Готовый перевод The Non-Human Front Desk / Регистратура мира нелюдей: Глава 32. Кастинг

На загородном шоссе Цинь Фэн вёл чёрный внедорожник. На носу — элегантные тонкие очки в золотой оправе. Чистая белая рубашка с воротничком-стойкой, галстук. Одной рукой он держал руль, второй то и дело тянулся расстегнуть слишком идеально застёгнутый ворот — но всякий раз сидящий рядом Се Цилянь безжалостно его останавливал.

Цинь Фэн косился на него с беспомощным укором. Из-за чересчур «профессорского» образа его обычная грозная аура полностью испарилась.

Се Цилянь с улыбкой разгладил ему складку на вороте:

— Профессор Цинь, следите за дорогой.

Цинь Фэн похлопал его по руке:

— Профессор Се, не отвлекайте водителя!

На заднем сиденье Дай Мэнъюань и Чан Пэнъюань, загримированные под студентов, синхронно подняли рюкзаки: «Мы ничего не видим».

Дело могло оказаться пустяком — деревенские суеверия. Поэтому из «посвящённых» взяли только Чан Пэнъюаня. Но Цинь Фэн был настроен скептически —

— В конце концов, Учан — это призрак. На ком он может жениться — на живой?

Сячэн — город с древней культурой, что означает: в окрестных деревнях пережитки прошлого живучи.

Первая проблема — как расследовать. По данным Ли Цзяхуэй, деревня Чжанцзя располагалась в уезде Наньмин, три часа езды от города. Глухое, замкнутое село. Заявительница — Чжан Цяньси — единственная студентка из деревни за десять лет. Родители всю неделю названивали ей, требуя вернуться на ритуал.

Деревня на несколько десятков дворов — все с фамилией Чжан. В таком клановом селе толпа чужаков сразу насторожит. Нужно было вжиться в роли.

Самый удобный способ: выдать себя за людей, имеющих логичную причину для визита. Чжан Цяньси — аспирантка-реставратор. В деревне полно старинных построек. Она давно рассказывала односельчанам о планах подать заявку на статус объекта культурного наследия. Поэтому Цинь Фэн и Се Цилянь — «профессора Сячэнского университета», Дай Мэнъюань и Чан Пэнъюань — их «аспиранты». Повод — обследование деревни с прицелом на охранный статус, удобно совпавшее с ритуалом.

Для достоверности Ли Цзяхуэй, как информированное лицо, тоже получила разрешение ехать.

Цинь Фэн опасался, что деревня откажется принимать гостей в разгар ритуала, но, к его удивлению, ответ пришёл мгновенно и восторженный.

По дороге Се Цилянь поставил барьер, скрывший переднюю часть салона, и проверил записи Книги судеб по деревне Чжанцзя.

— Аномалий нет, — иероглифы Книги судеб плыли прямо перед ним в воздухе.

Цинь Фэн, не отрываясь от руля, скосил глаза:

— Снова тёмная магия маскирует Небесный промысел? Дао не везёт — только отправили в бездну того паркового Босса, а он-то был не настолько силён. Как он вообще умудрялся обманывать систему?

— Рано делать выводы, — ответил Се Цилянь. — Что касается методов тёмных практиков — я штатный Учан, откуда мне знать их техники? Но принцип прост: представь Дао как стабильно работающую операционную систему. Злобные духи — хакеры. У них не сырая мощь, а специфические технические навыки.

Цинь Фэн удивился:

— Профессор Се ещё и информатику изучал?

— Иногда любопытно попробовать новое, — признался Се Цилянь. — Но тяжело. Не осилил.

— Ничего, — Цинь Фэн подмигнул. — От информатики лысеют. Тебе не нужно.

Три часа пролетели мгновенно — казалось, они лишь перекинулись парой фраз, а машина уже тряслась по сельской дороге. Дай Мэнъюань растолкала спящего Чан Пэнъюаня, Чжан Цяньси на заднем ряду начала показывать повороты.

Деревня оказалась совсем не такой, как они ожидали. Дорога кирпичная, но ровная, с фонарями. Дворов — несколько десятков, и почти все — добротные кирпичные дома, немало — с надстройками в два этажа. Никаких глинобитных хижин.

Староста встречал у въезда, даже растянул транспарант: «Добро пожаловать, профессора Сячэнского университета!»

