Готовый перевод Leaning Against the Bamboo at Dusk / На закате прислонившись к бамбуку: Глава 18

Какой ужас! Ци Му трясло как осиновый лист! Он даже не боялся разбудить Инь Сючжу: вцепился в него так крепко, что буквально вжался всем телом. Когда человеку страшно, ему не до приличий, к тому же Ци Му никогда не считал друга чужим. Они, что называется, выросли в одних штанах, так что спать под одним одеялом было сущим пустяком.

Кошка на улице мяукнула лишь раз и убежала по своим делам, но Ци Му не мог расслабиться. Как-то это жутко, правда? Почему только один раз? Какая нормальная кошка мяукнет всего раз и уйдет? Логика перепуганного до смерти тирана Ци дала сбой... В любом случае, отпускать Инь Сючжу он не собирался.

Тяжело дыша, Ци Му долго прислушивался. Лишь когда ему показалось, что все призраки и демоны в округе разбежались, на него накатила волна сонливости, и он крепко уснул.

Услышав равномерное дыхание человека в своих объятиях, Инь Сючжу медленно открыл глаза. Да как он мог уснуть? Как вообще тут уснешь?! Если до этого ему не спалось, то теперь путь в царство Морфея был для него окончательно закрыт. Инь Сючжу попытался шевельнуться, но Ци Му, словно пуганая птица, почувствовав его движение, тут же вцепился еще крепче, боясь, что тот убежит.

Не сдвинуться, не выбраться. В таком положении Инь Сючжу казалось, что он сейчас сойдет с ума от жары. И жар этот исходил не снаружи — это внутри него безумно пылал огонь. Это пламя иссушало кровь, проникало сквозь кожу и было готово вот-вот вырваться наружу.

«Нельзя. Я могу обжечь Ци Му».

Эта странная мысль стала его единственным островком хладнокровия, позволив Инь Сючжу сохранить остатки рассудка в бушующем пламени.

Десять часов. Такие долгие и такие короткие. Мучительные и невероятно сладкие. Инь Сючжу закрыл глаза лишь под утро. Он не сомкнул глаз всю ночь, но это была самая незабываемая ночь в его жизни.

Это не было болью, но не было и абсолютным счастьем. Скорее, это напоминало попытку утолить жажду отравленным вином: пока пьешь — наслаждаешься каждым глотком, но потом боль пробирает до самых костей. Но и не пить было нельзя, потому что жажда была слишком невыносимой.

Сейчас Инь Сючжу этого еще не понимал, но позже осознает: именно таков вкус тайной влюбленности. Влюбленности, у которой нет и не может быть счастливого конца.

За завтраком двое из четырех подростков сидели с глазами панды. Первым, естественно, был Сюй Сяомин. Ковыряя вилкой хлеб, он бурчал:

— Толстяк Фан храпел! Всю ночь напролет!

Ци Му, прекрасно выспавшийся и пребывающий в отличном настроении, подколол его:

— Ты уверен, что это не из-за страшилок?

Сюй Сяомин упрямо вытянул шею:

— Конечно нет, это всё его храп!

Сказав это, он всё-таки смутился и поспешил сменить тему:

— Инь Сючжу, а ты чего не выспался? Неужто привидений испугался?

Всё верно, вторым обладателем темных кругов под глазами был наш Инь Сючжу. Намазывая шоколадную пасту на тост для Ци Му, он коротко кивнул:

— Угу.

Его невозмутимое признание заставило остальных троих опешить. Сюй Сяомин посмотрел на него с таким видом, будто открыл Америку:

— Ты серьезно испугался? Того рассказа учителя Чжао? Ой, да ладно тебе, не так уж и страшно было! Вот я, помню, смотрел один ужастик...

И он начал без умолку трещать про сюжет какого-то фильма ужасов. Инь Сючжу он этим не напугал, зато Ци Му струхнул так, что едва не опрокинул стакан с молоком.

— Но ты же вчера рано уснул, — поспешил перебить его Ци Му, обращаясь к другу.

— Рано, но мне всю ночь снились кошмары, — ответил Инь Сючжу.

Ци Му, чувствуя за собой вину, осторожно спросил:

— Что снилось?

