело, они уже не могли пошевелиться, а Ли Цзяхуэй и вовсе спала на ходу.
Староста заглянул в двери:
— Всё готово?
— Свалились все, зелье тётушки Бай не подводит... Стоп. А где второй профессор?
Свахи в панике заозирались:
— Он же только что тут лежал! Куда он делся?!
— Чёрт побери! Сбежал?!
Тяжёлый гроб раскачивался на плечах носильщиков, двигаясь по извилистой тропинке от родовой кумирны. Совсем недалеко, но в очень укромном месте, стоял храм.
Он был небольшим, но в отличном состоянии, окружённый ухоженными полями. Неподалёку проходила трасса. Постоянный поток машин излучал мощную энергию Ян, создавая идеальное прикрытие, а заросли кукурузы выше человеческого роста делали храм невидимым с дороги. Если бы деревенские сами не принесли гроб, найти это место было бы почти невозможно.
На крошечном здании висела несоразмерно огромная вывеска с пафосной надписью: «Великий Зал Реинкарнации».
Процессия внесла гроб внутрь. Дед Чжан велел всем преклонить колени у порога. Всё происходило в полнейшем молчании. Разбросав остатки ритуальных денег, они с благоговением удалились.
Семья Чжан поклонялась «Дедушке Учану» долгие годы, старики верили в него фанатично, а молодёжь вроде Чжан Цяньси бывала здесь от силы пару раз в жизни, поэтому никто даже не задумывался, насколько нелепо выглядит этот храм.
Начать с того, что, хоть храм и был посвящён Белому Учану, центральная статуя изображала какого-то пузатого бородача в чиновничьей мантии, поверх которой просто небрежно накинули белую ткань. На Учана он походил как свинья на лебедя.
Храм был размером с учебный класс, но внутри было не протолкнуться: все стены были расписаны знаменитыми пейзажами Подземного мира — Врата Духов, город Фэнду, река Забвения сливались в единое месиво. Вдоль стен толпились глиняные фигурки: Великий Император Бэйинь Фэнду, Пять Владык Призраков, Шесть Небес Лофэн, а напротив — Десять Владык Преисподней, Судья Подземного мира и прочие чиновники. Они жались друг к другу, наползали друг на друга — в общем, запихнули всех, чьи имена смогли вспомнить.
Цинь Фэн долго лежал в гробу в абсолютной темноте. Наконец, что-то похлопало по крышке.
Снаружи завыл ветер, похожий на плач призраков, и грубый мужской голос произнёс:
— Ты, невежественный мелкий воришка, слишком много о себе возомнил. Задам тебе один вопрос. Знаешь ли ты, что в Подземном мире есть свои чиновники? В отличие от вашего мира живых, наши полномочия дарованы самими Небесами. Оскорбив меня сегодня, ты пошёл против воли Небес!
Вместо ожидаемой паники и мольбы о пощаде из гроба раздался абсолютно спокойный голос:
— Конечно, я знаю, что в Подземном мире есть чиновники. Но вот ты… — голос оборвался, но намёк был предельно ясен.
Призрак снаружи опешил, поперхнувшись от такой наглости, а затем яростно прорычал:
— Думаешь, я с тобой шутки шучу?! Я заставлю тебя испустить дух прямо сейчас, и следующей жизни у тебя не будет!
— У меня к тебе тоже вопрос, — донеслось из гроба.
Призрак снова замер и мрачно процедил:
— Спрашивай.
Голос человека в гробу прозвучал с максимальной искренностью:
— Ты же такой уродливый, и единственное, что ты умеешь — это прятаться по щелям. Как у тебя вообще наглости хватило прикидываться Белым Учаном?
Призрак пришёл в бешенство! Мощный выброс энергии Инь сотряс стены храма, дешёвые статуи Императора Фэнду и Шести Небес с грохотом посыпались на пол и разлетелись вдребезги.
Энергия Инь раздула фигуру призрака:
— Малец! Я — Духовный бессмертный Сыинь! Если ты не знаешь, кто это такой, то уж слово «смерть» тебе точно знакомо!
Примечание автора:
Мы должны верить, что Белый Учань — крайне порядочный и ответственный товарищ. Он обязательно использует этот шикарный восьмиместный гроб по назначению и с помпой… э-э-э… перевезет самого себя домой к Капитану Циню... ¯_(ツ)_/¯ А что делать, у господина Се в мире живых своей жилплощади нет.
Свадебные подарки в виде ритуальных денег и бумажных айфонов не принимаются — мы за экологию! Так что приносите Альфе БАДы для укрепления почек и поддержания поясницы~ [Злодейский смех.jpg]
Кстати, чтобы не было недопониманий: многие спрашивают, что написано на шляпе Белого Учана. В фольклоре полно версий. Самая частая — «Один взгляд приносит богатство» (一见生财). В некоторых регионах старики говорят «Один взгляд приносит покой» (一见平安). Есть и варианты вроде «Ты тоже пришел» или «Иду за тобой». НО! В моей новелле написано «Один взгляд приносит богатство», потому что… ну разве не смешно, когда у такого божества на голове большими буквами написано «ОБОГАЩАЙТЕСЬ»? 233333 А вот у господина Се в нашей истории на шляпе написано «Четыре моря в спокойствии» (四海清明) — это мой личный канон! Не придирайтесь, котики, если бы я просто копировала народные сказки, зачем было бы писать свою книгу?
http://bllate.org/book/17937/1721743
Сказали спасибо 11 читателей