Увидев, что Цинь Фэн разглядывает двухэтажный дом у въезда, староста — не успев представиться — кинулся объяснять:

— Профессор! Фасад ещё не закончен, мы обязательно установим традиционную черепицу! Весь оригинальный стиль сохраним! Ни один старый дом в деревне не тронут — кто бы ни расширялся, никто не посмел разрушить то, что оставили предки! А храм предков — в прошлом году перекрашивали, специально мастера пригласили, чтобы точно подобрать цвет по старой краске!

Старосту звали Чжан Жуй: полноватый мужчина лет пятидесяти, с заметным брюшком — больше похож на мелкого чиновника, чем на простого крестьянина. Едва они вышли из машины, он мгновенно определил лидера и захлопотал: «Профессор Цинь» то, «Профессор Цинь» сё.

— Чжан Цяньси с утра позвонила, мы просто в нетерпении! Ночевать — у меня, девочки пойдут к Цяньси. Вечером — праздничный ужин! Вы люди культурные, не судите строго нашу деревенскую кухню. На днях у нас ритуальные церемонии в честь Учана, так что персональный гид для профессоров временно невозможен, прошу понять...

Два настоящих Учана шли по обе стороны от старосты, благодушно кивая: конечно-конечно, мы как раз изучаем местные ритуальные обычаи.

Чан Пэнъюань оказался подготовлен — по знаку командира тут же затараторил, увлекая старосту в беседу о «синтезе народных обрядов и современного общества», о «нематериальном культурном наследии» и «государственном фонде специального финансирования».

Староста заулыбался:

— Ой, как чудесно! Наш Учан очень могущественный! Если больше людей станет ему поклоняться — это ж замечательно!

Чан Пэнъюань кивал и поддакивал, а сам косился на начальство: ну да, Учан могущественный — может ещё и марш-бросок с полной выкладкой устроить.

К вечеру гостей разместили. Девушки ушли к Чжан Цяньси, но сначала Цинь Фэн и Се Цилянь проводили их, осмотрели обстановку, оставили Дай Мэнъюань стопку «запасных» бумажных моделей оружия и расставили барьеры и печати Учанов на каждой из них.

— Внешне — чисто, — заметил Се Цилянь. — Но «чисто» не значит «безопасно». Может просто хорошо прятаться.

Чжан Цяньси всю дорогу не могла понять: Цинь Фэн — телохранитель или экзорцист? Она верила в потустороннее и обратилась к Ли Цзяхуэй, полагая, что та — скрытый мастер. Но вместо мастера ей дали охранника. Чжан Цяньси засомневалась: раз она учится в университете, надо верить науке. Просто деревенская шаманка выманивает деньги. Но... эти люди тоже какие-то странные?

Цинь Фэн глянул на неё и серьёзно произнёс:

— Не волнуйся. Призраков не существует. Мы расследуем мошенничество.

Чжан Цяньси посмотрела в его честное, праведное лицо — и решила, что показалось.

Ужин у старосты. Цинь Фэн впервые прочувствовал, каково это — «начальство приехало с проверкой». Стол ломился: курица, утка, рыба, мясо — хватило бы на десять Цинь Фэнов.

— Всё местное, — сиял староста. — Всё благодаря покровительству Учана! Урожай, достаток, бизнес — всё процветает. Только вот Учан просит новый храм, а мы никак не можем получить разрешение на землеотвод, вот и прогневали его, ну и пришлось... кхм... Угощайтесь, угощайтесь!

И принялся накладывать мясо Цинь Фэну и Се Циляню.

В гостиной на почётном месте стояла фарфоровая статуэтка: белая, тонкая, вытянутая фигурка с размытыми чертами и улыбкой. В руке — нечто, подозрительно напоминающее булаву. На голове — высокая шляпа с надписью: «Увидишь меня — разбогатеешь».

Се Цилянь перехватил взгляд Цинь Фэна, потёр висок и вздохнул.

Цинь Фэн невозмутимо спросил:

— Учаны ведь работают парой? Почему только один?

Староста замахал руками:

— Чёрного Учана — ни в коем случае! Он свирепый, ловит злых грешников. Поклоняться ему — к несчастью!

Цинь Фэн: «...»

Чан Пэнъюань, только что откусивший куриную ножку, чуть не затолкал её себе в нос.

Староста испугался:

— Что такое?