Инь Сючжу пододвинул его стакан с молоком подальше от края стола и сказал:

— Точно не помню. Кажется, меня окутали водоросли, и я не мог пошевелиться.

Ци Му, который всю ночь и играл роль этих самых водорослей, нервно рассмеялся:

— Ха-ха, значит, тебя и правда проняла та страшилка. — Учитель Чжао как раз рассказывал про призрака утопленницы, которая утаскивала людей на дно с помощью водорослей.

Сюй Сяомин воодушевился и принялся активно утешать Инь Сючжу. Ци Му тоже вставил пару слов, авторитетно заявив, что бояться призраков — глупо. Видя, каким бодрым и бесстрашным выглядит Ци Му, Сюй Сяомин не удержался от восхищения:

— А вот братан Му у нас кремень! Сказал, что не боится — и не боится. Вот на кого можно положиться!

На самом деле до смерти перепуганный братан Му мог ответить ему лишь неловкой, но вежливой улыбкой.

После завтрака официально стартовала программа летнего лагеря. Дни оказались насыщенными, парни отрывались по полной, узнали много нового о море и, конечно же, наделали целую кучу совместных фотографий.

Для Инь Сючжу эти шесть дней и семь ночей были смесью боли и абсолютного счастья. За всю свою жизнь он еще никогда не был так счастлив. Ему не нужно было в одиночестве сидеть в пустом доме, не нужно было здороваться с матерью, живущей в своем собственном мире, не нужно было терпеть пренебрежение прислуги и вздрагивать в ожидании внезапного возвращения отца.

Он дни и ночи напролет проводил с Ци Му, словно обнимая всю радость этого мира. Вот только глухой ночью эта «радость» приносила с собой и невыразимую «боль».

Последствия страшной истории оказались затяжными. Инь Сючжу думал, что на следующую ночь всё пройдет, но стоило выключить свет, как Ци Му снова струсил. Сначала он просто осторожно шарил в темноте и, видимо, не желая будить друга, лишь придвинулся поближе, не обхватывая его мертвой хваткой.

Но как назло, диких кошек в округе хватало, и стоило снаружи раздаться очередному «мяу», как Ци Му сам, подобно перепуганному котенку, нырнул Инь Сючжу в объятия, уже не заботясь о том, спит тот или нет. А Инь Сючжу предпочел бы вообще не сомкнуть глаз до утра, лишь бы не отталкивать его.

Где первый раз, там и второй, а где второй, там и третий. К четвертой ночи никакие коты уже не требовались: стоило Ци Му убедиться, что Инь Сючжу «уснул», как он тут же прижимался к нему, обнимал и засыпал крепким, сладким сном. У себя дома Ци Му с малых лет спал в обнимку с огромной подушкой-морковкой, так что такая поза была для него привычной.

Одному лишь Инь Сючжу приходилось тяжко. Каждая ночь была мучением, каждая ночь была сладкой. Каждую ночь он мечтал, чтобы таких ночей было побольше, и каждую ночь терзался тревогой из-за своих необъяснимых чувств.

В день отъезда Инь Сючжу проснулся от того, что у него дернулось веко. Заметив его вялость, Ци Му виновато спросил:

— Не выспался?

На самом деле Инь Сючжу прошлой ночью спал неплохо. То ли постепенно привык, то ли слишком сильно вымотался, но в полудреме он всё-таки уснул.

— Нормально, — ответил Инь Сючжу, не желая его тревожить. — Наверное, просто вчера устал.

Ци Му усмехнулся:

— Устал загорать на солнце? — Накануне они занимались снорклингом, в котором Инь Сючжу не участвовал.

Инь Сючжу посмотрел на него:

— Размазывать солнцезащитный крем — то еще испытание.

— Опять издеваешься, — оживился Ци Му. — Я же старался загореть до цвета шоколадки специально для тебя!

Инь Сючжу:

— А остался белым.

Ци Му беспомощно развел руками:

— Времени было слишком мало, что я мог поделать...

На губах Инь Сючжу заиграла улыбка:

— Мне и так нравится.

Ци Му надул губы:

— Это потому что ты не видел меня шоколадного. Увидел бы — тебе бы до смерти понравилось!

Брошенная им без задней мысли фраза вонзилась в сердце Инь Сючжу острой стрелой.

«Понравилось бы?..»

— Инь Сючжу? — Ци Му помахал рукой у него перед лицом. Инь Сючжу резко пришел в себя, в его глазах промелькнула паника. Ци Му придвинулся ближе, недоумевая: — Да что с тобой сегодня такое?

Инь Сючжу покачал головой:

— Ничего, просто... — он запнулся и потер переносицу. — Наверное, всё-таки не выспался.

При упоминании о сне Ци Му почувствовал укол совести:

— Ну ладно, сегодня уже будем дома. В своей кровати ты точно сможешь нормально поспать!

Эти слова Инь Сючжу совсем не обрадовали. Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

Учитель Чжао посадил их на самолет, и они благополучно вернулись в город Б. Выходя из самолета, Сюй Сяомин заметил, что Инь Сючжу трет глаз, и спросил:

— Спросонья не разлепишь?

Инь Сючжу:

— Нет, глаз дергается.

Сюй Сяомин усмехнулся:

— Какой?

— Правый.

Фан Цзюньци тут же вставил свои пять копеек:

— Левый глаз дергается к богатству, а правый — к беде. Будь осторожен, юноша.

Ци Му презрительно фыркнул:

— Накаркаешь еще! Мы уже благополучно дома, какая еще беда?

Для него возвращение домой и правда было настоящей катастрофой. Инь Сючжу отогнал от себя мрачные мысли и спросил:

— Дядя Ци прислал за тобой машину?

Ци Му кивнул:

— Ага, уже должны были приехать.

Инь Сючжу кивнул. За Сюй Сяомином и Фан Цзюньци тоже приехали, так что они забрали свой багаж и ушли первыми. Ци Му спросил друга:

— А ты как добираться будешь? Поедешь со мной?

У Инь Сючжу снова дернулось веко. Он посмотрел на Ци Му и ответил:

— Хорошо. Если по пути, то подкинь меня.

Ци Му обрадовался:

— Тогда сначала завезем тебя!

Они вместе вышли из здания терминала и у третьего выхода увидели водителя семьи Ци по имени Цай Ли. Ци Му подошел к нему и протянул коробку:

— Дядя Цай, возьми этот шоколад для Сяо Цина.

Сяо Цин был сыном Цай Ли, на два года младше Ци Му, они пару раз виделись и играли вместе.

Лицо Цай Ли на секунду застыло. Взяв коробку, он произнес:

— Спасибо, молодой господин. И как вы только вспоминаете о нем.

— Привози его поиграть, когда будет время! Он такой молодец, даже без инструкции может огромный дом собрать.

Рука Цай Ли, сжимающая коробку, напряглась, а голос прозвучал сухо:

— Разве можно вас беспокоить? Он еще совсем несмышленый.

На улице стояла ужасная жара. Заметив, что Инь Сючжу выглядит вялым, Ци Му не стал затягивать разговор и потянул его в машину.

В тот момент, когда дверца открылась, сердце Инь Сючжу бешено екнуло. Он быстро перевел взгляд на Цай Ли. Ему вдруг показалось, что что-то здесь не так. Тревога, не отпускавшая его весь день, достигла пика, когда двигатель машины завелся.

Ци Му, думая, что друг просто не выспался, сказал:

— Если устал, поспи. Я тебя разбужу, когда приедем.

Инь Сючжу и впрямь чувствовал усталость. Но с малых лет он спал плохо, и четырех часов ему обычно с лихвой хватало на весь день. Уж точно не должно было быть такой дикой, неконтролируемой сонливости. Сидящий рядом Ци Му тоже сладко зевнул:

— Всё, это уже диагноз. Стоит сесть в машину, и меня сразу рубит...

Не успел он договорить, как его голова безвольно склонилась, и он провалился в сон.

Сердце Инь Сючжу ухнуло вниз. По коже побежали ледяные мурашки. Он резко вскинул голову и встретился в зеркале заднего вида с мрачным, свирепым взглядом Цай Ли.

«Что-то не так!»

Но в ту же секунду на него обрушилось сильное головокружение, и сознание Инь Сючжу медленно погрузилось во тьму.

http://bllate.org/book/17935/2376035