Чан Пэнъюань долго кашлял. Се Цилянь невозмутимо похлопал его по спине:

— Мальчик не ест острое. Совсем. Курица у вас отменная, просто перчик его подвёл. Не обращайте внимания. — И достал из своего рюкзака бутылку воды.

Цинь Фэн молчал, но подал незаметный знак. Чан Пэнъюань и Дай Мэнъюань мгновенно поняли:

— Верно, мы оба с юга, не привыкли к острому.

Дай Мэнъюань дёрнула Ли Цзяхуэй, и та сообразила:

— Ой, у меня опять высыпало! Лучше съем что-нибудь лёгкое.

Три человека героически выбирали из моря мяса жалкие овощи и жевали каждый кусок по минуте.

Цинь Фэн и Се Цилянь, напротив, ели с аппетитом: Цинь Фэн в одиночку расправился с половиной курицы и половиной свиной рульки, запил несколькими мисками бульона. Се Цилянь ел элегантно, но не медленно. Староста ничего не заподозрил.

Когда он вышел на кухню за супом, Дай Мэнъюань шёпотом:

— Альфа, в чём дело?

Цинь Фэн чуть нахмурился:

— Я зажигал благовония?

Дай Мэнъюань осеклась:

— Вы едите без ритуала?..

Цинь Фэн — мёртвый — не мог есть обычную пищу без специальной обработки. Но эту еду он ел свободно. Значит...

Се Цилянь уточнил:

— В еде — следы иньской энергии. Живым от одного раза ничего не будет, но источник и цель неизвестны. Лучше не рисковать.

Цинь Фэн тихо:

— Ночью — закрыться и спать. Не выходить. Мы тоже не выходим, чтобы не спугнуть. Завтра ритуал — посмотрим и поймём, кто за этим стоит.

Староста вернулся, но не с супом, а с пожилой женщиной, увешанной украшениями.

Профессиональное чутьё Цинь Фэна сработало мгновенно: типичная деревенская шаманка-мошенница. Никакой реальной силы.

Чжан Цяньси вскочила, с лёгким страхом:

— Здравствуйте, тётушка Бай.

Цинь Фэн поднялся, протягивая руку. Шаманка его проигнорировала. Маленькие цепкие глазки изучали только женщин за столом.

Старуха натянула фальшивую улыбку. Лицо и руки густо набелены, длинные ногти выкрашены алым. Она потянулась, взяла запястье Чжан Цяньси — будто щупала пульс, — потом перевела взгляд на Ли Цзяхуэй и Дай Мэнъюань. Рот расплылся в улыбке.

И тут Чан Пэнъюань тихо охнул: во рту у шаманки не было языка. Как будто кто-то его отрезал.

Но, кроме отсутствия языка и чуть повышенного фона иньской энергии, Цинь Фэн не обнаружил ничего необычного. Впрочем, повышенный фон ещё ни о чём не говорит — частые визиты на кладбище дают тот же эффект.

Староста пояснил:

— Тётушка Бай — земная ученица Белого Учана. В обычное время она не может говорить, но во время ритуала Учан дарует ей язык, чтобы она вещала от его имени, предсказывала судьбу деревни. Завтрашнюю церемонию тоже проведёт тётушка Бай.

Шаманка осмотрела Ли Цзяхуэй и Дай Мэнъюань, без спроса схватила их за запястья и помяла. Руки у неё даже в летнюю жару были ледяными. Обе девушки невольно вздрогнули.

Потом шаманка отпустила их и сделала старосте знак, ткнув пальцем в обеих.

Староста засуетился:

— Хорошо, хорошо! Обязательно!

Шаманка ушла так же молча, как и пришла. Староста, потирая руки, расплылся в завистливой улыбке:

— Тётушка Бай говорит: хоть эти две девушки и приезжие, но они хороши! Учан не против городской прописки! Поэтому после завтрашнего ритуала — церемония выбора невесты, и тётушка Бай очень просит обеих принять участие. Если Учан выберет одну из них в Невесты — это же как с земли прямиком на небеса! Божественная жизнь, вечное блаженство!

Ли Цзяхуэй разинула рот. Дай Мэнъюань — более прямолинейная — смотрела на Цинь Фэна.

Цинь Фэн медленно поднял руку и похлопал Се Циляня по плечу:

— Белый Учан женится, оказывается, через кастинг.

http://bllate.org/book/17937/1721726